Эшвуд (ЛП)

— ГДЕ ОНА? ГЕРЦОГИНЯ.ГДЕ МОЯ ЖЕНА?
Габриэль выпрямляется, его отвисшая челюсть открыта от удивления.
— Что за шум?
Я не трачу слов. Хватаю капитана за воротник и прижимаю его к переборке6. Деревянные балки стонут под тяжестью моей ярости.
— Я беру этот корабль под свой контроль, — я сжимаю кулаки. — Арестуйте этого человека.
Габриэль встаёт и протискивается между нами, вцепляясь своими пальцами в мои, пытаясь ослабить удавку на капитанском горле.
  
— Ваша Светлость!
Капитан задыхается от паники.
— Арестовать?! За что? Я ничего не делал! Я всё время был здесь!
Его оправдания для меня пусты.
— Не принимайте меня за дурака, бессовестный мерзавец. Я прикажу подвесить Вас за борт, пока ваши кости не побелеют. — Я наклоняюсь ближе, пока моё лицо не оказывается в дюйме от его. — Пока Вы не умрёте.
Пока он беспомощно хватает ртом воздух, Габриэль начинает колебаться, но я выкладываю карты на стол. Я раскрываю ему всё, тыча пальцем: собака, исчезнувший стюард, ложь и обман.
— Герцогини нет в её покоях, её нигде нет. Что Вы с ней сделали?
Ярость нарастает, когда я смотрю на него не моргая и не отпуская его, пока его маска наконец не рассыпается. Он сам верит в свою ложь.
— Вы не хотите её, — Выплёвывает он. — Мы слышали это из Ваших собственных уст! Какая разница, если я избавлю Вас от неё? Вы не хотите её!
При признании голова Габриэля резко поворачивается и всякая дипломатия исчезает с его лица.
— Найдите герцогиню, — приказывает он своим людям, которые, привлечённые шумом, теперь заполняют маленькую столовую. — Она должна быть на борту. — Он поворачивается к капитану. — А он не покинет эту комнату.
— Да, милорд, — отвечает один из сыщиков.
Капитан с глухим стуком падает, когда я отпускаю его. Нет времени на промедление. Мы расходимся — Габриэль в одну сторону, я в другую. Зверь внутри меня рычит, рвёт края моей сдержанности. Он хочет вырваться на свободу. Он хочет убивать. Я достаю бутылку, спрятанную в кармане сюртука, и жадно пью, загоняя монстра обратно в клетку. Кэтрин... Я должен найти её, пока не поздно. Если она исчезнет с этого корабля, то пропадёт навсегда.
Я не сбавляю шага. Каждый новый вздох даётся тяжелее предыдущего.
Кэтрин. Где ты?
Мне нужны ответы и нужны они сейчас. Я замедляюсь, когда слышуих.
Голоса доносятся до меня. Я замираю.
— Ящики… — бормочет один матрос. — Не пойму, почему их теперь возвращают. Надо было выгрузить в Лондоне, когда шли. Никакого смысла.
— В смысле? — отвечает другой. — Они только что из Лондона. Я слышал, это просто припасы. Не может быть там ничего больше. Должно быть, забыли выгрузить.
Первый усмехается.
— В том-то и дело. Это новая партия. Их запаковали наспех и запечатали наглухо. Ни одного имени в манифесте. Я спрашивал, но офицеры велели мне держать рот на замке.
Меня пробирает дрожь, когда я слушаю. Зачем загружать ящики, чтобы возвращать их в Лондон? Мы только что оттуда.
Я подхожу ближе, сердце колотится, но прежде чем я успеваю уловить ещё что-то из их разговора, матросы расходятся. Я стою мгновение, мысли кружатся. Ящики. Возвращаются в Лондон. Запечатаны наглухо и без пометок. Это не имеет смысла.
Я не жду ответа. Мои ноги снова двигаются. Я бегу по палубе, Томас несётся за мной.
— Ваша Светлость! — гремит он. — Не так быстро!
Я замечаю что-то сбоку прежде, чем полностью осознаю, что
происходит.
Лодку спустили на воду. Силуэт покачивается на горизонте, достаточно далеко от борта корабля, канаты скрипят, когда команда выталкивает её в море. Она полна ящиков. Слишком много ящиков.
Сердце пропускает удар, когда я замечаю среди них неоспоримую фигуру.
Мистер Каттер. Стюард.
Его лицо бледно, ноги шаркают, когда лодка отдаляется от корабля.
Кровь стынет в жилах.
Моя Кэтрин. Она в одном из них.
Я вскидываю руку с вытянутым пальцем, тяжело дыша, бегом бросаясь к ним.
— Остановите эту лодку!
Мой разум больше не думает, он действует. Больше нельзя терять ни секунды. Я продираюсь сквозь палубу, толкаю бочки, отшвыриваю людей с дороги и бегу к краю корабля. Если я не сделаю ничего сейчас, Кэтрин исчезнет в ночи.
Я не останавливаюсь. Мышцы напрягаются, я отталкиваюсь вперёд, едва успев найти опору, прежде чем прыгаю с края корабля, переворачиваясь в воздухе. Живот ухает вниз, затем позвоночник с отвратительным глухимстуком врезается в лодку и она яростно раскачивается. Джошуа кричит мне вслед:
— Ваша Светлость!
Его голос тонет в реве крови в ушах. Я приземляюсь тяжело, сбив дыхание, но не теряю ни мгновения. Взгляд немедленно скользит по ящикам.
— Какого чёрта…
Лицо Каттера вытягивается, лодка качается. Я кашляю, поднимаюсь на ноги и выпрямляюсь пока руки всё ещё сжимают края лодки. Люди на борту отступают, когда я делаю шаг вперёд. Ярость внутри меня закипает.
— У тебя то, что принадлежит мне, — рычу я.
Каттер не отвечает, но его лицо трупного цвета, губы дрожат. В его глазах страх и паника.
Он знает. Он точно знает, что происходит.
— Какой? — требую я.
Каттер замирает. Я поворачиваюсь к нему: глаза горят, жар сочится из вен.
Демон поднимается.
— Где она, Каттер? — повторяю я. Мой голос понижается. Это говорит зверь. — Не испытывай меня.
Приходит ужас. Он сглатывает, глаза широки от смятения, прежде чем он бросает взгляд на ящики вокруг.
— Я-я не понимаю, о чём Вы, Ваша Светлость, — лжёт он, заикаясь. Его взгляд сворачивает к самому дальнему ящику.
Кэтрин. Она там.
Прежде чем он успевает снова заговорить, я бросаюсь к деревянному ящику — и демон отступает, подавленный настойкой. Лицо Каттера бледнеет ещё больше, он заикается:
— Умоляю, Ваша Светлость, я-я не хотел…
Но его слова тонут, когда я отталкиваю его и приказываю людям на лодке вскрыть ящик. Они подчиняются по моему приказу. Я задерживаю дыхание, когда дерево разлетается в щепки, и от него не остаётся ничего. И тут по лодке разносится череда вздохов.
— Господи Иисусе, это женщина!
— Она ещё дышит! — кричит другой в изумлении. — Живее! Фонарь!
Я сам вынимаю Кэтрин и прижимаю её безвольное тело к груди. Её кожа холодна, пульс едва ощутим. Ярость бурлит внутри, но я подавляю её и бросаю взгляд на мистера Каттера.
— Верните эту лодку на корабль. И свяжите его. «Вдова» теперь принадлежит мне.
Мужчины кивают.
— Да, Ваша Светлость.
  
