Эгоист

Они гладкие, длинноногие и молодые. Иногда в темноте или при свете неона я совсем не отличал одну от другой. Это и неважно – обе могут заниматься сексом до утра, а потом упорхнуть на съемки или очередной кастинг как ни в чем не бывало.
Они зовут меня «Капитан Джек Воробей». Им по двадцать, что с них возьмешь? Пока они так самозабвенно и оглушительно стонут, они могут звать меня, как угодно.
  
– Заняты? – спросил я экран. – И где Нат?
– Тебе нужны мы обе, не так ли? – хохотнула Ольга, повернула телефон, и в объектив попала Натали – высокая брюнетка.
– Дже-е-е-ек! – взвизгнула она. – Нам тебя не хватает! Когда в Токио?
– Не знаю, крошки. Я тоже скучаю. Так сильно, что хочу персональное шоу.
Они звонко расхохотались, глаза в темноте заискрились. Даже мне было достаточно, чтобы понять, что, возможно, крошки не только пьяны, как и я. Очень вероятно, что они приняли что-то еще.
– Ладно, – согласилась Ольга. – Но нам нужно найти тихое местечко, Джек. Мы на вечеринке в клубе.
– Разве? Вы никогда особо не стеснялись. – И снова взрыв хохота.
Я хорошо помнил, как они по обе стороны от меня занимались моим членом по очереди на заднем сиденье такси по дороге в отель.
– Может быть, – хохотнули они. – Тогда идем.
Камера запрыгала и задергалась, музыка стала чудовищно громкой. На экране ноутбука замелькали лестницы. Девчонки плюхнулись на диван в темном углу, а Натали пригнулась к телефону и произнесла прямо в динамик:
– Что мне с ней сделать, Джек? Что ты хочешь увидеть?
– Просто сделай ей хорошо, Нат, как ты умеешь.
Она улыбнулась и тут же накинулась на губы Ольги. Телефон взяла та, направив камеру себе между ног. Она развела их совсем немного, но и этого было достаточно, чтобы ее белые трусики вспыхнули во флуоресцирующих лампах ночного клуба. Нат сначала погладила ее по трусикам, а после отодвинула их в сторону.
Шоу для тех, кто в первом ряду, началось.
Это было куда лучше интернет-порно. А девчонки всегда отдавались процессу с куда большим энтузиазмом, чем оттраханные в три смены работницы киноиндустрии.
Нат слизывала и глушила стоны Ольги поцелуями, пока ее пальчики скользили вверх и вниз и исчезали в гладких блестящих складках. Ольга стиснула бедра за миг до оргазма, но Наталья сама шире развела ей ноги, добавила к одному пальцу второй, и тогда Ольга выдохнула на родном русском:
– Ох блин, да-а-а…
И мне снесло крышу.
Я старался не анализировать хотя бы сейчас, в эту самую минуту, пока кончал на полотенце, почему меня так переклинило на русской речи.
Наконец, в голове поплыл знакомый после оргазма туман. При желании можно было успеть на второй круг, потому что на экране продолжалось невероятное зрелище, о котором любой мужчина может только мечтать.
Но я так и не почувствовал удовлетворения.
– Скажи ей что-то по-русски, – попросил я Нат.
Наталья хмыкнула и начала шептать что-то, судя по всему до ужаса похабное. Я не различал слов, только рубленный ритм грубого славянского языка. И даже не смотрел на то, как Нат, в свою очередь, раздвинула ноги, позволяя теперь Ольге коснуться ее, поскольку прикрыл глаза.
Мой член оставался глухим к стонам, влажным характерным звукам скольжения пальца внутрь и наружу.
Проклятье, он среагировал исключительно на русскую речь и сразу же после первого выстрела вытянулся, как почетный караул у Мавзолея.
Хьюстон, а вот это уже капец.
– О да… – вдруг донеслось на чистом русском из коридора.
По позвоночнику пробежала искра, и я дернулся всем телом. На узнавание голоса хватило доли секунды, и это было паршиво, очень паршиво. Я ведь не превращаюсь в верную собачонку, правда?
Мигом опустил крышку ноутбука, как будто кто-то мог застукать меня за просмотром порно. Впрочем, девчонки все равно были слишком заняты друг другом.
Номер погрузился в тишину и темноту. Свет горел только в ванне. Чтобы лучше видеть девчонок в темном клубе, свет в комнате я не включал.
Может, мне просто послышался ее голос, а?
И тогда же в коридоре она тихо засмеялась, а певучий мужской голос горячим шепотом стал выводить какие-то французские вирши. Да ладно! Он ей стихи читает?!
Меня моментально сдуло с кровати, и я приник к двери собственного номера, почти не дыша. Это была она – Элен Романова. Она гортанно смеялась, а мужской голос говорил на французском, постоянно прерываясь, как если бы ему требовались краткие мгновения на то, чтобы покрывать ее плечи и лицо поцелуями между слов.
Пикнул электронный замок соседнего от меня номера. Хлопнула дверь. Все стихло.
Не могу в этом поверить.
Она. Привела. Мужика.
Меня, значит, отшила, а провести ночь решила с каким-то левым хмырем!
И этот мудак окучивает ее своим проклятым французским, от которого у любой женщины иррационально подгибаются колени. И сейчас он в ее номере, наверное, уже закончил с сонетами и перешел к трусикам.
И это на его плечах сегодня будут ее ноги.
Я треснул кулаком по двери, так что член недовольно качнулся. Да, приятель. Знаю, что ты ее осуждаешь, но не убивать же лягушатника?
Я хотел уже отойти от двери, как вдруг громкий, леденящий душу визг за мгновение выпотрошил и вывернул наизнанку. В ту же секунду я схватил с двери ванной комнаты другое полотенце и вылетел в коридор.
А может, и убью.
 
