Измена. Подари мне мечту (СИ)

Если честно, не думала. В нашей фирме тоже есть юрист, но, навряд ли, привлекать его для подобных дел – здравая идея.
– Это уже выходит за рамки консультации, – мягко замечаю.
– Они лучшие, Руза. Зачем тебе искать адвоката, когда решение перед тобой?
Долгий-предолгий вздох ставит точку в разговоре. Матвей, конечно, прав, но не значит ли это, что он будет в курсе моих дел?
  
Так он и сейчас уже в курсе. Что-то поменялось, когда рассказала ему о проблемах? Нет. Только желание помочь укрепилось. Много ли я знаю мужчин, готовых выслушать и поддержать: морально и материально? Нет… ни одного, если уж на то пошло.
И кстати, о деньгах…
– Насчёт оплаты… – начинаю.
– Можешь не беспокоиться, – перебивает тут же.
Мне это не нравится. Знаю, что недовольство написано на лице. Я ёрзаю на диване, ощущая себя в ловушке обстоятельств. Пока не понимаю, есть ли деньги на приличного юриста, а пользование благосклонностью Матвея может привести к нежелательным последствиям.
– Погоди, я не хочу быть тебе обязанной.
Мы продолжаем диалог без слов, взглядами. Не диалог даже – сражение.
– Ты мне ничем и не будешь обязана.
– Лучшие адвокаты стоят больших денег.
– Это мелочь для меня.
– И всё же… я так не могу.
Матвей трёт подбородок.
– Ты хочешь заплатить?
– Да, так будет правильно. Лучше скажи, во сколько встанет услуга?
– Платить совсем не обязательно, но… что ж… это твоё право. Отправлю деньги на благотворительность.
– Батюшки… так ты ещё и меценат… – театрально прижимаю руки к груди.
Матвей смеётся и смотрит на телефон, начавший вибрировать в его руках. Лёгкая морщинка едва касается лба.
– Прости… тут… срочный звонок.
Встав, он подносит трубку к уху. Даже «алло» или «слушаю» не говорит. Лишь засунув свободную руку в карман спортивных брюк, уходит из гостиной, внимая словам неизвестного абонента.
Не похоже, чтобы звонила женщина, – произвожу вывод и тут же себя одёргиваю: – Руза, мать твою… какое твоё дело, а? Кто ему звонит и почему, тебя уж точно не касается.
Широкий зевок для меня самой становится неожиданностью.
Ой… прикрываю раскрытый рот ладонью. Аж челюсть щёлкает и веки тяжелеют.
Тру виски указательными пальцами, потому что тонкая пульсация в них давит на голову, причиняя колкую короткую боль.
Какой кошмарно длинный день. Учитывая, что всю неделю сплю я не очень хорошо, удивительно, что ещё держусь.
На огромных золотистых часах в виде солнца большая стрелка уползает от цифры два со скоростью черепахи. Третий час ночи! Шарю рукой по дивану, нащупываю сумочку. Сейчас Матвей вернётся и пойду. И пусть не думает, что останусь у него. Ещё чего! Спать предпочитаю в своей собственной кровати. Да и не на окраине мира живём. Хорошее изобретение – такси. Домчит с комфортом. Тем более, тут не так уж далеко до моей квартиры.
Бухнув голову на подлокотник, зеваю. И чай, и вино сделали своё дело. Взбодрилась, продержалась, вывезла разговор, но ресурс не бесконечен. Так что надо отчаливать домой.
На секунду прикрываю веки, а когда открываю…
А когда открываю картина перед глазами меняется.
За окном уже рассвело.
Я на диване, укутанная одеялом. Гостиная погружена в полумрак. Трогаю себя и понимаю, что одежда, слава богу, на мне.
Ну хоть не раздевал и не перетаскивал в гостевую спальню, как в дешевом кино.
Обнаруженный между боком и валиком дивана телефон полностью разряжен.
– Твою-то… – скриплю заспанным, каким-то не родным голосом.
С громким зевком, напугавшим меня саму, сажусь на диване. Трогаю волосы, вместо нормальной причёски там какое-то гнездо. Взбиваю их пальцами, сойдёт, никто не должен испугаться.
– Матвей? – произношу довольно громко.
Но в квартире тишина. Можно было ожидать, что мой окрик эхом прокатиться по огромной площади, но за счёт мебели, паласа в зоне гостиной и тяжёлых штор нет ощущения, что ты в огромном пустом зале, где любое брошенное слово летает от стены к стене.
– Матвей? – чуть громче.
