Мимолетная страсть

Дверь снова отворилась, Изабель вскочила на ноги, опрокинув флакон духов, и быстро выхватила письмо, пока его не залило. Она спрятала его за спиной и повернулась к двери, чувствуя, как колотится в горле сердце.
Это была лишь Сара. Горничная хмурилась.
— Что тут сегодня происходит, миледи? Лорд Чарлз отпер вашу дверь, чтобы я смогла войти. Четыре горничные складывают вещи леди Онории, но никто не знает, куда она едет. А теперь мне велели, чтобы я сложила коробку и для вас. Джейн Кирк ходит и таинственно ухмыляется — ужасное зрелище.
— Они уезжают? — спросила Изабель. Письмо выскользнуло из пальцев и упало на пол. — Сара, где Робин?
— Наверху, конечно, пьет чай, — спокойно ответила Сара. И тут глаза ее округлились. — Миледи, вы бледная как смерть! Вы заболели? Что происходит?
Изабель усилием воли подавила поднимающуюся в груди панику. Ей нужна ясная голова.
— Очень плохое. Мне нужна твоя помощь, Сара. Ты сможешь незаметно ускользнуть и доставить письмо?
— Конечно.
Изабель подняла письмо и трясущимися пальцами сложила его.
— Это для маркиза Блэквуда.
Брови Сары взлетели аж до самого чепца, но она аккуратно засунула письмо в карман передника и повернулась к двери, ни о чем не спросив.
— Сара! Скажи, чтобы он поторопился. Он мне очень нужен.
  
Глава 39
 
Марианна вышла из дома брата, поставив перед собой цель. Финеас заслуживает счастья, Изабель тоже. Благодаря паре забытых перчаток и неудачному предложению Финеаса она теперь видела, что Изабель с братом просто идеально подходят друг другу. Пересекая широкий холл, Марианна радостно улыбалась Крейну и целеустремленно цокала каблучками по мраморным плитам.
Крейн распахнул парадную дверь и стал спускаться по ступенькам перед Марианной, чтобы приказать кучеру открыть дверку кареты. Никакой необходимости в этом не было, но Крейн из тех дворецких, кто любит действовать строго по правилам даже в мелочах.
Марианна размышляла. Если она сумеет убедить Изабель и Финеаса стать любовниками, ей придется снять дом, устроить там любовное гнездышко и…
По тротуару вихрем пронеслась какая-то женщина и с размаху врезалась в Крейна. Тот ввалился в открытую дверку кареты, беспомощно размахивая в воздухе начищенными башмаками.
Марианна оставалась на ступеньках, наблюдая за суматохой. Крейн с трудом встал на ноги, а женщина поправила свою простенькую шляпку и извинилась:
— Прошу вас, простите. Я так торопилась, что не заметила вас тут.
— Кажется, ты Сара, горничная Изабель? — узнала вдруг девушку Марианна.
— Да, миледи. — Сара присела в реверансе.
Крейн, поправляя сюртук и счищая с темной шерсти бриджей воображаемые пятна грязи, сердито посматривал на девушку.
— Девица, вход для слуг находится сзади, но хулиганок, которые сбивают с ног тех, кто выше их по положению, здесь на работу не принимают!
Он развернулся и начал подниматься к парадной двери. Сара моргнула, глядя в удаляющуюся спину дворецкого.
— У меня письмо для маркиза! — Она помахала им перед одним из лакеев, поскольку Крейн уже исчез в доме. — Вот, видишь? — язвительно спросила горничная.
Марианна выхватила письмо из руки Сары прежде, чем лакей успел шевельнуться.
— Это от графини Изабель? — уточнила она, хотя и сама уже это видела. По бумаге вился изящный почерк Изабель, а письмо пахло фиалковыми духами. Это могло означать только одно.
Любовная записка!
Марианна пришла в восторг. У нее просто руки чесались сломать печать и прочитать слова любви, обращенные к Финеасу. А вдруг Изабель передумала и принимает его предложение?
Если она будет знать, о чем говорится в письме, то сумеет лучше спланировать свое сватовство.
Кроме того, ей было любопытно. Она никогда не получала любовных посланий, во всяком случае, на бумаге. Адам не писал ни стихов, ни записок. Он посылал ей в комнату букеты цветов, каждый цветок со смыслом.
Марианна улыбнулась Саре.
— Я передам сама. Я как раз иду повидаться с Блэквудом, — соврала она.
Сара присела в реверансе.
 
