Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
— Ага! Вот вы где спрятались! Салам честнокам!
Гоблин возник, как и положено появляться такому персонажу в типичной киношной пугалочке, неожиданно и резко. Тоже вмазал, все по теории, глаза блестят, но в меру. Или метаболизм у него такой… гоблинский?
— Че пьете, ну-ка? Фу-ты на, эстеты, — брезгливо сморщился он. — Двигайся, брателло! Как это некуда? А что вы раком сидите на жердочке, как сявки неродные? Плюхаемся прям на траву, а закусь ставим на лавку: и места на весь отряд, и маскировка повыше, не сообразите никак без меня. Внимание, взнос!
Он снял здоровенную пятнистую жилетку, не торопясь вытащил из наспинного кармана-клапана сложенный кусок тонкой ветрозащитной ткани, расстелил его прямо на траве, плюхнулся сам, потянул из карманов припасы.
— Подвинься, кабан! — Теперь уже Костя Лунев толкнул его, разминая ноги и задницу: тесновато на скамейке.
— Да хватит местов, тощие, вы вообще на одну шконку вместитесь, — небрежно отмахнулся Сомов.
— Тебя кулаком подвинуть? — поинтересовался Кастет, и Гоблин подвинулся.
Может. Помню, где-то полгода назад Гоблин ближе к завершению очередных посиделок в башне давай со всеми подряд забиваться, что его хрен кто по прессуре пробьет. Маленький Лунев лишь усмехнулся и всадил ему свой правый сбоку, я даже движения руки не увидел, такая скорость. Мишка потом полчаса разгибался.
— Что это, «Толстый Мент» никак? Грибочки, редиска маринованная… Где добыл, в Медовом? Круто, Гоб, за это все тебе простим, — облизнулся Кастет и полез за ножиком.
— И вот еще вам, досыл снаряда, главный калибр! — Как можно таскать тяжелую стеклянную бутыль с мутным самогоном в полевой жилетке, я ума не приложу. А Гоблин на это дело ум приложить может.
Я с тоской смотрел на процесс подготовки.
Может, нам свадебный стол уже и не нужен, и здесь накидаемся? И где же молодые, в конце концов? Что-то долго их «обрядят». Шкипера с Павидлой венчают в соборе Белой Церкви, по странному синтетическому обряду, в котором одновременно участвуют два священника: православный поп и немецкий пастор.
Просто тут с религиями. И сложно одновременно. На Земле-5 с жестяной ортодоксальностью и религиозной непримиримостью чисто выходит полный швах, не канают они в принципе — конфессиям сохранить бы имеющееся. И действительно, на Платформе привычные в своей матрице разговоры о Боженьке как-то быстро угасают, старые, проверенные религии экстренно требуют новых взглядов и моделей, новых веских слов и доводов. Только так им и можно сохраниться в мире, где роль богов заняли Смотрящие. А дальше уже все зависит от конкретной личности, этим делом занимающейся.
Тем не менее Сотников как-то сказал:
— Как думаешь, Юра, может тут возникнуть Аль-Каида? — Заметив, как я отрицательно покачал головой, он высказал свое: — Могут найтись энтузиасты, вот и в Египте попробовали было — хорошо, Нафаль им вовремя головы посворачивал. Знаешь, опираясь на безграмотность, не нужно заниматься сложной философией и столь же сложными объяснениями вновь понятого места Бога и сущности устройства Вселенной в свете вновь же открывшихся обстоятельств. Достаточно всех былых наработок, — традиционно пообещать порядок и конечно же всю власть простому народу, по-большевистски.
Народу на венчании в Белой совсем немного, так решили сами молодые и Женком, взявший на себя обязанности по организационной помощи брачующимся. Профсоюзов у нас нет, Женком есть главная общественная сила, лезет всюду, даже куда и не просят. Данила Хвостов как-то пытался в сердцах и «Мужком» создать, но был дружно высмеян и послан, — так вот мы, мужики, и живем социально-гендерно.
Весь экипаж «Клевера», естественно, там.
Со стороны невесты присутствуют близкие подруги, промеж которых в лидерах оружейница Мила, она же и свидетельница; со стороны жениха — все капитаны флота. А свидетелем у него конечно же Федя Потапов.
— Ты куда так льешь, Сомов, сдурел, что ли, руку придержи! — запереживал теперь уже и Костя. — Свалимся, на… А ты еще и полезешь в замес с кем-нибудь, опять всю группу в лажу вгонишь.
— Да с кем тут драться, никакой литовки, одна малолетка или пенсия, — отмахнулся Гоблин, энергично разрывая в куски несколько толстых стеблей зеленого лука. — Не вижу противника.
— Казачки будут, а там здоровые ребятки попадаются, да и у сербов на тебя зубок точен, приложат, — осторожно глянув в рюмку, возразил я, не вызвав, впрочем, у Сомова бойцовского интереса.
Мишка лишь хмыкнул, не проймешь.
— Пантелей Федорыч уже тут — значит, и остальные Пантюховы подтянутся, — тихо хохотнул Кастет. — Как ты, Миша, смотришь на дуэль с Глебушкой?
Там не просто кабан и не просто гризли. Там двуногий пещерник.
У кержаков с Кордона все мужики вполне. Медведи, елки, лучше бы вам при контакте мимо пройти. Но Глеб Пантюхов выделяется даже среди своих, его только бензопилой можно срезать — чудовищная мощь в этом потомке староверов, природная, генетическая.
— А че вы сразу в крайности, — забормотал Гоблин, — я со скалами не воюю. Ладно, вы правы, тем более что я уже намахнул с Закиром. По маленькой — и айда на дорогу, там встретим, едут уже, чую…
Степенно шествуя на выход, мы прошли мимо большой группы молодых женщин, и прошли не без потерь: Ольга Лунева громко окликнула мужа, и Кастет тут же смиренно смылся, бессовестно бросив друзей. Женщины тоже тренировались — меленько, аккуратно и грамотно, все культурно, никаких «закустьев». Если мужики в лобовую пытались подлетать к столам с целью защемить с тарелок закуски для святого, то женщины поступали элегантно. Подходили к суетящимся на выходе из таверны немцам из персонала, щипали их за бочок, весело поддавали бедром и тут же без труда получали желаемое, да еще и на красивых тарелочках, празднично уложенное.
— Глядите, девочки, Гоблин бритый, чудеса!
— Но опять не в гражданском, охламон.
— Что за жилетик такой, как у слесаря ЖЭКа. Мишенька, давай приодену!
— Как бабай…
Сомов притормозил, приосанился.
— А я фольклорный элемент, у меня есть документ! — гордо процитировал Гоблин. — Я ва-аще могу отседа улететь в любой момент!
На дороге никого пока не было, одни машины. Много. Непривычно много.
Это зрелище стоящих у обочины автомобилей, пожалуй, первый раз собранных вместе в таком количестве, моментально накинуло на меня пелену ярких урбанистических воспоминаний, я даже посмотрел на горизонт, ожидая увидеть в вечернем небе яркое зарево огней огромного города. И увидел! — воображение памятливо показало мерцающий световой сегмент, ну точно, это же столица за дальним лесом светится, а народ… просто отъехал в проверенный придорожный ресторан, нормальный такой корпоративчик.
Я спросил сам себя: а хочется ли тебе вернуться на Землю, Юра?
Подумал и решил — хочется. На недельку.
Походить по дневному Питеру и по ночной Москве, вдохнуть запах мегаполиса, пошататься по магазинам, просто поглазеть, один хрен денег вечно нет. Сейчас, правда, с этим нормалек. Пожить несколько дней в крутой гостинице, когда все вокруг тебя услужливо скачут, поглядеть на снующих людей с липовыми, бесполезными заботами — они и не знают про это… Пожить и вернуться сюда. Что я там имел? Злость и раздражение: от политики и СМИ, от собственного начальства и бытовой неустроенности, от накатывающих на мир проблем, от вечернего безделья, мимолетных знакомств и потери друзей, уезжающих или спивающихся. Работа? Максимум — инженером-наладчиком на ГТРК, если повезет, или на РТПЦ какой-нибудь. В начальники я в жизни не выбрался бы, принцип отбора известен: в главарях не лучшие спецы, а лучшие «кроилы».
А Замка там нет.
А Сотниковы упрятаны в ссылках на самых задворках.
Ни честных войн, ни честного развития. Болото, вата, засыхающий клей. Не хочу.
Но на недельку можно бы.
Я глубоко вдохнул чистый вечерний воздух.
«Гамбург» по контуру фасада горел огоньками, хозяева зажгли иллюминацию, вспыхнули и три прожектора на блоке. Рядом со зданием поста темнела зловещая тушка бронеавтомобиля, дополнительно обшитого легкой броней, и вообще круто заряженный апгрейдами, такой трендовый БТР-40 стоял на усилении у блокпоста — Бероев сюда бронетехнику пригнал.