Эгоист

Пока мы шли от лифта к номеру, я хихикала от собственных мыслей, что без Бодлера у Поля теперь не стоит и годы заезженной тактики дают о себе знать. Поль считал, что меня смешат его поглаживания.
Гордо, но чуть-чуть шатаясь, я прошла мимо запертой двери британца. Надо же, даже табличку «Не беспокоить» выставил. Да кому ты вообще нужен?
Вот сейчас назло буду так громко стонать, что уж точно побеспокою. Мы с Полем ввалились в мой номер и сразу стали целоваться. Я потянула его к кровати, но кавалер оказался даже еще большим джентльменом, чем я предполагала, глядя на его отутюженную рубашку и стрелки на брюках.
  
Поль решил принять быстрый душ.
«Жара, мон шерри».
Он ушел, а я рухнула на кровать, завороженно глядя на вращающийся калейдоскоп ночных огней на потолке.
И тогда раздался этот крик.
Сразу же дали о себе знать мое живое воображение и четыре бокала вина. Сначала я решила, что в моей ванне спрятался маньяк и уже разделал неудачливого француза на кусочки. Мне стало очень его жаль, правда, потом. Сначала я все-таки почувствовала облегчение от того, что все-таки не придется заниматься с ним сексом.
Потом вспомнила про адский душ. Хотя подачу воды настроили еще утром, но вдруг все повторилось? И если Поль заполучил серьезные ожоги члена, – а судя по воплю, он как минимум сжег кочерыжку до основания, – то и секс неминуемо откладывается.
Хотя и жаль, конечно. Но сочувствие опять же не было первой реакцией.
Я поднялась с кровати, пытаясь не смеяться в голос. Все-таки у человека при любом раскладе что-то случилось, ведь от счастья так не орут. С удивлением я наткнулась на бледного Поля, который дрожащими руками заправлял рубашку в расстегнутые брюки.
– Что такое? – спросила я.
Поля трясло так, что зуб на зуб не попадал. Он вытянул руку в ванну с выражением высшего ужаса на лице, так что я решила: точно маньяк. Может быть, прямо сейчас разделывает в моем душе очередную жертву.
– Там… Там…
В этот момент в комнату ворвался тайфун из горы мышц, перегара и в одном полотенце. Дверь отлетела в сторону, сминая под собой ошарашенного Поля. Прихожая-то в номере была шага два шириной.
А я осталась стоять перед огнедышащим обнаженным британцем.
– Где он? – прорычал Джек Картер, стоя на пороге моего номера. – Что он сделал?!
Я медленно повернулась в сторону распахнутой настежь двери, за которой тихо подвывал Поль.
С тихим рыком: «Убью гада!» Джек шагнул в комнату, закрывая меня собой от француза. В нос тут же ударил запах его кожи, чего-то терпкого и порочного. Пьяные бабочки в моем животе неуверенно, но верно расправили мятые крылышки.
Лежать, насекомые!
Картер подхватил Поля за воротник, ставя его обратно на ноги. Озадаченно оглядел окровавленное лицо и разбитый нос, и покосился на меня.
– Это все ты! Ты разбил ему нос дверью, – строго сказала я, тыча в него пальцем. – С чего ты решил, что можно вот так врываться в мой номер?
Джек прищурился.
– И сколько ты выпила? – спросил он.
Я уперла руки в бока.
– Не твоего ума дело!
– Вообще-то ты говоришь по-русски, – сказал он, сглатывая.
Ну блин!
– Что ты с ней сделал, что она так орала? – прорычал он французу в лицо.
Я захихикала, а Поль стал вырываться с тихими всхлипами. Озадаченный Джек снова оглянулся. Я прочистила горло, убедившись, что у меня в приоритете снова английский язык.
– Вообще-то это не я.
– Что? – не понял Джек, а потом его глаза округлились. Он посмотрел на Поля. – Так это ты… орал?
– Убери руки, – выплюнул Поль на французском.
Джек отступил на шаг назад. Я же ничего с собой поделать не могла и только и делала, что пялилась на его правую руку, сплошь покрытую татуировками. А еще спину. И талию с характерными V-образными мышцами. Узкие бедра и крепкие икры, покрытые темными волосами. Большие ступни.
Ходячий тестостерон. Официально подтверждаю.
