Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
— А теория твоя не треснет? Не перетренируем печень, сэнсэй? — съехидничал я, хотя выпить был не прочь, настроение в струю.
Кастет задумчиво посмотрел в рюмку, прикинул что-то, считая в уме.
— Еще по две можно, так думаю… Ты там мою Ольгу не видишь? — озабоченно добавил он, сам предпочитая из кустов не высовываться.
— Стоит с агрономами, похоже, там винцо пошло по-тихому. Дитятю бабкам оставили?
— Отлично! — обрадовался Кастет. — Бабкам… Ну, будем, Юр. Хух! Короче, по коровам тут же возникло маньячество. Ты себе вообще представляешь, что такое корова для хуторских в отрыве?
— Не очень, — честно признался я.
— Это Ихо Все, железно говорю, — коротко запечатал Лунев. — У местных только куры есть, через испанцев, между прочим.
— А канадцы не подкидывают? Ик! — Что-то не пошли огурчики — порченые, что ли?
— Сложно все с канадцами, — вздохнул Костя, почесывая конопатый нос. — Я про дорогу рассказывал… Так вот, там все очень интересно. Что от Сены идешь до той самой локалки, что дальше — слева поле, а за ним болото, огромное. На машине поехали и тоже все от этого болота отжимались, краем леса катили. Мы с Гобом подумали и решили, что это болото компьютер неудачно шмякнул на местность, часть дороги съел.
— В смысле, съел?
— Ну, прикинь, трасса же идет не к Сене, как должна бы, да и больно уж далеко от реки она начинается, сложно это без меры, криво, глупо. Если же допустить, что та магистраль изначально была призвана соединять Мадрид и Квебек, но Смотрящие часть ее по недосмотру закрыли болотом, то все становится на свои места.
— Мне потаповское слово Писатели нравится, — почему-то вспомнил я.
— А… — рассеянно молвил мой собутыльник, пропустив романтическое замечание мимо ушей. — В общем, поэтому по дороге никто и не ездит. Хотя бочком болото обойти, наверное, можно было бы.
— Подожди. — Я привстал, пару раз присел, отсидел уже все. — А как же тогда канадцы тех же албанцев патронируют? Морем, что ли?
— Морем тоже, к бабке не ходи. Я спрашивал, Ненила толком мало что знает про внешнее, в тех краях и о нас-то никто толком не слышал, но что-то ухватила на базарах… Там тропка есть, вдоль морского берега, сами пробивали, не очень удобная, да еще опасности какие-то мутные, я не понял, мешает кто-то трилистникам. Однако худо-бедно катаются. Канада разведку на север вела, пока на Мадрид не нарвались. Но с албанцами познакомиться успели, потом и с западенцами, через них и пытаются взять район под контроль.
— Кто им может мешать?
Кастет потянулся, смял руки, хрустнул костяшками.
— Да хрен знает… Зуавки какие-нибудь: их на всех хватит.
— А чем Бирюки торгуют, кроме меда? — Я переключил Костю на другое.
— Мед сам по себе ценность большая, мы с тобой где сидим? В Медовом, то-то же.
Вот он вообще не опьянел.
А я? Не хочется раньше времени скиснуть.
— Табак у них хороший. Год назад муж делянку под табак посеял — Агнешка помогала, она спец по отрасли, вот и выперло на удивленье. Излишек во Львов отвезли, на пробу — продали с колес, табак оказался лучшим по Гуляйполю, так Ненила говорит. Потом даже из Донецка приезжали, к себе сманивали, но Бирюки есть Бирюки, не снялись. И семян никому не дают. По весне от донецких привозили мотоблок в аренду, целое поле подняли, уродилось хорошо. С урожая взяли три ствола и генератор, правда, пчел пришлось отселить. А по осени канадские Львову пулемет вкинули, гранат ручных ящик, хех… Черная кошка, вооружившись, пробежала промеж них резко, возможности появились, понимаешь, — весьма художественно дополнил Лунев. — Войны пока не случилось, но на магистрали возникли сложности, постоянные перепалки, порой выливающиеся в нормальные перестрелки. Сейчас на трассе пока спокойно, можно проехать хоть до Мадрида — надолго ли, не знаю. С той же поры и албанцы начали хутора грабить, — до поры опасались ответки.
Я кивнул.
