Измена. Подари мне мечту (СИ)

– А чего не сотни? – посмеивается Матвей.
– Может, и сотни, – подкалываю следом.
– Не, ну… половую гигиену никто не отменял, – округляет он глаза. – Ты уж прям думаешь, я там… скачу из одних случайных отношений в другие случайные отношения…
– Боже, не воспринимай всё так буквально, мы же рассуждаем гипотетически.
Сидела бы рядом, хлопнула бы его по плечу. Или по крепкому бицепсу, который то и дело напрягается, когда Матвей взмахивает рукой.
  
– Вот и ты очерствеешь и перестанешь воспринимать женщин, как женщин.
– Ну скажи ещё еще по мальчикам пойду, – смеётся уже во весь голос.
Поджимаю губы и практически закатываю глаза.
– А что? Некоторые с возрастом так и поступают, – говорю, как думаю. – Они уже хапнули адреналина, их больше не возбуждают привычные вещи, и начинают искать что-то новенькое. И находят.
– Ой, с возрастом? Ну у кого в том возрасте стоит, тот и находит.
Я смеюсь, потому что Матвей, даже в таком странном разговоре остаётся Матвеем.
Наклоняюсь немного вперёд, выкидываю вопросительно ладонь перед собой.
– Наверняка, у тебя много друзей и все, как пить дать, семейные. Тебе сколько? Тридцать? Все приятели уже с кольцами на пальцах, по второму отпрыску имеют, так? Но, скорее всего, ты с ними редко общаешься, потому что стиль жизни у тебя остался прежним, а у них – другие интересы. Верно?
– Ты теперь решила мне диагнозы ставить?
– Так я угадала?
– И почему мне должно хотеться своих собственных детей? Я уже отец.
– Ба, вот это новость!
Из горла вырывается какой-то непонятный звук, похожий на кряканье. И под ложечкой начинает странно посасывать, как от разочарования. В себе, а не в нём. Опять думаю о собственной ущербности. Благодаря Роме я пустоцвет. Теперь ещё и нищий, по всей видимости.
– Крестный отец, – со смешком исправляется Матвей. – Одной хорошей маленькой девочки. Мне статуса крёстного вполне достаточно.
– А я ведь поверила, – грожу ему пальцем. – Удар? Ответка?
– У нас не бокс, – напоминает, – и кажется, мы о тебе говорили. Ловко ты тему перекинула.
– Знаю. Умею. Практикую.
Матвей взглядом указывает на пустой бокал.
– Подлить?
– Пожалуй, на сегодня хватит. А то ещё что-нибудь сказану… странненькое.
– Не, ты продолжай. Мне даже нравится.
– Неожиданное признание, но с вином я, правда, пожалуй, всё.
Матвей кивает, затем поднимается и, подхватив бокалы, уходит. Вскоре слышу, как шумит чайник. Да, от кружки чая я бы, пожалуй, не отказалась.
– Ты мысли мои читаешь? – бросаю через плечо. – Мне чёрного, если можно.
– Можно, – долетает следом.
Скинув туфли, закидываю ноги на диван и думаю, что так намного удобнее.
– А что касается семейных товарищей: так у меня только один друг, – признаётся Матвей, возвращаясь с двумя чашками.
Я аккуратно беру блюдце из тонкого белого фарфора, на котором стоит не менее изящная чашка, от которой поднимается пар.
– Один?
– Да. Мне больше и не надо. Глеба вполне достаточно. Он, кстати, отец той самой замечательной маленькой девочки.
– А чего один? Надо расширять круг общения.
– Зачем?
– Чтобы было с кем поделиться проблемами, если возникнет надобность, – говорю я, та, у которой подруг вообще нет.
Ни одной.
– А то будешь, как я, – добавляю следом, – рассказывать об эпичных провалах мимолётным знакомым.
Матвей театрально прикладывает ладонь к груди.
– Режешь без ножа. Ты меня мимолётным назвала? Рузанна, за что?
Потому что ты мне слишком нравишься, чтобы стать чем-то постоянным. Особенно с твоим подходом к жизни, – отвечаю про себя. – Не уверена, что после предательства Романа, готова кем-то увлечься без последствий. Если б ты мне не нравился, я б уехала с тобой в ту же ночь. Но ты мне нравишься. И будет больно… А я пока не готова страдать. Пусть даже перспектива отвлечься от проблем в твоих объятьях весьма и весьма привлекательна.
