Аналогичный мир. Том третий. Дорога без возврата

Фредди кивнул.
– Я в слесарне, если что.
Роланд расплылся в широкой улыбке.
– Они найдут.
Фредди улыбнулся и кивнул.
Майор, увидев его, подбежал к изгороди. Фредди, не меняя шага, похлопал его по шее. День катился своим обычным порядком. Все знают, что и как им делать, подгонять никого не нужно. После ленча, если Роланд и впрямь управится с конюшней, пусть почистит скотную. У Молли тоже уже брюшко обозначается, скоро и ей станет тяжело мешки с кормом ворочать. Так, тогда… собрать пустые мешки, поставить на это всех мужчин и сделать запас малой фасовки. Тогда не придётся каждый день то Ларри, то Сэмми на подноску и засыпку дёргать.
  
Перед самым ленчем в слесарню прибежали запыхавшиеся Роб и Марк, принесли почту. Фредди взял у них специально сшитую Мамми для этого сумку.
– За мной.
Мальчишки радостно заулыбались. С тех пор, как они стали приносить почту, раз в неделю Фредди давал им конфет или ещё чего. Фредди достал газету и несколько бумажек, отдал сумку Робу, чтобы отнёс и повесил на специальный гвоздь на кухне, и, когда мальчишки убежали, быстро просмотрел. Так, местные налоги, школьный сбор? Да, пусть заодно Джонни потеребит этот комитет насчёт школы для цветной мелюзги. А это что? Благотворительный рождественский базар, пожертвования по адресу… не угомонится старая карга, любит быть в центре, всё равно чего. Это всё мелочевка, так… газету тоже на вечер.
Он закончил в слесарне и отнёс почту в их дом, положил на стол Джонни и всё-таки взял газету. Быстро просмотрел. Обычная провинциальная газета, интересная только местным. Объявления о свадьбах и распродажах, пропавших собаках и приблудившихся тёлках, глубокомысленные рассуждения о погоде и видах на зиму, небрежная скороговорка о событиях за границей округа Краунвилль, ого, уже предрождественская распродажа, да, вовремя Стеф ткнул, ладно, остальное потом…
Когда Фредди пришёл на кухню, все уже поели и разошлись по местам, Мамми мыла миски, а на углу стола, как всегда, для него на салфетке его ленч. То же, что и остальным, но не миски, а тарелки. Фредди вымыл руки у рукомойника и критически посмотрел на полотенце. Мамми суетливо подала ему чистое, быстро сдёрнув и бросив в корзину грязное.
– Ох, масса Фредди, не доглядела.
Фредди повесил полотенце у рукомойника и сел к столу.
– Приятного вам аппетиту, масса Фредди.
Фредди улыбнулся и кивнул:
– Спасибо, Мамми.
Щедро намасленная каша с мясом, свежие дышащие на зубах лепёшки, кофе горячий, свежей варки. Фредди ел с удовольствием, и Мамми, расставляя вымытые кружки и миски, с не меньшим удовольствием следила за ним. И, когда он уже допивал кофе, спросила:
– А что, масса Фредди, может, масла собрать? К Рождеству, скажем?
– Собирай, – кивнул Фредди. – Молока хватает?
– А как же, масса Фредди, и сливки на отстое толстые.
– Хорошо, Мамми, – Фредди встал и надел шляпу. – Спасибо за ленч.
– А и на здоровьичко вам, масса Фредди, – проводила его Мамми.
Снегопад не кончался, уже и лужи припорошило. Жалко, что до Рождества стает, снег на Рождество – хорошая примета. Теперь на конюшню, как там Рол управился, лошадей уже в загоне нет. Ага, вот кто нужен.
– Роб! – окликнул он мальчишку и, когда тот подбежал, очень серьёзно сказал: – Собери все старые мешки из-под кормов и скажешь мне, сколько их.
– В кладовке бросовой десять, да на скотной… – сразу начал перечисление Роб.
Но Фредди остановил его.
– Собери все в одно место и сложи. Рваные отдельно, целые отдельно.
Бумажный мешок для шестилетки не тяжесть. Ишь, помчался как! Так, теперь конюшня.
Лошади уже стояли в денниках, хрупая сеном. Рол, удовлетворённо оглядывая блестящий пол, вопросительно предложил:
– Надо бы скотную почистить уже, масса Фредди?
– Займись, – кивнул Фредди, проходя в денник к Майору. Что бы ни было, но Майора он убирает и обихаживает сам. Рол уже основное сделал, так что за час он управится.
