Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)

— Тихо! Заведующий у себя?
— У… у себя…
— Ему ни слова. Кудрявцев, за мной.
И через минуту мы были в кабинете заведующего — щуплого, шустрого, с жульническими бегающими глазками. Одного взгляда на эту рожу мне хватило, чтобы все понять. И я пошел в беспроигрышную психическую атаку:
— Министерство государственной безопасности. Вы вчера отправили машину с бакалеей в ночной рейс? В Остров. Не слышу ответа!
  
Не удивительно — он остолбенел, смертельно побледнел. Глаза остекленели, рот открылся.
— Ну, будем считать это ответом, — мрачно молвил я. — Значит, налицо преступный сговор. Машина ограблена, шофер убит, а заведующий базой, конечно, ни при чем. Верно я говорю?
— Так и есть, товарищ майор, — точно подыграл Кудрявцев. — Организованная банда. Лет двадцать, если не вышка.
Заведующий беззвучно хватал ртом воздух, как рыба на песке.
— Слушай ты, паскуда, — сказал я. — Ты своего водителя на убой отправлял. Знал ведь, что его убьют!
— Как… товарищи, это… тут ошибка… — зашелестел пересохшим ртом этот гаденыш.
— Тут ошибки нет, — опроверг я, — а мы тебе не товарищи. Ты гнида позорная. Понял? А теперь давай подробности.
Тактика психологического удара себя оправдала. Ворюга «поплыл», и мы быстро его дожали.
Он тут же сдал Суркова. Да, это они запланировали ограбление грузовика с бакалеей как будто случайной бандой. Военные строители из роты Суркова — бывшие полицаи, бандеровцы и власовцы — официально не считаются отпетыми, а лишь дослуживают в Вооруженных силах за мелкие грехи. Но таких, видать, могила исправит. А сам Сурков — личность глубоко темная, с «черными дырами» в биографии.
— Товарищи, я понимаю…
— Пес шелудивый тебе товарищ.
— Да, простите… Но я испугался. Честное слово! Просто струсил. Он ведь убьет и даже глазом не моргнет. И у него один есть в роте, ефрейтор, кажется. Этот просто убийца! Я точно знаю. У него нож. Такой жуткий. Старинный какой-то, испанский, что ли…
— Короче!
— Да, да. Сурков его посылает, когда надо кого-то устранить. Я просто очень боялся! Готов искупить.
— Искупишь, — сурово пообещал я. — Машину исправили?
— Непременно! — оживился мерзавец. — Все готово!
— И ночью снова в рейс?
Негодяй вновь потерял дар речи. Нечаянно проговорился.
Конечно, он уже успел объяснить Суркову, что вышла накладка. И договорились на сегодня. В глухом месте на дороге невдалеке от стройбата машину встретит засада в том же составе.
Выяснив все это, я сказал беспощадным тоном:
— Значит, будешь искупать вину.
Он уставился преданно и умоляюще.
— В этот рейс поедем втроем. Я за водителя. Ты как экспедитор. И мой помощник. Он будет в кузове. При попытке ограбления банду мы возьмем. Когда остановят, ты выйдешь из машины, скажешь что-то вроде: ребята, обстановка изменилась. Понял? Ты должен их как-то ошарашить. А дальше уже наше дело.
— Да… да. Но как же… Ведь это…
— Могут убить? Могут. А как ты хотел вину искупить? Ты шофера на смерть отправлял! Думал об этом, пакость?
— Я… Это Сурков, он меня запугал. Я боялся за своих, за семью…
— Теперь поздно бояться. Короче, готовься!
И где-то без четверти девять мы выехали. Кузов был крытый, и Кудрявцев удобно замаскировался под брезентом на мешках с мукой и сахаром. Груз на самом деле очень ценный, целое состояние по текущему времени.
Я и завбазой уселись в кабину. Поехали. «Зисок» был не новый, но в целом бежал бодренько.
Проехали по сумеречным улицам, я включил фары. Темнело быстро. Выехали за окраину.
— Правильно едем? — сухо спросил я.
— Да, — дрогнувшим голосом ответил он.
Говорить с ним мне было противно, но что делать.
Разбитая дорога вбежала в хвойный лес.
— Вон там… батальон. Расположение, — завбаз указал вправо.
Я глянул на часы. 21.07.
В свете фар замелькали сосновые стволы. Глухо. Никого вокруг.
И вдруг в этом свете возникла рослая фигура в полувоенном: ватник, галифе, сапоги. Без шапки. Рослый энергично замахал руками: стой!
Я с силой нажал педали сцепления и тормоза. Механические тормоза лязгнули, заскрипели. ЗИС встал. Я перевел рычаг КПП в нейтраль.
Тип в ватнике двинулся к машине.
  
