Молот Пограничья

Полная противоположность сестре – даже внешне. Если ее сиятельство вредина в свои тринадцать уже вытянулась в полноценный взрослый рост, то Полина так и осталась невысокой, но даже небольшая округлость ее ничуть не портила. Скорее наоборот – добавляла какого-то неуловимого уютного обаяния.
– Спасибо, – улыбнулся я, коснувшись пальцами гладкой кожи на виске. – Как новенький.
  
– Так, а ну-ка разойдитесь, – раздался вдруг требовательный женский голос. – Дайте посмотреть!
– Анна Федоровна. – Полина подмигнула и легонько ткнула меня кулаком в живот. – Не бойся, она тебя не съест!
Я хотел было ответить, что опасаться собственной бабушки, будь она хоть сотню раз строгой Одаренной аристократкой, не в моих правилах, но не успел. Дядя с сестрой расступились, и навстречу мне шагнула…
Нет, назвать ее старухой или даже старушкой не повернулся бы язык. Круглолицая женщина с морщинками вокруг глаз выглядела лишь немногим старше дяди, хоть и приходилась ему матерью и уже давно разменяла восьмой десяток. Типичная северянка – рослая, крупная, с глазами цвета льда и длинной косой. Уже совсем седой, но настолько внушительной, что шевелюре Анне Федоровны, пожалуй, позавидовали бы даже красотки вчетверо моложе.
Несмотря на княжеский титул и положение, внешне бабушка не так уж сильно отличилась от своих ровесниц в Отрадном или Новгороде. Разве что огромный цветастый платок она носила не на голове, а на плечах.
– Дай хоть погляжу на тебя. Высоченный-то какой…
Бабушка подошла, положила мне на плечи теплые ладони и принялась разглядывать снизу вверх. И, похоже, все-таки осталась довольна увиденным: улыбнулась, легонько потрепала меня по щеке и отступила на шаг.
– Вылитый отец, – вздохнула она. – Ну просто одно лицо.
И я вдруг исчез. На мгновение даже показалось, что никакого Стража и вовсе никогда не существовало, и мои сны, где я шагал по выжженной пустоши Эринии с двуручным молотом в руках, были лишь снами. И что я всю жизнь прожил здесь, в крохотном человеческом мире. Родился, вырос, отучился в кадетском корпусе, попал в аварию. И вышел из военного госпиталя – лишь для того, чтобы оказаться здесь. С этими людьми, в этом месте.
Дома.
– Ну, пошли ужинать, – улыбнулась бабушка. – Вы, небось, устали с дороги.
Ее голос прогнал наваждение, но теплота так никуда и не делась – осталась где-то внутри. Чуть пониже сердца, по соседству с недовольно бурчащим желудком. Я только сейчас сообразил, что ничего не ел со вчерашнего вечера – если не считать крохотного перекуса на выезде из Тосны. Тело и Основа потратили целую уйму энергии и на запахи, доносившиеся с кухни, дружно отзывались нетерпеливым голодом.
– Давай, садись сюда.
Дядя указал на стул с высокой спинкой у камина, а сам устроился рядом. За огромным столом без труда поместилась бы хоть вся местная дружина, однако меня почему-то хотели посадить на место во главе – прямо напротив входа. И я пока только догадывался, какой в этом может быть смысл.
А вот Катя, похоже, уже сообразила.
– Здесь всегда папа сидел, – тихо произнесла она, прожигая меня взглядом насквозь.
И явно хотела добавить что-то еще, но стоило бабушке чуть нахмуриться – тут же сникла и уткнулась в тарелку. Не знаю, что там насчет всего Гром-камня, но за столом ее сиятельство Анна Федоровна властвовала единолично и безраздельно.
И по неизвестным мне причинам обходилась без прислуги, хоть в усадьбе таковая наверняка имелась. Бабушка собственноручно разложила по тарелкам жаркое – ароматное мясо с картошкой – и только после этого сама уселась ужинать. Несмотря на не самое роскошное одеяние и простые манеры, ножом и вилкой она орудовала с тем изяществом, которое достигается лишь годами практики. Дядя не слишком много рассказывал о матери, но я почему-то сразу подумал, что свою молодость она наверняка провела куда южнее Пограничья.
Может быть, даже в Москве.
– Как добрались? – поинтересовалась Полина, отламывая кусок хлеба. – Все в порядке, без приключений?
– Тихо и спокойно. Я чуть не заснул за рулем.
