Аналогичный мир. Том третий. Дорога без возврата

Фредди поправил шляпу и решительно пошёл к котельной. Джерри оглянулся ему вслед, но остался сидеть на изгороди конского загона: он не терял надежды подманить какую-нибудь из лошадей и прямо с изгороди прыгнуть ей на спину. Том побежал за Фредди, но потом повернул на кухню: там всё-таки интереснее, чем в конюшне.
В котельной было жарко, пахло соляркой и маслом. Стеф в комбинезоне на голое тело кидал уголь в топку и, когда Фредди вошёл, бросил, не оборачиваясь:
  
– Ага, в самый раз.
Фредди усмехнулся.
– Так ты заманивал меня, что ли?
Стеф захлопнул дверцу, поставил на место лопату и подошёл.
– Нет, просто проверяю, мне звук не нравится. А разговор тоже есть.
– Давай, – кивнул Фредди.
Они сели к маленькому столику у окна. Стеф тяжело выложил на столешницу масляно блестящие с въевшейся в трещины угольной пылью набрякшие руки.
– Вот какое дело. Контракт у всех до Рождества, так?
– Так, – кивнул, сразу насторожившись, Фредди.
– И когда расчёт будет? Двадцать четвёртого?
– А ты когда хочешь? – спросил Фредди.
– Пораньше бы надо. И не мне, а всем.
– Зачем?
– Рождество, а подарки купить не на что. Хэллоуин нам испоганили, неужто и Рождества не будет? – Стеф достал сигарету, но не закурил. – Человеку праздники нужны.
– Чёрт! – Фредди озадаченно сбил шляпу на лоб и почесал в затылке. – Об этом мы и не думали. Это ты здорово сообразил, Стеф. Значит, чтоб было настоящее Рождество?
– Ну, гуся да карпа каждому не выйдет, – засмеялся Стеф, – но ёлку хоть какую, и подарки, и чтоб каждый с деньгами по магазинам прошёлся, выбрал, да купил… Это надо.
Фредди кивнул.
– Ладно. Это всё можно. А до города как? Пешком?
Стеф улыбнулся.
– Зачем пешком? Если пошарить, подумать и руки приложить, фургончик вполне можно сварганить. Две лошади и свободный день. Возможно?
– Делайте фургон, – кивнул Фредди. – Остальное за мной. И на какой день расчёт?
– А на двадцатое. Три дня, чтоб посменно съездить, а там уже и Сочельник.
– И двадцатого лучше тихо сидеть, – задумчиво сказал Фредди.
Стеф кивнул.
– И это. В городе, может, что и будет, а мы там позже окажемся. И приодеться людям надо. А то… год Свободе скоро, а во всём рабском. Ларри рассказывал, как на него в городе лупились, пока он себе джинсы и ковбойку не купил.
– Дело, – Фредди хлопнул рукой по столу и встал. – Хорошая голова у тебя, Стеф.
– Жалко, такому дураку досталась, – рассмеялся, вставая, Стеф. – Это мне моя покойница всё повторяла, и это же я от неё на прощание услышал, когда арестовали меня, – прислушался к движку. – Воет, гадина. Перебирать надо.
– Завтра и переберём, – кивнул Фредди. – А сейчас выруби, пока в разнос не пошёл.
– Я на конюшне командую? – ядовито спросил Стеф.
– На конюшне у тебя полномочный представитель сидит, – рассмеялся Фредди.
Стеф самодовольно ухмыльнулся.
– Да, о ёлке не бери в голову, – сказал, уже выходя, Фредди.
Снег продолжал идти, земля уже стала белой, только лужи чернели. Да, чёрт, конечно, Стеф прав. Джонни вернётся из города и пусть рассчитает всех. Рождество должно быть. Со Стефом им тоже повезло: не только всю механику на себе тянет. А в город… да, в две смены. В одной Ларри с Роландом, ну и Молли, конечно, и их детвора. А в другой – Стеф и Сэмми со своими. В такой комбинации если и выпьют, то не запьют. Самый в этом слабый Сэмми, но его Стеф удержит. А Ларри с Роландом заводить один другого не станут. Да, Дилли лучше не ездить, а то ещё родит дорогой. Ну, это, правда, не его проблема, тут Мамми приглядит. И с фургоном Стеф здорово придумал.
За этими размышлениями Фредди обошёл двор, и возле кладовок его остановил Ларри.
– Прошу прощения, сэр, но не соблаговолили бы вы зайти сегодня в мастерскую?
– Хорошо, Ларри, – кивнул Фредди. – Через час после ленча. Устроит?
– Разумеется, сэр.
