Молот Пограничья

– Игорь. – Я вытер лицо и снова уставился в зеркало. – Сын Данилы Михайловича.
Чужие глаза. То ли голубые, то ли серые – в зависимости от того, как я поворачивался к зашторенному окну. А вот взгляд – мой. Внимательный, цепкий. Слишком уж тяжелый для юнца и, пожалуй, совсем не располагающий – особенно для тех, кому я не имел ни малейшего желания понравиться. И упрямая складка между бровей, добавляющая почти мальчишеской еще физиономии три или даже четыре года сразу – тоже моя. А вот сами черты…
  
Нет. Все-таки похож. Пусть и отдаленно, но все же достаточно, чтобы заподозрить если не прямое родство, то хотя бы косвенное. Впрочем – чему тут удивляться? Отец никогда не брезговал человеческими женщинами и во время своих бесконечных странствий наверняка заглядывал и сюда. И канувший в небытие Игорь вполне мог приходиться мне каким-нибудь внучатым племянником. Видимо, поэтому я и занял умирающее тело – вместо того, чтобы без остатка раствориться среди вечных теней астрала.
Из размышлений меня вырвал тонкий протяжный свист, раздавшийся с улицы. Несмотря на вчерашние упражнения, Жихарь не проспал. Явился вовремя, как и обещал – еще до рассвета, когда небо над верхушками сосен только-только начало розоветь.
Я распахнул окно, стараясь не скрипнуть петлями, и высунулся наружу.
– Ну что, готов? – Рыжая макушка мелькнул внизу прямо у стены. – Слезай давай. Я там уже все собрал.
– Сейчас иду! – так же шепотом отозвался я. – Только оденусь.
Ботинки у меня остались свои, еще с кадетского. А вот одежду дядя выделил новую… То есть, старую – из той, что нашлась в шкафу. Армейского кроя штаны сели, как влитые, а вот отцовская рубаха оказалась чуть свободной, хоть по длине и подошла – видимо, покойный князь был мужчиной крупным.
Подхватив с крючка куртку, я перебросил ноги через подоконник и спрыгнул вниз. Земля устремилась навстречу и мягко ткнулась в подошвы ботинок, гася инерцию. Еще вчера такой полет наверняка отозвался бы болью в колене или пояснице, но бабушкино жаркое и крепкий сон определенно творили чудеса.
– Ну ничего себе ты скакать! – уважительно прошипел Жихарь. – Где так научился?
Вместо ответа я загадочно улыбнулся, и через несколько мгновений мы уже свернули на тренировочную площадку к верстаку, где нас дожидался нехитрый охотничий инвентарь: два здоровенных ножа в кожаных чехлах с поясами, сумка из плотной ткани, армейская фляга и оружие.
Сначала я подумал, что Жихарь прихватил нарезные штуцера, но потом разглядел в утреннем полумраке тетиву и могучие стальные плечи, расходящиеся в стороны от ложи.
– Арбалет? – Я осторожно взял с верстака древнюю, как сам мир, игрушку. – А я думал…
– Что мы с ружьями пойдем? – усмехнулся Жихарь. – Огнестрелом всю дичь распугаешь. В Тайге на ветку наступил – уже за версту слышно, а если палить… И дома потом по шапке получим – Олег Михайлович велел патроны беречь. Так что мы уж лучше по старинке. – Жихарь закинул арбалет за спину и принялся поправлять ремень на поясе. – Еще луки есть, но из них только уток бить, сам понимаешь. А в Тайге зверь на рану крепкий. Вот, помнится…
Про местную фауну я слушал, уже спускаясь к реке по тропинке вдоль обрыва. В утренней тишине треп Жихаря наверняка доносился чуть ли не до того берега Невы, но спрашивать, куда мы намылились в такую рань, оказалось некому: Гром-камень еще спал, и только чуть выше по течению шагала вдоль воды плечистая фигура с ведрами в руках.
– Великанов мост. А за ним – гора Куцая. Слева, во-о-он там, видишь? – Жихарь остановился и вытянул руку. – Верхушку как ножом срезали, поэтому так и называется. А за ней уже Горчаковых вотчина, князя Ольгерда Святославовича.
– Ольгерда? – переспросил я. – Странное имя.
– Варяжское… У него вообще все странное. Но мужик хороший, правильный. А дочка у него – м-м-м… – Жихарь мечтательно прикрыл глаза. – Но не про нашу с тобой честь – где княжна, а где простые гриди.