Дядя нарочно чуть протягивал слова, будто сам разговор о дороге навевал на него смертельную скуку, однако тут же сдвинул брови и зыркнул. Сначала на Катю, а потом и на меня. Намек был яснее некуда, так что я без разговоров принялся воздавать должное жаркому.
Видимо, о нападении у госпиталя остальным знать пока не полагалось. Дядя то ли так сильно их берег, то ли вообще предпочитал не болтать лишнего. Впрочем, без особого успеха – они явно что-то подозревали, и беседа за ужином не клеилась, несмотря на все попытки Полины хоть как-то ее поддержать.
– Мне, пожалуй, хватит. – Дядя отодвинул не успевшую опустеть тарелку и встал из-за стола. – Игорь… пройдемся?
– Разумеется, – кивнул я. – Полагаю, с десертом дамы прекрасно справятся и без нас.
Бабушка с Полиной учтиво склонили головы: спорить они явно не собирались. Катя, разумеется, фыркнула, а я ответил ей лучезарной улыбкой и, поднявшись, направился за дядей.
Наверняка он собирался показать внутреннее убранство дома, но сейчас полноценной экскурсии почему-то не случилось. Пройдя через небольшой коридор с парой дверей, мы вышли к лестнице, ведущей не на второй этаж, как я сначала подумал, а вниз, в подвал.
И если те части дома, которые я видел это этого, все же выглядели вполне современно, несмотря на изрядно устаревшие интерьеры, то эту явно строили давно, наверняка сотню с лишним лет назад, а то и две – и с тех пор, похоже, не трогали. Ветхие ступеньки устало скрипели, но не успел я испугаться сломать что-нибудь, как дерево под ногами сменилось камнем.
Темным, шершавым и чуть влажным на ощупь – коснувшись стены, я обнаружил, что из него сделано чуть ли не все вокруг. И если здание наверху возводили из дерева, то здесь почему-то выбрали материал куда более прочный.
Строили на века.
– Это что – подземный ход? – Я огляделся по сторонам. – Прямо как в крепости.
– А это и есть крепость, – отозвался дядя. – Была когда-то. Гром-камень не просто так на горе стоит.
– Кажется, я даже частокол видел… – Я вспомнил пейзажи на подъездах к усадьбе. – Ну, остатки.
– Еще при Олеге Даниловиче был. А потом уже и чинить перестали. – Дядя махнул рукой. – Твари за реку давно не суются, а людей нам тут бояться нечего.
– Ну… Раньше было нечего, – усмехнулся я. – Почему ты не сказал, что отца убили?
По дороге у нас и без того были темы для разговоров, а за ужином даже упоминать смерть покойного князя, пожалуй, не стоило. Но теперь, раз уж мы с дядей так кстати остались вдвоем, я не собирался упускать возможность выжать из него хоть что-то.
– Это тебе Белозерский?.. – Дядя обернулся. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Да чего тут теперь говорить? Рано тебе в это лезть.
– Нет, не рано!
Я понемногу начинал заводиться. Если раньше фамильные секреты Костровых казались чем-то особенно деликатным и требующим доверия, то теперь это все больше напоминало сомнительную комедию. Дядя по неизвестным мне причинам решил забрать меня в родовую усадьбу, однако делиться тайнами не спешил. Хотя одна из них сегодня едва не стоила жизни Кате.
– Не рано! – с нажимом повторил я. – Ты знаешь, кто мог это сделать?
Дядя сердито сверкнул глазами. Может, он больше и не мог называть себя князем, но все же был в Гром-камне полноправным хозяином. И явно не собирался терпеть, что на него повышает голос какой-то бастард-молокосос.
И я уже успел подумать, что спор может закончиться чем-то повнушительнее слов, но гроза стихла, так и не разразившись. Громадные плечи опустились, и в полумраке подземелья раздался протяжный вздох.
  
– Да не знаю я, Игорь, вот в чем дело, – глухо проговорил дядя. – Не знаю! Не было у нас врагов. Жили себе тихо и мирно. С соседями, может, особой дружбы и не водили, но и не ссорились никогда.
– А с Годуновыми? – не сдавался я. – Или еще с кем-нибудь из столицы?
– Да откуда? Отец твой в Москве за всю жизнь бывал, может, раза четыре. – Дядя мрачно усмехнулся. – Ты не думай, что я совсем уж валенок таежный. Сам уж давно искать начал, только без толку все. Да и дел хватает – нам с тобой еще Полину с Катюшкой замуж выдавать.