Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)

Ольга — она и есть тот самый сотрудник Лубянки, действующий в Пскове независимо от местного Управления. Актриса местного масштаба — отличное прикрытие для девушки, обладающей явным сценическим талантом. И, конечно, профессиональной подготовкой. Работая под этим прикрытием, она, не сомневаюсь, сумела глубоко вникнуть в тему. И сейчас должна выдать нечто ключевое.
А что касается Веры, я тут же смекнул: Ольга открылась ей. Работа в Брянском подполье подтвердилась. Думаю, Ольга вообще была в том уверена, именно потому и подселилась к Вере, не раскрываясь до поры-до времени. А теперь, видно, доказательства нашлись.
  
Но это все-таки не главное.
— Простите, я не помню вашу фамилию, — сказал я. — Вот как вы «Онегина» со сцены читали — это помню. Талант.
— Присутствует, — не стала отрекаться она. — Нас ведь еще там, в школе, готовили в нелегалы. Легендировали персонально. Меня сразу под актрису начали тренировать. Я и в театре занималась, было дело. А фамилия моя — Никитина. Капитан Никитина.
— Будем считать, заново познакомились, — сказал я. — Майор Соколов.
— Точно так, — улыбнулась она.
И пошел деловой разговор.
По ходу выяснилось, что капитан Никитина вела поиск параллельно с УМГБ, придя примерно к таким же выводам. С интересными деталями, конечно. Ей удалось выяснить то, к чему мы подбирались, но не знали.
— Стройбат весь прогнил насквозь, — заявила она. — Там исправлять нечего. Надо расформировывать и создавать новый.
— Вплоть до комбата? Подполковника Проценко.
— Вплоть. Но он ничего не решает. Жадный и слабовольный. Попал на удочку к Суркову, который все там подмял под себя. Замполит там просто дурак. Ничего у себя перед носом не видит. А вот этот Сурков на самом деле страшный тип. Ничего человеческого. И конечно, никакой он не Сурков.
Бывший полицай, рьяный прислужник гитлеровцев, убийца и палач, когда увидел близкий час расплаты, заметался. Сумел как-то вывернуться, спрятаться, сделать поддельные документы офицера инженерных войск. И дальше — найти тогда еще майора Проценко, человека шаткого, падкого на лесть, деньги, блага земные. Матерому бандиту не составило труда купить безвольного Проценко, легализоваться, а дальше взяться за поиск нового хозяина. Гитлер сгорел, зато есть Трумен. Можно служить и ему.
Ну и при таких мотивах понятно, что безжалостный палач Сурков и «либералы» Маслов и Щетинин не могли пройти мимо друг друга. Так оно и вышло. Порочный круг сомкнулся.
Никитина рассказывала, а я стремительно соображал. Вот, значит, как. Логично! Триада. Маслов и Щетинин — мозговой центр группировки, Сурков — силовая структура. Именно его и того гада с испанским стилетом до умопомрачения боятся остальные. Знают, что если провинятся, то пощады не будет.
И наоборот, Сурков, способный держать в стальной рукавице всю «бригаду», понимает, что без журналиста и служащего Горкомхоза он один не потянет. Без их ума, хитрости и предусмотрительности. На это у него мозгов вполне хватило. При всей сволочной сущности этого гада, назвать его дураком никак было нельзя.
— Ладно, — сказал я. — С этим ясно. Но почему там, — я указал взглядом вверх, разумея МГБ, — решили действовать параллельно? Помимо областного Управления.
Конечно, я догадывался, каков будет ответ. Догадка подтвердилась:
— Честно скажу! Там опасались, что в Управлении есть утечка. Что во главе всего стоит какой-нибудь сотрудник. Но не подтвердилось. Теперь я могу выходить из тени. На днях из Москвы должны позвонить полковнику Лагунову. И я пойду к нему с докладом.
Я вмиг сопоставил несколько фактов:
— Но до того вы решили поговорить со мной? Отдельно.
— Все правильно, — кивнула она. — До того нам надо решить один вопрос.
— Найти настоящего американского агента.
— Точно.
Вновь я стремительно прогнал расклады в голове: Никитина уже нащупала нить. И тянуть за нее надо прямо сейчас. Даже чуть позже будет поздно.
Так и сказал. Она понимающе усмехнулась:
— Вы читаете мои мысли, товарищ майор.
Ну, дальше шутки в сторону. Ольга заговорила всерьез. Она отлично проработала тему. Ну и…
И она, конечно, о том умолчала, но я-то понял, что без Москвы, без ее аналитики и комбинаторики здесь не обошлось. Капитан Никитина — всего лишь острие копья. А кто держит все это под контролем, в чьих руках нити комбинации — ну, об этом мне думать нечего. Надо работать.
Никитина сообщила, что «американец» прибыл на днях. Под видом демобилизованного офицера. Остановился на частной квартире.
— И брать его надо сейчас, — понял я.
— И только нам двоим, — сказала она. — Иначе можем спугнуть.
— Может, и я? — подала голос Вера.
— Нет, — резко сказала Ольга. — Вдвоем мы сможем изобразить парочку. Очень натурально. А третий лишний. Этот тип, он очень опытный. Может заподозрить. И брать его нужно стремительно.
— Фактор внезапности, — согласился я. — Оружие у вас есть?
— Конечно, — сказала Никитина. — Но надо бы обойтись без него.
— Тоже верно, — усмехнулся я. — Задачка! Далеко он расположился?
— Нет. Совсем рядом. Пять минут ходьбы.
— Тогда идем?
— Конечно.
И мы под ручку, фланирующим шагом, весело переговариваясь, прошлись по улице, вошли в подворотню… Ни дать, ни взять, влюбленные.
Ольга наклонилась ко мне, шепнула:
— Улыбайтесь. Держитесь естественно.
— А я неестественно держусь? — улыбнулся я.
— Да нет! Как раз неплохо. Это я вам как актриса говорю, — ответила она с беззаботным лицом. — Нам налево. Вот сюда.
Мы вошли в старинный, с сыровато-прохладным запахом подъезд. Поднялись на второй этаж, в полутемный коридор.
— По коридору третья дверь налево, — шепнула Ольга. — Должен дома быть.
Дошли, остановились. Глянули друг на друга. Ольга сделала выразительный взгляд: стучи!
Я деликатно стукнул в хлипковатую фанерную поверхность.
Дверь отворилась медленно и так бесшумно, точно за ней было привидение.
  