– А с другой стороны у нас что? – Я, не сбавляя шага, развернулся. – На востоке?
– Там государевы земли. Город Орешек, по дороге километров тридцать отсюда. И крепость на самом берегу Ладоги. Говорят, по весне из озера такая дрянь на нерест лезет – даже смотреть страшно. – Жихарь поежился, втягивая голову в плечи. – Тут никакая дружина бы не справилась. Но у солдат-то и картечницы, и пушки, и маги в гарнизоне…
Чем дальше мы уходили от Гром-камня, тем больше я убеждался, что не ошибся с провожатым. Все четверть часа он болтал без умолку, но по большей части по делу. И пусть энциклопедических знаний Жихарю определенно недоставало, жизнь на Пограничье он знал не хуже дяди. А в чем-то, пожалуй, и получше.
Издалека Великанов мост казался почти величественным сооружением, однако вблизи выглядел потрепанным и уставшим. Каменная кладка опор кое-где обвалилась, от ограды остались одни воспоминания, а под ногами то и дело хрустело. Похоже, лет этак двадцать-тридцать назад кто-то решил залить тут все асфальтом, но на пользу это не пошло. Средств на полноценный ремонт у Костровых явно не хватало, и теперь мост держался то ли на магии, то ли на честном слове древних зодчих.
– Не боись, не рухнет. Полтыщи лет стоял – и еще столько же простоит. – Жихарь будто прочитал мои мысли и поспешил успокоить. Но потом, задумавшись, продолжил: – Хотя обычно у реки уже ничего не строят, тут природа свое быстро берет. Тайга – она такая. И бетон, и асфальт не терпит, любой дом за пару лет сожрет – следов не останется. И дороги зарастают, если не ходить и не ездить.
– Зарастают, говоришь? – Я еще раз огляделся по сторонам. На этом берегу лес подступал к реке чуть ли не вплотную, но казался вполне обычным. Да и дорога – раскатанная колея – хоть и подернулась травой, все же не терялась среди деревьев. – Что-то так и не скажешь… А где эта ваша Тайга вообще начинается?
– Ну ты даешь, брат. – Жихарь усмехнулся и покачал головой. – Она уже началась. Неужели не чувствуешь?
Я недоверчиво нахмурился. И только пройдя еще где-то с полсотни шагов, наконец, увидел Тайгу.
Уже не глазами. Хотя и они все-таки успели заметить, как Нева исчезла за соснами, и пейзаж тут же сменился. Стал другим – диким и чужеродным. Будто кто-то взял огромную кисть и в одно мгновение выкрасил все вокруг в другие цвета. Густые и насыщенные, заметно темнее.
Непривычному человеку это наверняка показалось бы недобрым и даже угрожающим, однако я только сейчас задышал полной грудью. И вместе со звуками и запахами Тайги через меня струилась невидимая глазу сила. Основа пробудилась – и теперь жадно пила разлитую в воздухе магию.
– Нравится? – Жихарь, похоже, заметил мою блаженную физиономию. – А ты думал, Пограничье – это забор или столбики, как на меже? Не-е-ет, брат, Тайгу – ее чуять надо. Тут даже деревья другие.
– Повыше как будто. – Я снова огляделся по сторонам. – Сколько им – лет тридцать, наверное? Сорок?
– Не-а, – хитро заулыбался Жихарь. – Всего шесть. При мне вырубали.
– Да как?..
– А вот так, брат. Это железо Тайга не любит, ружья и штуцера за одну ночь ржа берет, если не следить. Зато деревьям раздолье. Палку в землю воткни – через неделю зацветет. – Жихарь похлопал ладонью по ближайшей сосне. – Говорят, дальше за Неву еще выше вырастают. Метров по сто, а то и по двести.
– Ну уж не загибай – двести. – Я тут же представил себе лесных гигантов, упирающихся верхушками в облака. – Ты такие видел?
– Сам – нет, – честно признался Жихарь. – А вот старшие гриди, может, и видели. Раньше они с покойным князем далеко в Тайгу ходили.
  
– И зачем ходили?
Я тут же навострил уши. Вряд ли рядовой дружинник, да еще и из молодых, знал про отцовские тайны больше дяди. Но какую-никакую подсказку мог и дать – хотя бы случайно. И как раз их-то мне сейчас и не хватало.
– А зачем все ходят? – Жихарь пожал плечами. – В дозор. Смотреть, чтобы никакое зверье к Отрадному не вышло – такая уж у дружины служба. Ну или поохотиться – как мы с тобой.