Всё это я, естественно, не произношу вслух. Лишь таинственно улыбаюсь, предпочитая оставить вопросы Матвея без ответов.
Мне проще было бы переспать с Ярославом. Абстрагироваться от ситуации, смотреть на происходящее со стороны, использовать его и уйти, не жалея о содеянном. А с Матвеем так не получится.
Я уйду с трудом.
И буду жалеть.
Кстати, может, исправить оплошность и завести подруг? Найти таких же товарищей по несчастью и поносить с ними мужиков на чём свет стоит? Должно же стать легче? И интереснее? Хуже никому не будет. Почему я столько лет отказывала себе в женском дружеском общении? Хотя, вспомнив Аню, так настойчиво набивавшуюся мне в подруги, и исход этой «дружбы», от которой бросает в дрожь, думаю, что мысль оставаться одиночкой, была не так уж плоха.
– Руза, по поводу твоей проблемы… – возвращает Матвей разговор в первоначальное русло. – Тебе надо срочно отозвать генеральную доверенность. У тебя же есть её реквизиты?
– Да, я её забрала, чтобы Роман ещё какой-нибудь ерунды не натворил. Хотя, возможно, у него ещё парочка аналогичных доверенностей в запасе имеется.
– А с остальным сложнее, но подумать стоит. Если ты не помнишь, как её подписывала, нужно доказывать, что в тот период ты была не совсем дееспособна.
– Не совсем это как? – смеюсь с горечью. – Не надо щадить мои чувства и выбирать выражения. Давай уж искренне: абсолютно недееспособная, не способная отвечать за свои поступки и действия. Только вот нотариус на доверенности заверяет мой ясный ум и трезвую память в тот период.
– Тогда тебе надо найти того, кто подтвердит противоположное. Твой лечащий врач, друзья, семья, не заинтересованные в действиях Романа люди.
Хмурюсь, понимая, куда он клонит.
– Экспертиза задним числом. А что это даст? Навряд ли сделки, которые совершал Рома от моего имени, можно признать недействительными.
– Не все, конечно, но часть можно оспорить… Суд если и не вернёт имущество, назначит компенсацию. Особенно если удастся доказать, что фирма была продана по цене ниже реальной себестоимости. Что имел место сговор с целью наживы. В общем, я дам тебе контакты отличных юристов, которые сопровождают мою фирму, съезди, пообщайся, они должны помочь и задать вектор твоим дальнейшим действиям.
– Ну, пиши… съезжу, – качаю головой в растерянности.
Мне слабо верится в удачное разрешение моих проблем, но попробовать стоит.
– Если будет нужна моя помощь, ты обращайся, я всегда помогу.
Мне хочется уточнить, с чего вдруг такая любезность в отношении мимолётной знакомой, но лишь кратко улыбаюсь и бросаю.
– В качестве кого поможешь? Курьера? Таксиста?
Матвей однако не шутит, уточняет спокойно и убеждённо:
– В качестве того, кого потребуется.
  
Глава 10
 
Пока обдумываю идеи Матвея, он достаёт телефон и что-то в нём набирает; как оказалось, сообщение для меня с контактами юристов.
– Разблокируй, а то не отправляется.
– Отличный предлог.
– А ты меня, что, в пожизненном бане собиралась держать?
Хмыкаю, но номер Матвея из чёрного списка убираю. Он же в это время тянется к пульту, чтобы приглушить освещение: верхний отключает полностью, гостиная погружается во что-то чуть более яркое, чем полумрак. Параллельно с тем, приканчивает свою чашку чая и выдаёт инструкцию за инструкцией.
– Завтра ребятам кратко суть проблемы изложу, а ты позвони и договорись о встрече, приноси документы, которые есть на руках, и обязательно доверенность, чтобы понять особенности по тексту. Может, твой благоверный туда что-то разэтакое вписал, хм? Расскажешь в деталях, парни обмозгуют и точно придумают, как действовать. В суде будут тебя представлять.
  
Видимо, в мыслях Матвея его помощь распространяется дальше, чем обычная консультация. Что это значит? Одно определённо ясно – мы будем с ним общаться чаще, чем стоило бы.
– То есть и в суд мне с твоими парнями идти?
– А ты с кем-то ещё хотела?