Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)

А вот теперь снова возник.
Пассажир МАНа повернулся ко мне…
И застыл.
Он вспомнил меня! Это точно. Значит, память профессиональная. Значит, мы не ошиблись.
— Серега, атас! — заорал мужик. — Засада! Опера!
И мгновенным движеньем выдернул из кармана жилета-«разгрузки» темный округлый предмет.
Граната⁈
Этот гад швырнул кругляш в мою сторону.
Граната, точно! Лимонка.
  
Я метнулся под защиту соседней фуры, за трехосную заднюю тележку ходовой части.
Рвануло с таким грохотом и вспышкой, словно во Вселенной родилась, мать ее, сверхновая звезда.
Послышался дикий женский взвизг. Потом донесся издалека чей-то свирепо-перепуганный мат.
А я перевел дух: обманка! Ну, конечно! Пиротехническая имитация. Так называемый светошумовой боеприпас.
МАН поспешно рванул с места. Я вскочил, выбежал из-за фуры, а «Соляра» уже подлетала ко мне. Я дернул правую дверцу, прыгнул на сиденье, и Артем тут же заложил крутейший вираж влево, срывая протектор с шин.
«Вольво» резко вывернул туда же, перекрывая нам траекторию движения, спеша уйти в противоположную от МАНа сторону. Конечно, по уму бы обойти белый грузовик справа, но это разворачиваться, либо назад сдавать…
— Скорей! Обойди его, пока он не разогнался!
Старлей кивнул, дал по газам, и наш «кореец» в мгновение ока пролетел по шоссе перед самой мордой «Вольво» и чуть не влепившись в потрепанную белую «Газель»…
Наши! Вот, блин, вовремя, как всегда!
Водитель «Газели» судорожным рывком успел увести фургон вправо. Разошлись в сантиметрах! Копылов втопил по газам, мотор взревел так, что теперь точно движку будет если не кирдык, то капиталка. Но плевать!
От кемпинга дорога уходила под уклон, и МАН стремительно набирал скорость. Но с нами тягаться ему, конечно, было не под силу.
Трасса была почти пуста. Вот счастье-то!
— Обходи слева! — крикнул я, опуская боковое стекло.
Встречный ветер ударил так, что чуть не ослепил, не оглушил, не задушил. Я сунулся под ветровку, выхватил из подплечной кобуры пистолет.
Мне всегда малость смешно слышать про всякие новейшие разработки в области личного оружия, про всякие там «Скифы», «Грачи» и «Удавы». Мы как стреляли из дедушки «Макара», так и стреляем. И это правильно! В стремительной короткой схватке нос к носу, глаза в глаза не важны меткость и плавность хода автоматики. Важна безотказность, а в ПМ при правильном уходе отказывать и ломаться нечему.
Артем начал обгон по пустой встречной полосе. Ближайшая машина маячила где-то вдалеке. Но шофер МАНа, видя наш маневр, тоже резво взял влево, норовя сбросить нас в кювет.
Небольшой запас времени у нас имелся. У нас — чтобы обойти, и у них — чтобы таранить нас. Здесь уж кто кого…
Старлей еще поддал — сто шестьдесят, не меньше. Кажется, успеваем. Не хватит им времени и дистанции, чтобы нас прижать!
План мой был таков: обойти «немца», выскочить на свою полосу. И в этот миг я высунусь в окно и расстреляю почти в упор мотор грузовика. Правда, придется стрелять с левой руки, но ничего. Справлюсь.
Мы точно успевали, я это видел. Но тут…
Тут боковое стекло МАНа опустилось и в нем показался ствол пистолета-пулемета.
— Ах ты, гад!
Этот свой крик я услыхал как бы со стороны. Весь план полетел к черту, и я пошел сажать пулю за пулей в дверцу грузовика, видя, как в вишневой поверхности точно по волшебству рождаются мелкие дырочки.
Ствол вдруг исчез, а фуру мотануло, и она неуправляемо полетела на нас.
— Артем! Прибавь!!!
Нам не хватило всего несколько сантиметров. Мы уже вылетали на свою полосу, но потерявший управление МАН все же чиркнул левым крылом наш задний бампер. А на такой скорости…
Старший лейтенант Копылов, конечно, был водитель классный. Но здесь и он ничего не смог поделать. «Солярис» развернуло, закрутило, все звуки вдруг слились в какой-то трубный гул…
А потом опустилась тьма.
Хотите верьте, хотите нет, но ни на миг я не поверил в то, что умер. Даже мысли о смерти не было. Ну, свет погас, да. Ладно! Сейчас включится.
И верно, стало светлеть. Снова возник странный железно-воющий звук. И неприятное чувство назойливой тряски.
Что за хрень?..
Я ощутил, как сквозь неплотно сомкнутые веки пробивается яркий, радостный солнечный свет.
— Проснулись, товарищ военный? — веселый молодой голос перекрыл надсадный рокот.
Голос совершенно незнакомый, но я механически ответил:
— Да. Почти…
И открыл глаза.
Причина жестокой тряски и шума обнаружилась сразу же. Я преспокойно сидел в кабине старинного грузовика ЗИС-5. Умудрился задремать на жестком сиденье, чуть смягченном войлоком и дерматином, что, впрочем, не сильно спасало. Убитая грязная дорога — остатки асфальта среди луж и выбоин — даже сквозь колеса, рессоры и войлок заставляла подпрыгивать, трястись и дергаться. А нудный железный стон — это, конечно, знаменитая прямозубая передача заднего моста, сохранявшаяся на иных советских машинах вплоть до середины шестидесятых годов прошлого века.
Прошлого века!
Я вгляделся в окружающий меня весенний мир.
Что за окнами кабины… ну, если можно назвать кабиной шаткую фанерную будку со щелями тут и там, ходуном ходящую от этой почти морской качки… Ну да черт с ней! Что за окнами весна — это ясно сразу же. Грязные остатки талого снега, да и вообще жуткая грязь вокруг, развалины, руины, жалкие одноэтажные домики — но видно, что это не деревня, а предместье какого-то довольно большого города.
— Ну вот и он, Псков! — по-прежнему задорно воскликнул водитель.
Я скосил взгляд влево. Шофер — молодой парень в полувоенном прикиде. Ватник, штаны цвета хаки, кирзовые сапоги. Только кепка гражданская, лихо сбита на затылок. Руки цепко держат руль. И то сказать — управлять таким чудовищем, хоть бы на скорости сорок километров в час — примерно то же, что тащить груз на себе. Один рейс — и ни рук, ни ног не чуешь.
— Тебе куда? — спросил шофер.
Если б еще знать, куда мне… Да и вообще кто я теперь?
  