Глава 17
 
— Иди, — толкнул я локтем еле живого от страха интенданта.
Он слепым движением нашарил ручку, открыл дверцу. Таким же лунатиком начал выбираться из кабины.
Мужик в ватнике замер от неожиданности.
— Э, — сказал он грубым, хриплым голосом. — Семеныч, ты чего? Сам, что ли, товар привез?
— Да… — замороженным языком проговорил тот.
— Тем лучше! — хохотнул грабитель и махнул рукой: — Ребята, айда! Груз сам приехал. Налетай!
Из-за деревьев показались еще трое примерно в таком же одеянии, что и первый. Огнестрела у них как будто не было. С водителем надеялись справиться холодным оружием. Четверо на одного.
— Семеныч, — окликнул первый. — Ты чо встал-то? Ежа проглотил?
Так! Сейчас он догадается.
И я, не мешкая, выпрыгнул из кабины. «Вальтер» уже в руке. Сзади услышал шорох — Кудрявцев тоже не зевал.
— Это ты сейчас пулю проглотишь. Руки вверх! Милиция! — велел я.
Конечно, про милицию было сказано сознательно.
Все четверо онемели и застыли. Верней, пятеро. Завсклад тоже.
— Руки вверх! — повторил Кудрявцев с правой стороны машины.
Память Соколова в одну секунду вернула мне лето сорок четвертого года. Ликвидацию группы немцев, пробивавшихся из окружения после разгрома в операции «Багратион».
Там тоже был лес. И немцы — оборванцы похлеще этих гопников. Только их было больше и перли они напролом, отчаянно, пан или пропал. Мы, сотрудники СМЕРШ Третьего Белорусского фронта участвовали в облаве вместе с полком НКВД, и здесь уж никакой оперативной игры, самый настоящий армейский бой. Там я оказался легко ранен, заработал красную нашивку на китель. А здесь что будет?
Между прочим, мотор ЗИСа был не выключен, грузовик фырчал и мелко трясся. И пространство в свете фар казалось сценой.
— Продал? — вдруг злобно выкрикнул один из трех статистов. — Продал, с-сука⁈
И так мгновенно выхватил наган, что я даже изумился. Конечно, я был наготове, но Кудрявцев успел раньше. ТТ в его руках дважды гулко бахнул и сверкнул огнем.
Не знаю, куда целил старлей, но владелец нагана как стоял, так мешком и осел наземь, и сразу ясно было, что он убит наповал.
— Засада! — взвизгнул один из двух уцелевших и дал деру. Второй дернулся, запнулся — видать, его отчаянно разрывало: что делать⁈
И страх победил. Налетчик рванул в другую сторону от первого. А здоровенный детина вдруг зарычал как-то по-звериному и рванул на Семеныча.
Тут оплошал Кудрявцев, почему-то промедлив с выстрелом, зато успел я. Тоже дуплет из «Вальтера» — строго по ногам. Одна пуля точно пробила правое бедро, вторая вроде бы задела, но вскользь. А в правой руке у этого гада мелькнуло лезвие.
— Беги! — отчаянно вскричал Кудрявцев. — Беги, дурак!
И спустя секунду вновь грохнул выстрел из ТТ.
Но разъяренный бандит успел сделать смертельный выпад. Лезвие ножа воткнулось в грудь остолбеневшего завсклада.
Еще выстрел — и убийца рухнул. Вернее, рухнули оба. И убийца, и убитый.
В том, что завсклад убит, я не сомневался. Тело еще дергалось в агонии, но все было кончено.
Кудрявцев ошеломленно смотрел на трупы. Потом взглянул на меня:
— Товарищ майор… Я не хотел! Черт знает, как это вышло. Вроде бы по конечностям стрелял…
Я лишь рукой махнул:
— Ладно! Не стоит никогда морочить себя тем, что не сбылось. Исходи только из того, что есть.
Я нагнулся к телу Семеныча, окончательно расставшемуся с жизнью. Тот самый испанский стилет, про который он говорил! Похоже на правду. Сказал — и получил. И похоже на уже знакомую картину.
  
Так я и докладывал назавтра на совещании у Лагунова:
— Не знаю, что скажет экспертиза, но я уверен, что именно этим кинжалом был убит Христофоров. И что ликвидированный нами тип был сам штатный ликвидатор бандподполья. Киллер, иначе говоря.