Надо же, ворвался ко мне в одном полотенце, едва заслышав крики. Все-таки я его потревожила, а? Не так, как рассчитывала, но мне удалось.
Поль отдернул смятый Джеком ворот и перехватил мой взгляд. Криво усмехнулся.
– Я лучше пойду, – сказал он.
– Но… – протянула я и…
И все. Я не знала, что еще добавить, честно. Потому что была совсем не против того, чтобы он ушел. Ежу было понятно, что после всего случившегося между нами ничего не будет. Ведь теперь я знаю, что Поль умеет не только читать стихи сексуальным голосом. Еще он визжит, как девчонка.
– Не любишь тараканов, а?
Это Джек, устав топтаться в крохотном предбаннике, шагнул в ванную и присвистнул, глядя на россыпь черных тараканов под душевой кабиной.
Поль затрясся мелкой дрожью, пятясь при этом в коридор.
– У меня… инсе… инсектофобия, – сказал он, стремительно задыхаясь от ужаса.
Бедный, как же его накрыло. Я с сочувствием покивала, кусая изнутри щеки, чтобы не рассмеяться.
– Созвонимся, Поль.
– Ага, ага, – пролепетал он и бросился к лифту.
Я закрыла дверь. Заглянула в ванную.
Обеими руками придерживая полотенце на бедрах, Джек Картер босой ногой отбросил в сторону кафельную плитку, которая и так почти не держалась. Первым ее отодрал от стены этим утром сантехник, когда что-то подкручивал в трубах.
– Не хочу тебя пугать, Элен Романов, но у тебя под душем свили гнездо, – сказал он, перехватывая мой взгляд. – Визжать будешь? Или падать в обморок?
На фоне белого кафеля его тело казалось целиком вылитым из бронзы. Я вышла из комы, в которой снова любовалась его скульптурным телом.
– Ни то, ни другое, – ответила я, облизнув внезапно пересохшие губы.
Когда-то давно мы с родителями и братом жили на первом этаже, и ни дня не проходило без встречи с мелкими рыжими или крупными черными тараканами. Я давно перестала их бояться. Да, они по-прежнему вызывали у меня отвращение, но не более того.
– Хорошо, – медленно кивнул Джек, не сводя с меня взгляда.
– Ага, – кивнула я, повторяя эхом: – Хорошо.
Я смотрела на него. Джек смотрел на меня.
А алкоголь сделал остальное.
Последние шаги мы сделали одновременно, буквально налетая друг на друга, сбивая с ног. Джек моментально подхватил меня под бедра, не давая упасть, при этом вжимая в себя.
И впервые наши губы встретились.
Поцелуй Джека и поцелуи Поля были как небо и земля.
Если Поль, касаясь моих губ, каждым движением словно травил моих бабочек в животе, то с Джеком они оживали буквально на глазах. И кстати, по ощущениям, парили не только бабочки, кажется, даже за моей спиной расправлялись крылья.
Вжавшись в платяной шкаф, я целиком отдавалась ему, подчиняясь напору. Это он был главным, когда дело касалось секса, в этом не было никаких сомнений. Он не отдавал мне право вести даже в поцелуе. Это он попробовал на вкус сначала мою нижнюю губу, проведя по ней языком, потом верхнюю, а после целиком завладел моим ртом.
Я задыхалась от его сокрушительной ласки. От напряженных мышц под моими пальцами. Пламя внутри не только разгорелось за секунду, оно в тот же миг объяло меня с головы до ног, сжигая и мосты к отступлению, и те крохи здравомыслия, которые еще держались за реальность.
Оставалось только желание. Горячее, всеобъемлющее желание, затопившее раскаленной лавой. Я ерзала и терлась о его живот, будучи при этом у него на руках. Я буквально дрожала от нетерпения, пока его язык трахал мой рот, всего в шаге от разворошенного тараканьего гнезда. Но мне было плевать. Даже если бы в этот момент на мир обрушилась атомная бомба и стерла половину планеты в порошок, я не прервала бы этот крышесносный поцелуй ни за что на свете.
Хлопнула дверь ванной. Похоже, Джек толкнул ее ногой. Вряд ли запертая дверь остановит тараканов, но и на том спасибо.
Картер подхватил меня под бедра, жадно сминая ягодицы, и пошел вперед, не глядя перед собой и не прекращая меня целовать.
Номера у нас были одинаковыми. Так что дорогу к кровати он в любом случае знал.