— Сердечно благодарю, миледи. Мне нужно скорее вернуться.
Марианна посмотрела ей вслед.
Тут на улице раздался знакомый женский смех.
— Миранда? — окликнула Марианна, но сестра не услышала ее. Она ехала верхом рядом с Гилбертом Филдингом, и они не отводили глаз друг от друга. Лакей Августы, видимо, посланный присматривать за Мирандой, сильно отстал от своей подопечной.
Марианна в ужасе увидела, как Миранда потянулась к Гилберту, определенно собираясь осрамиться, упав к нему в объятия посреди улицы, прямо перед домом печально знаменитого маркиза Блэквуда. Еще один из скандалов среди Арчеров, причем на этот раз не по вине Финеаса.
Марианна по собственному опыту знала, что женщина не выйдет ни за кого другого, если воображает, что влюблена. Этот первый расцвет страсти погубит ее, в особенности если брак обречен с самого начала. Каррингтон и тетя Августа отрекутся от Миранды, если она выйдет замуж против их воли. Может, Гилберт Филдинг и красавчик, но у него нет ни гроша. Долго ли продержится любовь, если не будет денег? Не имея ни семейной поддержки, ни приданого, Гилберт все равно будет вынужден пойти в армию, чтобы заработать на кусок хлеба, а Миранде придется влачить несчастное существование, везде таскаясь за мужем. Это немыслимо!
Марианна затолкала письмо Изабель в ридикюль и помчалась через дорогу, чтобы предотвратить катастрофу.
  
Глава 40
 
Изабель дрожащими пальцами зажгла свечу. Яркое пламя на мгновение ослепило ее, и темнота разбежалась по углам. Она стояла в круге света и прислушивалась к звукам в Мейтленд-Хаусе.
Наверху Робин уже должен лежать в постели и крепко спать, даже не догадываясь, какая над ним нависла опасность.
Никто не пришел. Ни Блэквуд, ни Чарлз с Онорией. Даже Сара не вернулась. Но на улице давно темно. Скоро они явятся и утащат ее куда-то, и она навеки исчезнет.
Изабель в сотый раз подошла к окну и выглянула наружу, надеясь увидеть высокого темноволосого рыцаря на белом коне, который галопом мчится ей на выручку, но булыжная мостовая была пуста.
Из-за угла вывернула карета и остановилась перед домом. У Изабель перехватило дыхание. Открылась парадная дверь, желтый луч света упал на борт кареты. Герб оставался в темноте, отчего карета стала выглядеть еще более зловещей и безымянной.
Изабель глянула на дверь, ожидая, что вот сейчас они ворвутся. Она приготовилась к борьбе, но никто не входил, и в коридоре было тихо.
Изабель снова повернулась к окну. Высокая тень скользнула вниз по ступенькам. Онория.
Засверкали драгоценности на шее и руках, зашуршал синий атлас. Она исчезла в карете, словно собиралась на бал.
Следом за матерью шел Чарлз. Он остановился на ступеньках кареты, резкие тени сделали его лицо уродливым. Жирные пальцы сверкнули в темноте белым, когда он потянулся за чем-то.
Или кем-то.
Крик зародился в горле Изабель, вырвался наружу и вырвал ее сердце.
— Робби! — выкрикивала она имя сына, которого выводила из дома Джейн Кирк. Со взъерошенными от сна волосами он сонно топал по ступенькам.
Изабель дергала щеколду окна, но пальцы не слушались, и окно не поддавалось. Она отчаянно заколотила по стеклу, начала царапать его, впившись глазами в сына.
— Робби! Вернись! — кричала она, но он ее не услышал и вверх не посмотрел. — Беги! — взвыла Изабель, когда Чарлз подсадил его в карету.
Она успела в последний раз увидеть белое личико сына, и дверка захлопнулась.
Только Джейн Кирк, оставшаяся стоять на тротуаре, подняла голову и злобно ухмыльнулась.
— Право же, Изабель, ты только сделаешь себе хуже, — сказала Джейн. — Никто тебе не поможет.
Горло Изабель саднило от крика, руки, которыми она колотила в дверь, были в синяках. Она звала Сару, Финча, кого-нибудь, чтобы выпустили ее из тюрьмы и помогли спасти сына.