Ларри склонил голову в вежливом полупоклоне, и восхищённо наблюдавший за ним Марк повторил его жест. Когда Фредди отошёл, Ларри посмотрел на сына.
– Марк, ты всё слышал?
Марк кивнул.
– Когда увидишь, что он идёт, ты выйдешь. И пока я не позову, – Ларри улыбнулся, – не заходи. Всё понял?
– Ага! – выдохнул Марк.
И пока они шли в Большой Дом за новой ношей, Ларри тихо объяснял:
– Мне надо поговорить наедине. А если ты выйдешь, когда он уже войдёт, это будет невежливо. Поэтому сделаем так.
– Ага, – радостно согласился Марок. – И мне у мастерской ждать?
– Нет, – улыбнулся Ларри. – Можешь идти играть. А сейчас бери Роба и бегите за почтой.
Марк, взвизгнув, уже рванулся, но тут же вернулся к отцу.
– И… и мне не рассказывать? Ну, про что ты сейчас сказал, да?
– Да, – Ларри поправил ему шапку, – ты всё правильно понял, молодец. А теперь беги.
И засмеялся вслед убегающему Марку. Пусть. Мальчишкам пробежаться по снегу – одно удовольствие. Завелось это недавно, но оказалось удобно. Взрослые от дела не отрываются, мальчишкам несложно и по хозяйству польза. Никто не скажет, что они из милости едят. И под ногами без толку не болтаются.
Ларри вошёл в Большой Дом и окликнул Сэмми.
– Вот эти ещё?
– Ну да, – прогудел Сэмми, – остатние. И в то крыло пойдём. Я уж Билли туда отправил. Так что эти отнеси и туда сразу.
Ларри, крякнув, поднял стопку дубовых панелей. Интересная резьба, но не для этого дерева. Хотя… зависит от интерьера. Конечно, надо с умом в дело пустить. А рисунок очень интересный. Стилизованный плющ. Это – Ларри нахмурился, припоминая – да, правильно, модерн. Можно попробовать на браслете, должно получиться интересно.
Он вышел во двор, движением плеча подправил стопку и широко зашагал к кладовкам. Дверь нужной уже открыта, и придерживает её… да, Том. Правильно, Роб же с Марком за почтой ушёл. Поблагодарив малыша кивком, Ларри поставил принесённые панели в общую стопку и вышел. Том разжал пальцы, и тугая пружина гулко захлопнула дверь. Ларри пошёл обратно, а Том вприпрыжку пообжал к конскому загону.
– Принёс? – встретил его Джерри.
Том вытащил из-под курточки ломоть хлеба, протянул его Джерри и залез на изгородь. Джерри зачмокал, показывая хлеб лошадям. Наконец Бобби неспешно подошёл, вытянул шею и фыркнул, обнюхивая хлеб. Джерри передал ломоть Тому и отодвинулся. Бобби тянулся к хлебу и наконец встал почти боком. Джерри прыгнул. Бобби отнёсся к этому спокойно. Он отобрал у Тома хлеб, повернулся и по-прежнему не спеша пошёл к остальным лошадям, не обращая внимания на всадника. Джерри, зажав в кулачках жёсткие пряди гривы, пытался дёргать за них, как за поводья, но Бобби не замечал его усилий, а дотянуться до его морды, чтобы ухватить за недоуздок, Джерри никак не мог. Ёрзая по широкой спине Бобби, он перебрался ближе к шее. И Бобби словно ждал этого. Он резко опустил голову к земле, и Джерри полетел вниз. Обнюхав лежащего у его ног мальчика, Бобби осторожно отошёл от него.
Джерри встал, шмыгнул носом, но от конюшни смотрит масса Фредди, и Джерри мужественно удержался от рёва, хотя и ушибся.
– Ладно-ладно! – крикнул он вслед Бобби. – Я тебя ещё обуздаю!
Догнать Бобби и дёрнуть в наказание за хвост – Бобби смирный и такое позволяет, проверено уже – не представляло труда, но масса Фредди как-то сказал:
– Гриву упустил, так за хвост не удержишься.
Да и копыта сзади, вдруг взбрыкнёт, попадёт ещё по голове.
– Том, – позвал он брата, – давай ещё хлеба.
– Сам иди, – отозвался Том, благоразумно не слезавший с изгороди. – Мне мамка больше не даст.
– И пойду, – сказал Джерри. – Я его обуздаю!
Роланд хмыкнул за спиной Фредди.
– Настырный чертёнок. Доведёт он Бобби.
  
– Бобби довести, это сильно постараться надо, – усмехнулся Фредди.
Если он Эндрю три месяца терпел… но уже про себя. Говорить вслух о парнях не хотелось. Да и незачем. Фредди сердито поправил шляпу.
– Холодает, Рол. Давай в темпе.
– Ага, масса Фредди, до ленча сделаю.