Глава 5
 
Сначала все было нормально.
Я даже решила, что Вселенная одумалась и вот-вот загладит свою вину передо мной за паршивые прошлые сутки. Никак иначе было не объяснить эту случайную встречу в здании миссии между этажами с тем самым Полем Анри.
Француз своей тактике соблазнения не изменял. После второго бокала холодного белого вина в ресторане на набережной, куда мы направились под ручку, он пересел ко мне ближе, чтобы шептать на ухо хриплым голосом стихи Бодлера, пальцами выводя восьмерки на моем плече.
И правда, зачем мужчине менять тактику, если она вполне рабочая?
Я самоотверженно прослушала три или четыре стихотворения, а после Поль стал частить и сбиваться. Видимо, выученный репертуар подходил к концу и дольше никто из женщин не ломался. Я не стала говорить, что на этот раз можно было бы обойтись вообще без Бодлера. Я бы ему все равно дала.
Тем не менее приятно купаться в мужском внимании. Поль был вежлив и галантен, то есть играл по всем правилам соблазнения и не сообщал мне с порога, например, как хорошо мои ноги будут смотреться на его плечах. Хотя все к тому и шло, в общем-то.
К моему разочарованию, при первой встрече с Полем мое сердце не выпрыгнуло из груди, а тело не отреагировало так же стремительно, как на британца, но предвкушение секса – а еще алкоголь – медленно, но верно все-таки делало свое дело.
Его легкие поцелуи в плечо и ненавязчивое поглаживание коленок подушечками пальцев хоть и не пробуждали во мне голодную тигрицу, готовую отсосать у него прямо в ресторане, но хотя бы помогли расслабиться. Принять неизбежное.
Поль удобен. Я знаю его, уже спала с ним и эта ночь ничего не испортит, даже с учетом того, что пришлось наступить на горло из-за табу о служебных романах. У нас нет и не будет отношений. Это просто приятный, надеюсь, обмен оргазмами, в котором я отчаянно нуждаюсь, и все. А значит, мне должно быть плевать, что бабочки в моем животе при виде Поля вместо того, чтобы порхать, решили дружно сдохнуть.
Знаете что, бабочки? Идите к черту.
А чтобы гарантировано потравить этих несносных насекомых, я заказала третий бокал вина, а следом и четвертый.
Отлично. Теперь никаких бабочек в моем животе. Только вино. А значит, нам пора в отель. Потому что если я выпью еще, то на коленях я буду стоять перед унитазом.
В лифте Поль почему-то снова решил призвать на помощь французских классиков. Он пил наравне со мной, так что, может быть, просто забыл о том, что все уже было? Или перед сексом для него это как раззадорить боксера в углу ринга? Легальная виагра?