Зачем Смотрящие их вообще сюда тащат? Зачем на Земле-5 все эти народы, которые исторически просто так и тянет в криминал, в иждивенчество и варварство, разве поменяют они тут свои привычки и традиции? Испытание это или тоже моделирование: вдруг именно у них и получится? Хорошо хоть без селективок забрасывают. Малым числом.
— Да сколько их там, тех албанцев-то?
— Много, Юра, много… Считай, два монокластера объединились, они и косовары. Потом пошли потеряшки, так что накопилось басурман. Их, правда, и косят — в таком ремесле без потерь не получается. Но тут еще один момент налицо, ключевой. Раздражители к ним присоединились, уголовщина. Точнее, остатки раздражителей: кто-то их потрепал в районе Квебека. Без них, может, и одумались бы косовары в новом котле, да не вышло. Так что банда там изрядная, запросто не зачистишь. Львов и Донецк они пока не трогают, остальных щиплют. Львовяне, Ненила говорит, вроде помаленьку типа прозревать начали: «На хрен нам такие соседушки». Одно дело гордо в Европы стремиться, подальше от нас, другое — с уголовниками соседствовать, ради призрачной контры с донецкими.
— Ты говорил, что косовары и в Березовое раньше наведывались?
— Ненила так рассказывала: «Двое парней албанских приезжали, молодые, половину урожая затребовали — им, вишь ты, калым платить нечем. Я бы и отдала, глядишь, земля родит знатно, да они девок моих сильничать полезли, сволочуги. Думали, если мужиков не видно, так их и на хуторе нет. Сыны их отбуцкали чуток, к сараю прислонили, чтобы остыли. Те, как продышались, — за ножи, старший мой вверх и стрельнул. Албанцы подхватились — и бежать, к „цикле“, за ружьями. А у нас во дворе сеть сушилась. Как они в сеть влетели, как начали ножами своими по сети махать, да визжат по-своему, сеть на кольях пляшет. Вот один другому руку и развалил выше локтя, жилу кровяную сильно порезал. Конопельки они накурились загодя — думали куш отхватить, а вышло кроваво… Ну, с моими хлопцами — всему научишься. Руку я ему перетянула, рану промыла, крапивой сушеной присыпала, повязку наложила и записку написала — все, как донецкие показывали, когда к нам заезжали»…
Тут Кастету надоело быть артистом.
— Короче, велела им срочно в Мадрид гнать, там типа хирург хороший. Даже меду и табаку дала для оплаты услуг. Старший сын объяснил по-английски, нарисовал, как ехать, вроде поняли. Про ружья сказала, что отдаст кому постарше, ракетницу, правда, оставили. Ну и успокоилась. А эти черти вместо Львова — видно, и там накосорезили — к себе погнали. Не знаю, что там албанский лепила наконовалил, хе-хе, а только этот бандос во сне кровью истек. И вышли Бирюки у албанских по всему крайними, начали через львовских обещания давать, грозить. Потом добавила: «Жалко мне, нам планету дали новую, а они в песочнице за ведерки дерутся»… Мирные они еще там, не обросли шрамами. Зачем вообще было отпускать?
— Весело в Гуляйполе, смотрю.
— И еще насмотришься, — порадовал меня Кастет.
— Ты на что намекаешь, морда твоя сталкерская? — насторожился я.
— Да ниче я не намекаю, я прямо говорю: готовься в командировку базовую станцию ставить, да чтобы напрямки с башней можно было связываться.
— Ик! — только и смог выдать я наружу.
Что-то темнее вокруг стало, мрачней небо, холодней воздух. Праздничный осенний вечер дохнул на меня тревогой. На фиг, на фиг, господа, мне и в любимом донжоне Замка зашибись сидится, кому эта экстрим-акробатика понравится: из фронтира на фронтир прыгать. Правда, вроде бы обвыкся, даже обстрелянным считают, — пришлось похлопать из ружья несколько раз. А все равно.
— Да хрень это все, дружбан, не жуй губу. — Лунев и на толику малую не был готов разделить моих опасений. — Главное — в той дороге!
Я опять протупил. Пожалуй, хватит пить, ну этого Кастета с его теориями.
— Ну, ты че, Вотяков, фанерный, что ли? Не может одно лишь болото ищущих остановить, у канадцев в штате имеются такие же сталкеры, нашли бы тропку. Есть еще какой-то фактор. Гоблин предположил…
Помяни черта — он и явится.
Со стороны дома послышался шум, возникла и пробежала по траве рывками страшноватая тень, кусты сирени зашуршали, тяжело задышал какой-то хищный зверюга.