Ну не идти же его искать в этом громадном доме? Я даже не знаю, где его спальня. И не то чтобы мне это было как-то интересно…
Опускаю ноги на палас. Кожу приятно щекочет короткий ворс, перекатываю стопы с пальцев на носок, чувствуя, как они гудят после вчерашних прогулок на каблуках. У меня какая-то лёгкая степень плоскостопия, и она, скажу я вам, причиняет тяжёлый такой дискомфорт в этой жизни.
– Матвей-Матвей… – бормочу себе под нос, скидывая одеяло с плеч. – Раз-два-три-четыре-пять, выхожу тебя искать.
Но искать никого не приходится, потому что я слышу, как открывается входная дверь и в гостиной появляется женщина. Ей около шестидесяти, наверное. Она круглолицая, небольшого роста. Глаза добрые, молодые даже, в тёмных волосах, свёрнутых в пучок, блестят редкие седые волоски.
– Доброе утро, – обращается с улыбкой. – Матвей Осипович сказал, что у него гостья и ей нужен завтрак.
– Матвей Осипович так сказал, хм… А вы?
– А я Роза.
– Роза… э-э-э?
– Можно просто Роза.
– Как-то некультурно, вы всё-таки старше меня.
– Как-то некультурно напоминать мне о моём же возрасте, – подшучивает, но без зла.
Я всё же бормочу:
– Простите. А где, кстати, сам Матвей Осипович? Дома? Я в этом дворце пока не ориентируюсь.
Едва говорю это, хочется накрыть лицо ладонью.
Я что, серьёзно произнесла «пока»? Ни пока, ни ещё и не собираюсь, как бы.
Но, видимо, моя оговорочка почти по Фрейду не проскальзывает мимо внимательной Розы. Она продолжает таинственно улыбаться, многозначительно даже.
– Ему пришлось ещё ночью по делам уехать. Вы, наверное, уже уснули к этому времени, вот и не заметили.
– Я уснула вот тут: на диване, – зачем-то поясняю, тыкая в одеяло.
Господи, мы же не подростки, чего это я разволновалась? Оправдываюсь?
– Бывает, – дипломатично замечает Роза. – Вы на завтрак что предпочитаете?
– Кашу. Овсяную. На молоке, – отрывисто отвечаю. – Вам не обязательно готовить, я сама могу.
Понимаю, что передо мной, наверняка, его домработница, но мне как-то неприятно, что он сорвал её ради какого-то дурацкого завтрака. Даже не для себя.
– Ещё чего. Не отбирайте у меня хлеб, – отрезает Роза и двигается в сторону кухни.
– И часто Матвей Осипович просит вас готовить завтрак своим гостьям? – с лёгкой иронией бросаю ей вслед.
– Честно? – оборачивается.
– Да уж давайте честно.
Женщина весело выдаёт:
– Ни разу не просил. Вы первая. И не помню, чтоб у него здесь подруги хоть раз ночевали.
И она уходит, оставляя меня один на один с последней откровенностью.
– Подруги… значит.
Следующие минут двадцать брожу по апартаментам, как по дворцу. Не решаюсь углубляться, изучаю близлежащее пространство: кухня, гостиная, гостевой санузел, просторный коридор, заканчивающийся огромным панорамным окном от пола до потолка. Высовываюсь поглазеть, что там за стёклами. Небольшой парк и лента реки, и крыши. Море крыш. Потому что этот дом – своеобразная доминанта: ненамного, но всё же выше остальных зданий.
Солнце степенно поднимается над горизонтом, окрашивая гряду облаков в малиновый рассветный цвет. В Питере ясное небо в этот период скорее роскошь, чем данность.
Квартира действительно огромная. Для одного человека огромная. Не одиноко ли Матвею в ней, не смотря на утверждения, что его всё устраивает? Я разных людей встречала в жизни: кому-то комфортнее было в уютных лофтах, кому-то в загородных домах. Но жить почти в центре города в холодном мраморном великолепии – какой-то новый уровень эстетизма.
Не холодном, – поправляю себя. – Не смотря на строгий и по большей части классический интерьер, от квартиры не веет унылостью. Тут уютно и… обжито. Будто бы Матвей домосед. Во что уж мне точно никак не верится.
  
Мне не трудно представить его с чашкой чёрного кофе, стоящим возле этого окна и смотрящим на город. Планирующим свой день. И свой корпоративный бизнес. Потому что наивно полагать, что у мужчины, имеющего подобное жильё, в управлении нечто меньшее, чем корпорация.