Глава 2
 
Сознание капитана ФСБ вымуштровано так, чтобы не удивляться ничему. Повидав на службе многое, я твердо усвоил — случиться может все, что угодно.
Нет никакого смысла истерить, вести себя как сумасшедший, а все вокруг считать плодом больной фантазии. Как бы там ни было и где бы я не оказался, надо побыстрее освоиться и разобраться в ситуации. Постараться адаптироваться, поставить перед собой четкие цели — и двигаться дальше.
Итак, по неясной причине я очутился в обличье человека, живущего в сороковые годы двадцатого века.
Нахожусь в городе Пскове, как видно, совсем недавно освобожденном от немецкой оккупации. И отчасти даже испанской, поскольку так называемая «Голубая дивизия» диктатора Франко, собранная из всякого похабного сброда, ошивалась именно в этих краях.
Я — судя по всему, демобилизованный, на мне офицерская шинель без погон, добротные галифе, яловые сапоги. Через плечо перекинут ремень кожаного планшета. И… да, фуражка. Как бы ненароком я дотронулся до головного убора.
Не отвечать на вопрос водителя об адресе мне внезапно помогла проблема с его ветхим аппаратом. Из-под крышки радиатора, расположенной перед капотом, стали вырываться белые клубы пара.
— А, мать его… — выматерился шофер. — Закипели! Как самовар, бл… Давно бы в утиль эту рухлядь, так нет же, будут гонять, пока в дороге не развалится!
И добавил еще несколько крепких выражений, подворачивая к правой обочине.
— Теперь остывать надо, — проворчал он. — Воды долить. Колонка тут рядом есть, схожу, наберу. Ты ждать будешь?
  
— Нет, — быстро отказался я. — Пешком дойду. Спасибо тебе!
— Да не за что! Фронтовик фронтовика всегда выручит… Сидор свой не забудь!
— А, точно.
Слева от меня на сиденье лежал неплотно набитый армейский вещмешок, в просторечии именуемый «сидором». Я прихватил его, растворил хлипкую дверцу, ступил на залитую жидкой, лаково блестящей на солнце грязью мостовую.