Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее

– Что? – судья в сером свалявшемся парике чуть не вскакивает с места. – Но как? Все доказательства собраны, дело уже в суде…
– И вас устроили эти доказательства? – спокойно спрашивает Кайан, но даже я слышу в этом подтекст: лучше сказать “нет”. – Судья Элмис, вы хотите сказать, что Главный шадхар Совета Арканов не имеет права пересмотреть дело, от которого несет фальсификацией? Или вы боитесь, что я найду что-то незаконное?
  
Судья икает и сразу же опускается на свое место.
– Что вы, просто такому важному человеку, как вы, ковыряться в таком маленьком деле… – теперь вступает местный обвинитель. – Здесь же все очевидно: неара пыталась как-то вылезти из долгов и связалась не с теми, теперь пытается оправдаться, разжалобить вас своими женскими уловками.
– И вам не показалось странным, что малахольная девица, умеющая хорошо если иголку с ниткой в руках держать, смогла провернуть сложнейшую схему с контрабандой? – вокруг шадхара будто сгущается воздух, электризуется и делает его еще опаснее, чем он выглядел до этого. – Или вы считаете, что я могу повестись на это бледное несчастное личико. А, может, не смогу разобраться, где ложь и игра, а где правда? И кто на самом деле стоит за всем?
Что? Малахольная девица? Бледное несчастное личико? Да он сам-то пробовал жить на те крохи, которые отчим еще не успел проиграть? Считает себя самым умным, а все туда же.
Обвинитель тоже затыкается, краснеет и прикидывается ветошью, чтобы его самого в чем-то не обвинили.
Вот и понятно: никаких вопросов больше не осталось. А, нет… У меня вопрос: а со мной-то что будет?
– Леди Торн будет помещена под домашний арест в родовом поместье, – отвечает на мой мысленный вопрос Кайан. – До окончания расследования ей запрещено покидать территорию имения. Печать на документах конфискована. Доступ к финансам ограничен.
Не тюрьма, но и не свобода. “Все включено”, но без права выйти за калитку. Хотя… учитывая альтернативу – сырая камера и ожидание казни, – это уже победа.
– Слава Айдарису, – раздается голос отчима за спиной. – Бедная девочка, как же я за тебя рад… Шадхар Рад'Исент, я обещаю позаботиться…
Лицо – маска отеческой заботы. Просто прелесть. Ага, а в глазах мысль: “Придушу, как только будет возможность”.
– Нет, ноар Крауг, – голос Кайана режет воздух, как лезвие. – Леди Торн достигла совершеннолетия две недели назад. По законам Альэртеи, родовое поместье с этого момента перешло в ее полную собственность. Ваши полномочия опекуна имущества автоматически прекращены. Вы унаследовали квартиру в доходном доме в городе.
Отчим осекается и замирает с полуоткрытым ртом. Кажется, он этого не ожидал.
– Но… традиции… я как ближайший родственник… – пытается оспорить Вальтер.
– Отчим, – отрезает шадхар. – И, учитывая, что вы являетесь ключевым свидетелем по делу и потенциально заинтересованным лицом, ваше присутствие на территории поместья я расцениваю как угрозу следствию.
Ну хоть у кого-то в этом помещении есть мозги, а не только потрясающий внешний вид и будоражащий воображение голос.
– И добавьте в постановление: ноару Вальтеру Краугу до окончания расследования без моего личного разрешения запрещено появляться в имении Торнов и приближаться к его границам ближе, чем на пятьсот шагов. Нарушение карается арестом сроком на тридцать дней. Считайте, что вам повезло. Обычно за вмешательство в расследование я сажаю глубже и на дольше.
В зале проносится сдавленный смешок. Вальтер сжимает челюсти и бросает на меня злой взгляд. Я успеваю это заметить, но он тут же натягивает маску оскорбленной невинности.
– На этом все? – небрежно спрашивает Кайан.
Судья, наученный опытом, сомневается, но все же продолжает:
– К сожалению, у нас на рассмотрении еще одна претензия к неаре Торн. – Он делает паузу, с опаской глядя на шадхара. – По неуплате налогов в казну в размере годового сбора…
Сколько?! Я чуть вслух не восклицаю. Это дорогой отчим Элис еще и налоги весь год не платил? Да я не соберу столько с тем, что там осталось от поместья!
– А вот это уже не относится к моему делу. Рассмотрите претензию, когда я закончу следствие, – распоряжается Рад'Исент, только отсрочивая мои проблемы. – А чтобы обеспечить справедливое расследование и выполнение всех моих распоряжений, я буду следить за всем лично. Проживая в особняке вместе с неарой Торн.
 
