Расписание моей судьбы (СИ)

Шагнув к Ноэль, он нагнулся, обхватил ей голову ладонями, поместив их так, что большие пальцы встретились в центре лба, а потом лишь вновь, еще более настойчиво повторил:
— Не сопротивляйтесь.
То, как в прошлый раз накладывали магическую печать на дар, запомнилось плохо. Ноэль была мала, жутко боялась, ревела и вырывалась так, что отцу пришлось с силой удерживать ее, причиняя боль — синяки от его пальцев на руках сходили потом пару недель, не меньше. Теперь страха не было. Даже, пожалуй, проступило некое облегчение: не было ведь смысла запечатывать магию, если потом ее носительницу все равно пускать в расход. А значит, все-таки не казнь.
  
Так что Ноэль просто сидела и смотрела в лицо Алексису Грювер-л’Ету. Ну и, не удержавшись, воспользовалась пока еще не запертыми силами, чтобы ментально сунуть любопытный нос в суть дара уже самого главы Департамента магического контроля. Ноэль, решившись на такое, думала, что проникновение в чужое будет мимолетным, потому пройдет незамеченным, но не тут-то было! Просто потому, что в самом центре ровно и сильно горевшего огненного столба магии внутри личности Алексиса Грювер-л’Ету вдруг обнаружился уже знакомый огонек — тот самый, из-за грани; тот, который самой Ноэль лишь недавно удалось приручить и как-то, что ли, пригреть на груди.
— Вы…
— Молчите! И перестаньте уже шарить во мне, будто в собственном ридикюле! Мешаете. И… щекотно.
Ноэль засмеялась невесело и прикрыла глаза, покоряясь, открывая себя…
— Ну вот, — несколькими минутами спустя со вздохом заключил Грювер-л’Ету, выпрямляясь и отступая в сторону.
Ноэль, выдыхая и только теперь понимая, как на самом деле сильно была напряжена, заглянула внутрь себя… и ничего не увидела. Точнее, не так: печать имелась, но при этом никакого дискомфорта не несла. Да и заметных ограничений не чувствовалось — попытка магичить не отозвалась неприятным ощущением. Ничего внутри не царапало, не задевало, не мешало чувствовать себя свободно. Да и дотянуться до огонька за гранью, который по-прежнему питал внутреннюю магию щедро и безвозмездно, не составило труда.
Ноэль прикусила губу и тревожно взглянула на стоявшего напротив магика. Вопрос был очевидным: сказать о том, что наложенная им только что печать на самом деле ничего не запечатала, или молчать? Но Грювер-л’Ету смотрел смешливо и, кажется, с полным пониманием того, что сейчас творилось у Ноэль в голове.
— Объясните? — склоняя голову, попросила она.
— Вы ведь поняли, что и я владею теми же возможностями, что и вы? Что и я смог научиться брать силы не только из внутреннего источника, но и из общемирового, того, что питает всех магиков, лежит в основе нашего дара? Вижу, поняли. Так что самое время сказать: да, вы не одна такая. И да, о подобной возможности было известно давно. Другое дело, что, как правило, получали эту силу лишь отдельные магики. Да и те, по сути, случайно, в состоянии глубокого стресса или пребывая в смертельной опасности. Так, как это было и со мной, когда паровые котлы печально знаменитого винтолета конструкции Кирана Диггори, вдруг начали сбоить, а потом и вовсе погасли, лишившись подпитки от ключ-камня. Я очень хотел жить, а потому и прорвался к тому огню, благодаря которому мы и смогли приземлиться без особых потерь. Если бы я — единственный магик на борту, да еще и капитан этого воздушного судна — в последний момент не потерял сознание самым дурацким образом, а до этого не запаниковал и должным образом справился с работой паровых котлов, которые питал напрямую, своим даром, все и вовсе закончилось бы нормальным, штатным приземлением. А так… Так все получилось, как получилось. После удара о землю последовал неизбежный взрыв котлов винтолета. Члены экипажа хоть и пострадали, но, к счастью, не сильно, а вот я бы точно погиб, если бы мою бесчувственную тушку не вытащил из-под обломков Киран. Он уже был ранен, да еще и, кинувшись за мной, изрядно обгорел, но меня он вытащил, за что я ему буду век благодарен. Во-от… Свои новые магические способности я очень долго таил ото всех. А потом, опять-таки оказавшись в критической ситуации, выдал себя. И не пожалел — карьере моей это пошло только на пользу. Правда, пришлосьотказаться от воздухоплавания и встать под ружье к тогдашнему главе Департамента магического контроля, который проблемам постижения внешней силы, как выяснилось, уделял много внимания. Мне поручили поиски таких же, как я. И за последние годы мы нашли и пригласили к себе на службу многих. Но я должен признать: вы первая, кто достиг цели покорения внешней магической силы, двигаясь к ней осознанно, шаг за шагом, под наблюдением ученых, будучи подключенной к магометру. А, следовательно, хорошо понимаете суть того, что с вами произошло, и знаете, что делать, чтобы тот же путь смог повторить кто-то другой. Мы курировали исследования ученых, занятых этим вопросом, в том числе следили за работой лаборатории вашей подруги Софии Кьери-л’Осе. Более того, я лично подписал разрешение на слом запрещающей печати на вашей магии, когда она запросила Департамент об этом. Так что я бесконечно рад, что усилия ваши увенчались успехом. Это бесценно.
— Вы по этой причине поставили мне сейчас вместо настоящей печати ее имитацию? — мрачно поинтересовалась Ноэль. — Просто потому, что вам нужен еще один сильный, ничем не скованный магик, которого вы тоже хотите использовать в своих целях?
Но Алексис Грювер-л’Ету в ответ лишь улыбнулся:
— Просто потому, что меня об этом попросил Киран. Просто поэтому. Но пусть эта истинная причина останется между нами. Засим все, госпожа Монфер-л’Ари. Печать на месте и видна всем, опасности для магического и гражданского общества вы не представляете. Что до перспективы использовать вас… Об этом позже поговорим. А сейчас можете быть свободны. Дожди, как вы, должно быть, уже успели заметить, закончились. В городе все только и говорят, что устроители начали готовить гоночную трассу к новым заездам. А там и до финала всего ничего.
  