Управившись с Майором и пройдясь по остальным денникам, Фредди вымыл руки в рукомойнике у выхода. Полотенце, висевшее рядом, было лично Рола, и потому Фредди вытер руки носовым платком.
Проходя по двору, он проломил тонкую корочку льда на луже и отметил, что следы уже почти не темнеют. Да, холодает, Стеф правильно котельную раскочегарил. Заранее. Чтоб все трубы прогреть. Так, Роб всю малышню в дело запряг, бегают, обрывки сносят. И Марк с ними? Значит, разговор серьёзный, раз Ларри сынишку из мастерской выставил. Фредди поправил шляпу и тронул дверь мастерской. Стучать не пришлось – его ждали.
– Добрый день, сэр. Прошу вас.
Ларри вежливо подвёл его к рабочему столу. Ворох блестящих жестью и осколками стекла брошек, серёг, витых и плетёных браслетов, колечек, брелочков. Кивком показывая на него, Фредди сказал:
– Продавай. Живые деньги будут.
Ларри улыбнулся.
– Да, сэр, но у меня к вам просьба, сэр.
– В чём дело, Ларри?
– Вот, – Ларри протянул ему тусклое кольцо. – Примерьте, прошу вас, сэр.
Фредди взял кольцо и по весу сразу определил: золото. Значит, Ларри взялся за свёрток с ломом. Кольцо пришлось только на мизинец. Ларри вздохнул.
– Прошу прощения, сэр, ошибся в размере. Вас не затруднит дать снять мерку?
Фредди внимательно посмотрел ему в глаза и кивнул. Ларри протянул несколько лёгких жестяных колечек.
– С печаткой?
– Да, сэр, – и улыбнулся. – И сэру Джонатану.
Быстро примерив несколько колечек, Фредди отобрал два.
– Это и это.
– Спасибо, сэр.
Ларри взял колечки и проверил размеры по ригелю.
– Не перепутаешь?
Ларри улыбнулся, показывая, что понял шутку.
– У меня не так много заказчиков, сэр. И ещё. Две цепочки можно починить, сэр.
– Плетение сложное?
– Да, сэр. Оригинальная работа, сэр.
– Плавь, – вздохнул Фредди.
Вздохнул и Ларри. Но иначе нельзя, он это понимал. Раз в этом свёртке были зубные коронки, то всё надо уничтожить. Очистить огнём.
– Но кольца будут без пробы, сэр.
– Неважно, – махнул рукой Фредди и улыбнулся. – Мы-то знаем.
Ларри кивнул с улыбкой и отложил золотое кольцо в тигель.
– Благодарю, что уделили мне внимание, сэр.
– Не за что, – вежливо ответил Фредди и озабоченно поинтересовался: – Бижутерию прямо здесь продавать думаешь?
– Не хотелось бы, – вздохнул Ларри. – А везти это в город, сэр… – он не договорил и сокрушённо добавил: – Я и цен не знаю.
– И торговаться ты тоже не умеешь, – кивнул Фредди. – Ладно, придумаем. Отбери, что своим дарить будешь, а остальное на продажу. К Рождеству хорошо пойдёт.
Ларри быстро внимательно посмотрел на него.
– А… а Рождество будет, сэр?
– А отчего ж нет? – Фредди перешёл на ковбойский говор: – Гульнём, чтоб небо загорелось.
И Ларри, как когда-то, фыркнул коротким смехом. Фредди удовлетворённо кивнул и вышел.
Когда за ним закрылась дверь, Ларри задвинул засов и сел за работу. Расплавил кольцо и убрал маленький слиток к остальному золоту. Вынул цепочки. Да, очень тонкая работа, он впервые видит такое плетение. Вторая попроще, вернее, он представляет, как сделано, а эта… Тогда так… Достал лупу, пинцет, подложил под руку бумагу с карандашом и стал разбираться. Асимметричные кольца, создающие симметрию, симметрия асимметричности… очень интересно… работа, разумеется, художественная… золото очень старое… двух одинаковых колец нет… очень сложный ритм… и делалось, конечно, штучно и для того, кто мог это оценить.
Ему пришлось прорисовать весь обрывок, чтобы понять периодичность чередования. И когда он наконец расплавил обе цепочки, за окном было совсем темно. Ларри убрал золото и прорисовку, отдельно то, что Фредди называл бижутерией, а он белибердой. Конечно, если Фредди поможет продать, будет очень хорошо. Слишком хорошо. Какой бы ни взял процент, того, что останется, хватит. Оглядел тщательно убранную мастерскую и, отодвинув засов, открыл дверь.
  
– Пап, – тёмный комок у двери оказался Марком. – Я тебя жду-жду…