Правило плохого парня (ЛП)

Она моя, черт возьми.
Она моя, даже если это ненадолго, даже если не навсегда. Даже если это всего лишь стратегия.
Подушечки моих пальцев впиваются в мягкую плоть ее бедер, я покачиваю ее взад-вперед по своему члену. Неторопливые, контролируемые движения, от которых ее мокрый клитор трется о мой ствол.
Я не спешу, мне некуда торопиться. Я готов сидеть здесь целый день, лишь бы увидеть, как она кончает в первый раз.
  
— Боже, как же это… — выдыхает она, глаза закрываются, голова запрокидывается, и она двигается быстрее, ее ногти впиваются в мое плечо, оставляя на коже крошечные полумесяцы. — Так хорошо. Я… я хочу, чтобы ты тоже кончил. Со мной.
Твою мать.
Ее слова — прерывистый шепот, грудь быстро вздымается, и я не могу оторвать взгляд.
Не могу перестать на нее смотреть.
Убрав руку с ее бедра, я ловлю ее зеленые глаза, и подношу раскрытую ладонь к ее лицу.
— Плюнь.
Ее зрачки темнеют, становятся мутными и несфокусированными, она закусывает нижнюю губу.
И, как хорошая девочка, какой, я черт возьми знал, она и будет, она слушается и плюет мне на ладонь, не отрывая от меня глаз, отчего мои яйца сжимаются.
Дааааа, черт возьми.
Я сглатываю, провожу ладонью по головке члена, покрывая ее слюной, и начинаю грубо дрочить.
Я на краю, мое самообладание иссякает, уступая место отчаянной потребности прикоснуться к ней.
Облизать ее, трахнуть, взять все, что она может дать.
Я снова накрываю ее губы своими и притягиваю ее обратно на свой член, чувствуя, как половые губы скользят по мне, а головка трется о ее клитор даже через тонкую ткань, прикрывающую ее киску.
Бесшумный крик раздается у моего рта, ее пальцы впиваются в мои волосы и сильно дергают, она вращает бедрами, извивается, а мои тазобедренные суставы работают в унисон с ее движениями.
Оторвав свои губы, она зарывается лицом в изгиб моей шеи и стонет, погрузившись в то же забытье, что и я.
— Кажется… — ее губы шевелятся у моей кожи, она шепчет, — Я сейчас…
Моя хватка на ее бедре сжимается, когда возбуждение бьет в основание позвоночника, яйца сжимаются, я готов залить ее своей спермой.
— Кончи для меня, — мой голос так низок и груб, что звучит, как наждачка. — Будь моей Золотой девочкой и кончи на мой член.
Слепящие вспышки удовольствия пронзают меня, когда она делает именно то, что приказано, ее бедра дергаются, она разваливается на части.
Все ее тело напрягается, мышцы натягиваются, пальцы спутываются в моих волосах и дергают сильно, пока удовольствие накатывает на нее, оргазм, который она была так уверена, что не сможет достичь, накрывает ее, как приливная волна.
Черт, я бы хотел видеть ее лицо, когда она кончает, но оно упрятано в моей шее, ее зубы скребут по моей коже, пока она цепляется за меня.
Я чувствую, как дрожит все ее тело, бедра трясутся, пока она приходит в себя, и я уже не могу сдерживаться.
Моя голова запрокидывается, я кончаю, покрывая нас обоих, рисуя грязный портрет на ее животе, бедрах, киске, спермы так чертовски много, что она стекает на мой живот, скапливаясь в провале между прессом.
Уверен, я никогда в жизни не кончал так много, и все из-за этой девочки и моего дикого, гребаного голода по ней.
Дрожащий вздох Леннон овевает мою кожу, мы оба липкие от пота, не двигаемся после… что это, черт возьми, было.
Секунды тикают, медленно превращаясь в минуты, пока она переводит дыхание, расслабленная и удовлетворенная, сидящая на мне.
— Надо было сделать это раньше. Возможно, теперь я ненавижу тебя чуть меньше, — бормочет она, приподнимаясь. — Ну… совсем чуть-чуть, капельку меньше.
Я усмехаюсь.
— Да? Не сомневаюсь. Вспомни об этом в следующий раз, когда будешь мне хамить.
Ее губы складываются в легкую, слегка застенчивую улыбку.
— Уверена, тебе как раз мое хамство и нравится больше всего, так что…
— Не-а… твоя киска нравится больше.
Она фыркает и толкает меня в плечо.
— Мудак.
Затем ее взгляд падает между нами, туда, где мы оба покрыты моей спермой, и что-то животное вздымается в моей груди при этом непристойном зрелище.
— Это было неожиданно горячо, — говорит она, прикусывая губу, с довольным выражением лица.
Что ж, кончить на себя после сухого траха — не то, чего я ожидал от сегодняшнего дня, но она права. Это было, на удивление, чертовски горячо.
— Не верится, что я… ну ты знаешь.
— Кончила на мой член, — заканчиваю я за нее. — Я же говорил, что это чушь. Тебе просто нужно было перестать забивать себе голову и набраться терпения. Я не нужен был тебе, чтобы это случилось.
Она мычит в согласии и снова смотрит между нас, ее любопытный взгляд снова падает на сперму на промежности.
Поднимаю бровь.
Я протягиваю руку, провожу большим пальцем по передней части влажной ткани на ее киске, заставляя ее вздрогнуть, собираю немного спермы на подушечку и медленно подношу к ее губам. Она даже не колеблется, губы ее приоткрываются, и я вкладываю палец ей в рот.
— Посмотри, какой беспорядок ты устроила, Золотая девочка, — хриплю я, чувствуя, как она обвивает языком мой палец, пробуя на вкус сперму. — Бьюсь об заклад, ты не думала, что быть плохой так приятно, да?
  