Глава 2
 
– Но позвольте… Жить незамужней молодой девушке одной в доме с мужчиной… – бубнит судья.
– Не позволяю, – твердо отвечает шадхар. – Особняк Торн – это не две комнаты, одна из которых кухня. Я – не охотник до девичьих сердец, я охотник за теми, кто презирает закон. А неара Торн, я надеюсь, понимает, что любой флирт будет рассматриваться как попытка влиять на следствие.
Мне достается ледяной, пронизывающий взгляд, в котором так и читается: “От этой бледной моли мне точно ничего не надо, даже если вешаться будет”. Да как будто мне этот шадхар сдался! Особенно в моем поместье!
Но этот взгляд задерживается на секунду дольше, чем нужно. Мурашки пробегают не просто по коже, кажется, у меня все внутренние органы покрылись бы ими, если бы могли.
В глазах шадхара не просто любопытство – в них оценка. Как я отреагирую? Оскорблюсь? Закачу истерику?
Не дождется. Мужик в доме еще никогда не был лишним, особенно когда требуется ремонт и грубая мужская сила. А насколько мне подсказывает память Элис, эта самая сила там будет крайне необходима.
– Что ж, раз мы все решили, – шадхар обводит коллегию присяжных, всех зрителей и в самую последнюю очередь судью. – Тогда я считаю, сегодняшнее заседание завершенным. Неара Торн, прошу пройти со мной.
Он разворачивается и направляется к выходу, его плащ развевается за спиной, словно крылья. Я смотрю ему вслед и понимаю одну простую вещь: скучно мне точно не будет.
Поездка на экипаже оказывается далека от удобства. Замерзшая грязь – не самое ровное покрытие, а у кареты рессоры жестковаты, поэтому несмотря на мягкие диваны, нас трясет и мотает всю дорогу, пока мы не выезжаем на серпантинную дорогу, выбитую прямо в скалах.
Как я поняла, суд проходил еще до полудня, потому что в дороге до сумерек проходит не меньше пяти часов, хотя солнца на небе я так и не вижу. Большую часть времени экипаж двигается в плотных объятиях тумана, и все, что мне удается увидеть – это очертания огромных стволов деревьев.
Рад’Исент, которого я решила мысленно называть Кайаном – а нечего такие сложные фамилии носить – расслабленно сидит напротив меня и делает вид, что спит. Его трясет гораздо меньше, потому как он сам больше, да и весовая категория у него другая.
В тесном помещении экипажа исходящая от шадхара волна силы чувствуется особенно сильно, а запах – дым, металл и хвоя – остро.
Память Элис подкидывает мне то, что известно об этом человеке. Нет, это не человек, это дракон. Конечно, мои рациональные мозги с трудом принимают подобную информацию. Но о какой рациональности вообще можно говорить, когда я внезапно стала другим человеком, живущим в магическом мире.
Магия, или как тут ее называют, эфир – это то, что сочится из межмировых разломов, раскиданных по всему миру. И именно драконы могут ее использовать напрямую, превращая в магические заклинания, плетения, а некоторые и придавая ей материальные очертания.
Так вот шадхар, “спящий” напротив меня как раз может использовать магию, а у Элис практически нет этого умения. Даже крохи, которые позволяли ее отцу делать лекарства эффективнее, она не унаследовала. Как простолюдинка.
  
У меня даже притвориться расслабленной не получится, и не только потому что меня болтает туда-сюда. Я пытаюсь не думать о том, что со мной произошло, но точно знаю, что все происходящее реально. Я теперь в этом теле. Это моя жизнь. И чтобы выжить, надо решать насущные вопросы. Иначе я могу закопаться в страхи, сомнения. И, не дай бог, вообще впасть в панику.