ГЛАВА 5
 
Плотские утехи
ДОРИАН
Несмотря на множество нижних юбок, Кэтрин дрожит. Её кожа бледна, а дыхание прерывается — это может быть только…
Это действие лауданума.
Она остаётся в комнате с заколоченными ставнями с разожженным камином. Когда влажные, тесные, удушающие слои её платья снимают, я проклинаю каждую кружевную ленту, что сковывает её. Она оголяется, а я не могу не смотреть. Узкая талия, кожа золотистая, гладкая и мягкая под моими пальцами. Изгиб её груди касается бежевой сорочки — и зверь внутри тоже видит её. Я отвожу глаза, чтобы он не вернулся.
— Нора, — приказываю я. — Тёплой воды. Сейчас.
Пока горничная исполняет поручение, кровать скрипит: я сажусь рядом с Кэтрин, растираю её ладони, затем запястья, отчаянно пытаясь вернуть им тепло. Нора возвращается и ставит таз с тёплой водой рядом со мной. Она смотрит, как я ослабляю корсет, распуская жестокие шнурки, чтобы лёгкие могли расправиться. Затем Нора подносит к носу Кэтрин флакон с нюхательной солью.
— Это ненадолго, Ваша Светлость.
Я жду, всматриваясь. Наконец Кэтрин чуть заметно шевелится, её глаза приоткрываются. И слышится хриплый звук:
  
— …Дориан?
Нора облегчённо выдыхает.
— Ваша Светлость, слава небесам, Вы в порядке. Его Светлость прыгнул с корабля, чтобы спасти Вас…
Я поднимаю руку, жестом веля Норе уйти.
— Позову Вас позже.
Смущённая, она сжимает губы и приседает в реверансе.