Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)

Мысли мечутся, не складываясь в единую картину.
— У меня нет двух детских кресел, — предупреждает Савва, открывая дверь машины и помогая детям забраться внутрь.
Двойняшки, активные и неугомонные, сами запрыгивают на заднее сиденье и тут же начинают болтать без умолку. Мои гены, ничего не скажешь.
— Ничего страшного, — отрешённо отвечаю я и сажусь между именинниками, надеясь, что они устали и скоро уснут у меня на коленях.
  
Но дети, наоборот, начинают прыгать по салону и задавать Савве вопросы:
— А ты де был?
— На самолёте летал, — отвечает вскользь, следя за дорогой.
— Вау! А это стласно? — широко раскрывает глаза дочь.
— Только в первый раз. Вы ещё ни разу не летали?
— Неть, — дружно отвечают двойняшки.
— Как-нибудь исправим, — улыбается Савва, уверенно ведя машину по ночным улицам.
До дома ехать недалеко. Я специально выбирала кафе поближе к дому, поэтому уже через пятнадцать минут мы останавливаемся возле моего подъезда.
Савва выходит первым и помогает детям выбраться из машины. Пока я собираю уже начинающих засыпать двойняшек, он достаёт из багажника небольшую сумку. Наверное, там сменная одежда, зубная щётка и средства гигиены.
Мы все вместе заходим в квартиру.
— Я какать хотю! — громко объявляет сын и тут же несётся в туалет.
Слышу тихий смешок Саввы.
Он явно не привык к таким бытовым сценам и находит их забавными.
— Вик, иди пока в ванную, раздевайся, — мягко подталкиваю я дочку в сторону ванной комнаты.
Она кивает и быстро убегает. Я резко поворачиваюсь и неожиданно сталкиваюсь с широкой мужской грудью.
Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с человеком, который сегодня потрепал мне все нервы.
Угрожающе поднимаю палец и тихо, но твёрдо говорю:
— А ты пока ждёшь своей очереди и готовишься мне всё объяснить.
Не дожидаясь ответа, я спешно проскальзываю в ванную к дочери. Ставлю её в ванну, включаю воду и только сейчас, глядя на её кудрявую макушку, понимаю, что у моих детей есть отец.
Теперь я знаю, кто он. Савва. Нестеров.
Мизофоб-юрист. Тот самый, который за этот месяц стал мне ближе, чем бывший муж в своё время.
Но принять это пока не могу.
  
Глава 47
 
Савва
— Зубы почистили? — спрашиваю я у детей.
Они медленно шагают по пушистому пятнистому ковру, сонно переставляя маленькие ножки. Оба чистенькие после душа, в уютных пижамах.
Виктория, совсем уставшая, подходит к кровати и плюхается на неё лицом вниз. Она даже не может забраться на постель сама.
— Та, — тихо бормочет она, уткнувшись носиком в одеяло.
Улыбаясь, осторожно поднимаю её расслабленное тельце и укладываю на подушку. Накрываю дочку одеялом, поправляю его края.
Сегодня я сам вызвался уложить малышей, чтобы дать Марине возможность немного отдохнуть. Я видел, как она весь вечер бегала по залу, контролируя каждую мелочь. Она очень старалась, чтобы праздник прошёл идеально.
— И попу помыи, — сонно бубнит Виктор, сворачиваясь калачиком на соседней кровати.
Он прикрывает глазки и засовывает большой палец в рот, тихо причмокивая. Ладно, хоть палец чистый. Но от этой привычки надо будет его отучать.
— Молодцы, — говорю я тихо и нежно глажу сына по мягким волосам, убирая непослушные пряди за ушко. Волосы снова падают ему на лоб, щекочут носик, и Витя морщится, лениво отмахиваясь от них ладошкой.
— А ты нами спать пусь? — раздаётся с соседней кровати усталый голосок дочери.
Вика лежит в обнимку с плюшевым медвежонком. Она широко зевает, но всё ещё борется со сном, в отличие от брата.
— Нет, не с вами, — качаю я головой и отстраняюсь от кровати сына. — Сейчас вас уложу, поговорю с мамой и поеду домой.
— А пинчики? — вдруг вспоминает Витя, открывая один глаз.
Я сразу понимаю, о чём он. Блинчики ему подавай, щекастик маленький.
Может, я бы и остался, но это непривычно. Дни в отеле были для меня настоящим адом. А здесь… не знаю. Если думать только о детях и Марине, ночь пройдёт спокойно. Но последнее слово за блондинкой, которая, кажется, готова стереть меня в порошок, как только мы останемся наедине.
— Я скажу маме рецепт, и она приготовит вам блинчики, — успокаиваю я сына.
Витя удовлетворённо вздыхает и снова закрывает глаза.
Я тихо встаю со стула, поправляю одеяла на уже заснувших малышах и осторожно выхожу из комнаты, потягиваясь.
В коридоре как раз появляется Марина. Она выходит из ванной, волосы собраны на макушке, открывая длинную лебединую шею.
Невольно взглядом ищу следы своих засосов. Давно я не делал ничего подобного.
Марина запахивает на себе розовый атласный халат и спокойно смотрит на меня.
— Ванна свободна, — говорит она ровным голосом.
Я киваю и быстро хватаю сумку с дивана.
— Детей уложил, — бросаю я, не решаясь посмотреть ей в глаза.
На это есть две причины.
Первая — моё внезапное исчезновение.
Всё случилось слишком спонтанно. Врач неожиданно вышел на связь и сообщил, что скоро улетает в отпуск. Вернётся только через две недели. Мне было проще встретиться с ним во Франции, чем потом добираться до Индии, в которой даже находиться страшно.
Но всё пошло не так. Сначала врач был занят, и пришлось ждать два дня. Потом сломался телефон, и я не мог никому дозвониться.
Хотел успеть вернуться ко дню рождения детей, но снова не повезло. Арендованный самолёт трижды не выпускали на линию, вылет постоянно откладывался.
Когда я наконец оказался в Питере, пробки окончательно добили меня. Я боялся, что не успею вручить Марине подарок. Но успел. И её реакция меня даже порадовала — хотя бы бутылкой не огрела.
Я захожу в ванную, быстро снимаю с себя одежду и встаю под горячие струи воды.
Вторая причина моего беспокойства — предстоящий разговор.
Как объяснить ей правду, если я сам недавно её принял? Мне было проще. Я всегда хотел детей, мечтал о них. И вот они передо мной. А Марина? Как долго она будет отрицать очевидное и не верить мне? Не знаю.
Выходя из душа, я вытираюсь полотенцем и переодеваюсь в чистую одежду. Хорошо, что у меня всегда есть запасные вещи в машине на случай непредвиденных обстоятельств. А в последнее время таких обстоятельств стало слишком много. И всё благодаря Марине. Она словно вихрь, ворвавшийся в мою жизнь и перевернувший её с ног на голову.
И этот вихрь во всю кружит в гостиной.
Торопливо собирает с дивана разбросанные детские игрушки и застилает его свежим пледом.
— Прости, у нас не прибрано, — смущённо произносит. — Но я постелила чистый плед.
— Всё нормально, — отвечаю и падаю на диван, вытирая мокрые волосы полотенцем. — За последние дни я немного привык к этому. Даже ночевал в отеле без привычной для меня тщательной обработки.
Говорю это просто, чтобы поддержать разговор, но Марина удивлённо смотрит на меня и тихо произносит:
— Ого…
Она откладывает вещи в сторону и садится рядом. Её лицо становится серьёзным, брови хмурятся, а руки напряжённо сжимаются на коленях.
— Ладно, я рада за тебя, — говорит она, внимательно глядя мне в глаза. — Но что это за шутки с тестом?
— Это не шутки, — резко отвечаю.
Кто вообще стал бы шутить такими вещами? Только полный идиот.
— Это правда. Вика и Витя — мои дети. Тест ДНК подтвердил это.
Молчит, смотрит на свои колени, переваривая. И явно вспоминая недавно увиденную бумажку, которую положил на детский подарок.
— Как ты вообще решился на это? Откуда у тебя возникли такие мысли? Или ты всех детей подряд проверяешь? Зачем?
Я невольно усмехаюсь, проводя ладонью по лицу.
Нет, проверять больше никого не нужно. Моего материала хватило ровно на одну женщину, которая родила мне двойню. Самых драгоценных и милых детей на свете.
  
Перед глазами снова возникают их кудрявые макушки и безмятежные лица, когда они спят. Я улыбаюсь, вспоминая этот образ.