Глава 19
 
Конечно, никаких призраков за дверью не оказалось.
Там стоял молодой мужчина лет тридцати. Ничем не примечательный. Весь такой средний. Увидел — и тут же забыл.
Мне не хотелось говорить ему «здравствуйте», потому я сухо обронил:
— Мы пройдем, — и шагнул вперед, оттолкнув этого типа. Ольга вошла за мной.
Старт явно за нами, но это еще ничего не значит.
— Что это за вторжение? — спросил он спокойно, но слишком церемонно. У рядового офицера-фронтовика реакция, бесспорно, была бы другая.
— Это значит конец игры, мистер. Ваша карта бита. Собирайтесь.
Он сделал крохотную паузу перед тем, как сказать:
— Что за чушь. Вы кто, вообще, такие?
— Мне удостоверение предъявить? Собирайтесь, сказано. Пора в путь-дорогу. В Сибирь или на Колыму. Пошпионили, и хватит. Теперь надо поработать. Рабочих рук у нас не хватает.
Разумеется, я нарочно предпринял такой напор. Надо по максимуму сбить с толку, ударить по нервам, заставить дрогнуть. Я отслеживал его реакции очень зорко.
Реакций не было. В незврачном лице ничего не дрогнуло. А ответ был такой:
— Вы сумасшедший?
— Конечно, — сказал я. — У меня и справка есть.
И вынул удостоверение.
Помимо прочего, я старался сыграть наивного лопуха из начинающих, чтобы спровоцировать объект на агрессию. Что сейчас происходит у него в мозгах — неведомо, но мне надо сделать все, чтобы он бросился на меня.
Пусть это будет так:
Черт, неужели раскрыли… Похоже на то. Что делать? Сдаться? Нет! Играть роль по легенде? Но они потащат в Управление, а оттуда не вырваться… Нет! Нет! Почему вообще они здесь⁈ Это же не просто так, это не может быть случайностью? Нет. Но что, их только двое? И больше никого⁈
  
Мне надо было загнать его мозги в неразрешимую задачу и толкнуть на ложный путь. Конечно, он был опытный, разумный агент и ни мимическими, ни жестовыми реакциями себя не выдал. Но я фиксировал выражение его глаз, видел их напряженный взгляд — мысль бешено работала, искала выход.