Эпилог
 
Когда Ноэль проснулась, было еще совсем темно. Что ее разбудило, она так и не поняла, потому что в доме все было как всегда. Ровное гудение и постукивание парового котла в подвале не мешало, а, напротив, успокаивало. Порыв ветра, ударивший в окна, лишь заставил еще с большим удовольствием почувствовать тепло и безопасность спальни. И даже запахи, царившие в ней, были родными и донельзя приятными. Горячий металл, окалина, разогретое машинное масло… и что-то совсем интимное, напоминавшее о недавних безумствах.
Как же хорошо оказалось отпустить себя и довериться, отдаться полностью! Не только телом, но и всем своим существом, всей душой, всей магией! Отдаться, чтобы получить назад столь многое…
Ноэль потянулась с улыбкой, потерлась щекой о подушку, пристраиваясь поуютнее, и позволила себе утечь в воспоминания. Сонные мысли скакали туда-сюда беспокойными птичками — с ветки на ветку, из прошлого в настоящее, с одного на другое. Алексис Грювер-л’Ету и его «просто потому, что меня попросил Киран». Шоэн Маклахлан, проводивший Ноэль до припаркованного на улице прямо у входа в Департамент полиции паромобиля. Летиция Диггори, которая выскочила из него так стремительно и безоглядно, что чуть не упала, зацепившись юбкой за подножку. Киран, смотревший с плохо скрытым за невозмутимой вежливостью ожиданием и надеждой… И неожиданно пикник, который уже много позже дня освобождения Ноэль из тюрьмы устроила Летиция, предсказуемо победившая на ежегодных ноксфордских гонках паромобилей. Хотя почему «неожиданно», если именно там, на пикнике, произошло кое-что особенное?