ГЛАВА 33
 
СЕЙНТ
— Я здесь, старик, — окликаю я, перекидывая ногу через мотоцикл и закатывая его в бокс у Томми. Третья смена на этой неделе, а только среда. Черт, я устал, но скоро наскребу деньги на квартиру.
Как бы я ни относился к работе с ним, мне нужна хоть одна ночь, чтобы выспаться по-настоящему, а не дремать по четыре часа.
Я успеваю закатить байк наполовину, когда слышу легкий смешок — и замираю. Что за черт?
Поворачиваюсь и вижу ту самую девчонку, о которой думал последние сутки без остановки.
Какого хрена?
— Золотая девочка?
Мой голос пугает ее: она вздрагивает и едва не роняет баллонный ключ, размером почти с ее руку. Длинные волосы тяжелыми волнами падают ей на талию, блестят под белым светом ламп, и — потому что я уже окончательно схожу с ума — первая мысль, которая приходит в голову: как же они были мягки, когда я пропускал их сквозь пальцы, пока она кончала на моем члене, а потом жадно слизывала мою сперму.
Да, я ебанутый.
Все, о чем я думаю, — это Леннон и ее волшебная киска, захватившая каждую мою мысль.
На щеке, на груди и на руках у нее мазки черной смазки, и этот вид резко контрастирует с розовой девчачьей футболкой и короткими джинсовыми шортами.
— Сейнт? — шепчет она. — Ч-что ты здесь делаешь?
Я поднимаю бровь:
— Работаю?
— Ты тут работаешь? — недоверие слышно в каждом слоге.
Да я сам не меньше удивлен.
Перевожу взгляд на Томми: он ухмыляется, глядя на нас, а густые брови хитро поднимаются вверх, пока он облокачивается на черный «Рейндж Ровер».
— Похоже, так.
Ее щеки розовеют, и она кивает:
— Ах да. Ну… У меня спустило колесо, и эвакуатор притащил меня сюда. У Томми единственного оказался мой размер шины в наличии так поздно. Он такой добрый, что остался ради меня, — она оборачивается к нему и улыбается так ярко, что даже отсюда я чувствую, как эта улыбка согревает и меня.
— Да ладно, милая. Все равно делать нечего было, — отвечает он таким мягким голосом, каким я его за все годы еще не слышал.
Улыбка Леннон становится шире:
— Для меня это много значит, — она снова встречается взглядом со мной. Я киваю, докатываю байк до конца и ставлю на подножку.
— Учил ее менять колесо, — говорит Томми, пока я подхожу, держа в руках свой комбинезон. — Сказал, что каждой девушке полезно знать, как это делается.
  
Я едва не смеюсь, представив себе Золотую девочку, ковыряющуюся с колесом в своей кружевной юбчонке для катания на коньках.
Вот за это я бы точно заплатил, чтобы посмотреть.
Я гляжу на нее, отмечая гордость и победную улыбку на ее губах: