Мимолетная страсть

Но пришла только Джейн, чтобы понасмехаться над ней в замочную скважину.
— Теперь я тут главная, и Онория оставила мне настойку опия.
— Они хотят убить Робина, Джейн! Даже ты не можешь быть настолько бессердечной, чтобы позволить им погубить невинное дитя! — рыдала Изабель.
— Невинное? — прорычала Джейн. — По жилам этого отродья течет порченая кровь Фрезеров, разве нет? Ему лучше умереть.
— Что они тебе посулили, чтобы ты позволила им это сделать? Я дам больше!
Джейн захохотала.
— Ты не можешь дать мне то, чего я хочу! Я сама возьму это. Я выйду замуж за Чарлза и стану графиней Эшдаун, и это мой сын будет следующим графом, как предполагалось с самого начала!
— Не будь дурой! Чарлз хочет жениться на женщине с титулом и деньгами!
— Деньги? — презрительно фыркнула Джейн. — Через несколько дней Мейтленды вернутся богатейшей семьей в Англии! Они сами будут покупать и продавать титулы. В отличие от тебя я знаю все тайны этого дома, и впредь они будут делать то, что я велю и чего захочу.
— Джейн, они убьют тебя, если ты им помешаешь. Ты умрешь, — прошептала в щелку Изабель.
— Что ты сказала? — переспросила Джейн.
— Чарлз убьет тебя.
— Чарлз сделает то, что я скажу, если не хочет, чтобы его повесили за измену! К утру тебя не станет, а я буду на пути в Уотерфилд.
Изабель услышала, как шаги Джейн удаляются по коридору.
Уотерфилд! Паника снова подступила к горлу. Она хотела свозить Робина на отдых к морю. Чарлз с Онорией намерены подарить ему вечный отдых.
Уличный фонарь уставился ей в окно бездушным глазом во тьме, назойливым незваным гостем, в точности как Блэквуд, забравшийся тогда к ней в комнату. В ту ночь он вылез из окна.
Изабель подошла к окну и толкнула неподатливую раму. Скинув туфлю, она колотила по щеколде до тех пор, пока та не поддалась и со скрипом не откинулась. Изабель высунулась наружу, глубоко вдохнув сырой ночной воздух. Это единственный путь. Путь Блэквуда.
Изабель перекинула ногу через подоконник и на одно удушливое мгновение повисла между двумя мирами. Пальцы цеплялись за фрамугу, но на колебания не было времени.
Она заставила себя отпустить раму и перелезла наружу.
Марианна вздохнула, добравшись до тишины и покоя собственного салона. Наконец-то! Она ушла из дома двоюродной бабушки в одиннадцатом часу, после долгого и мучительного спора с Мирандой. Длинный разговор не привел ни к чему, кроме истерических слез и угроз бежать, если ей не позволят выйти замуж за любимого мужчину.
Августа послала наверх чай, приправленный настойкой опия, и Марианна сидела там, пока сестра не уснула. Хочется надеяться, что к утру Миранда придет в чувство и начнет мыслить разумно, но сердце за нее болело. Гилберт Филдинг очарователен и красив — как раз тот тип мужчины, первую любовь к которому женщина никогда не забудет.
Адама не было дома, и Норткотт не знал, когда его ждать. Марианна подняла глаза на портрет мужа. Неужели все женщины Арчеров обречены на то, чтобы сражаться за счастливый финал истории с мужчиной, которого любят? Еще раз вздохнув, она положила ридикюль и перчатки.
Аромат фиалковых духов наплыл, как тень. Марианна улыбнулась. Она совсем забыла про любовное письмо Изабель!
Она развернула записку и пробежала взглядом коряво нацарапанные строчки. Улыбка исчезла. Марианна ахнула от ужаса. Она уронила записку и кинулась к двери.
— Норткотт! Мне сейчас же нужна карета!
  
Глава 41
 
— Это больше, чем мы думали, Финеас, — негромко произнес Адам. — По словам Гиббса, багаж Мейтленда вовсе не багаж. Это человек.
У Финеаса вспыхнул интерес. Он посмотрел через стол на Адама.
— И Гиббс знает кто?
— Еще нет. Но кто-то важный. Хозяин гостиницы приготовил им самую лучшую комнату. Похоже, помимо прочих предметов роскоши Чарлз привез шелковое постельное белье, турецкие ковры, французское вино, восковые свечи и серебряные подсвечники.
Брови Финеаса взлетели вверх.
— Король Франции?
Адам отвел взгляд.
 
— Людовик Восемнадцатый все еще надежно спрятан в Эйлсбери, — с неожиданной резкостью ответил он. — Еще какие-нибудь идеи? К примеру, твоя леди М?
По спине Финеаса потек холодок — в глазах Адама светилась откровенная подозрительность.
— Вряд ли это моя леди М, Уэстлейк.
— Ради тебя я искренне надеюсь, что нет. Но она оказалась на удивление неуловимой, разве нет? Могу ли я рассчитывать, что ты выполнишь свой долг, что бы ни случилось в гостинице? — спросил Адам.
Желудок подскочил к горлу. А что, если Изабель все-таки окажется той леди М? Сумеет ли он застрелить ее или арестовать и ждать, когда ее повесят за измену? Он поднял глаза и увидел, что Адам настороженно наблюдает за ним.
— Ради Англии — все, что угодно? Разве не так звучит обет, Уэстлейк? — спокойно произнес он.
— Давай выпьем по глоточку? — предложил Адам, берясь за тяжелую каменную бутылку из своего последнего груза. Налив два бокала, он произнес тост: — За срывание маски с леди М!
Часом позже, стоя в темном вонючем переулке позади «Боцманской красотки», Финеас почувствовал, как кто-то ткнул холодным дулом пистолета чуть пониже его левого уха.
— Ну? Ты собрался меня ограбить или изнасиловать? — осведомился он, осторожно потянувшись за своим оружием.
— Успокойся, парень. Лорд Блэквуд на нашей стороне. — Финеас узнал знакомый голос Уэстлейка и одним движением вытащил пистолет. — Мои люди получили приказ стрелять в любого, кто покажется подозрительным, Фин, а ты точно отвечаешь такому описанию.
— Что происходит внутри? — спросил Финеас, пряча пистолет под сюртук.
— По словам Гиббса, багаж уже отнесли в комнаты, — ответил Адам. — Хозяин нанял на сегодня целое войско головорезов, и главное их задание — не позволить никому подняться наверх.
— Есть какие-нибудь догадки, кто там?
— Нет, — вздохнул Адам. — Гиббс не видел, как она приехала — если, конечно, это женщина.
Финеас осторожно заглянул за забор, на освещенные окна верхнего этажа гостиницы.
Он ткнул пальцем через забор.
— Посмотри на все эти факелы во дворе. Они кого-то ждут. Точнее, кого-то еще.
Оба пригнулись за забором, услышав, как по мостовой застучали деревянные башмаки. Адам взвел курок и затаил дыхание, но Финеас отвел рукой его ствол, увидев, как мимо прошагала портовая шлюха, даже не заметив их.
Тут послышался отдаленный грохот колес. Финеас навострил уши и выглянул на улицу. Грохот приближался, направляясь к «Боцманской красотке». Железные ободы колес лязгали по булыжникам мостовой. Это определенно не местная повозка и не обычная тележка.
— Это оно? — пробормотал Адам, вытягивая шею. Его лицо казалось желтым в мерцающем свете факелов. Финеас оттащил его назад в тень — из гостиницы посыпались люди, ждущие прибытия кареты.
— Очень может быть, — пробормотал он в ответ, увидев лошадей — превосходную упряжку серых. У Чарлза Мейтленда есть пара серых.
«Ты не понимаешь! Это я не та, кем кажусь!»
Неистовые слова Изабель снова прозвучали в мозгу. Финеас нахмурился, вглядываясь в приближающийся экипаж. А вдруг она внутри?
— Герб прикрыт, — пробормотал Адам.
— Это карета Мейтленда, — отозвался Финеас. — Я узнал лошадей.
Тени колыхались, укрывая пассажиров от посторонних глаз, делая их безымянными. Желудок сжался. Изабель, его любовница, единственная женщина в его жизни, которой он сделал предложение, может сидеть внутри — и она все еще может оказаться той самой леди М.
Финеас глубоко вдохнул, оттолкнулся от стены, пригнувшись в тени кареты, и побежал рядом, пока она въезжает в узкие ворота. Оказавшись во дворе, он откатился от экипажа и остановился в дверном проеме конюшни. Адам тут же оказался рядом. Удивленные кони недовольно начали бить копытами. Финеас скользнул в тень, ожидая окрика, если их все же заметили, но все взгляды устремились на карету, как раз остановившуюся в круге света.