(Не) Единственная (СИ)

Я с некоторым интересом наблюдал за ними. За тем, как они вульгарно смотрят на нас, наверное, мысленно подсчитывая деньги у нас в кошельках.
Что ж, винить не за что. Это своего рода «обмен».
— Костя! Ну, ты что? Выбирай! — подзадоривал меня дружище, указывая на одну из девушек, которая кокетливо подмигнула мне, — эту. Или эту, — он перевел руку на блондинку, — или эту, — теперь на третью, — Ты у нас сегодня первопроходец, давай целочка, расчехляй своего дракона.
  
Я отмахнулся от него, а затем провел взглядом по девушкам.
Красивые.
Но. Не знаю.
— Костян, я себе сейчас всех трех заберу, думай быстрее, смотри какие сосочки, — подначивал Михалыч, снимая с одной из девушек верх купальника и оголяя ее грудь.
  
Глава 10
 
Наталья
Следующий день на работе протекал медленно.
Я сидела в стоматологическом кабинете, погруженная в свои мысли, и думала о том, что, возможно, стоит поговорить с мужем. Нормально поговорить, высказать уже наконец к другу все претензии, все недовольства. Все вообще. Это ведь не дело.
Последние оказалась полными недомолвок и напряжения, и я понимала, что без серьезного разговора дальнейшее существование нашего брака становится невозможным. Правда. Сейчас, вроде бы, я трезво оцениваю ситуацию.
Отношения зашли в тупик, мне раньше не хватало мужской поддержки, понимания и любви, а сейчас не хватает еще и уважения.
Ко мне пришел пациент, и я сосредоточилась на работе, пытаясь на время отвлечься от собственных переживаний на шум дрели.
После процедуры я направилась в кабинет к Кате, чтобы попить чай и немного пообщаться. Надеюсь, сегодня, точно удастся это сделать нормально. Без всяких «незваных водителей».
— Наташа, а давай мы с тобой слетаем куда-нибудь? Только вдвоем, — предложила Катя с задорной улыбкой, подмигнув, — Перенесем клиентов на других, отдохнем от всего этого. Правда, надо. Смотри, какие у тебя мешки под глазами уже.
Я усмехнулась, но в душе чувствовала, что это не лучший вариант.
Мысль о том, что я могу оставить всё и уехать, казалась заманчивой, но одновременно страшной.
Все ещё не могу представить себя без семьи, даже на короткое время.
— Не могу, у меня скоро каникулы у сына. Он прилетит, — ответила я, отмахиваясь от её предложения.
Я была слишком занята мыслями о том, что меня ждет впереди, чтобы принимать сейчас такие спонтанные решения. Тем более работа, на кого я оставлю всех больных? Только на себя и могу положиться, мало ли, что случиться.
Не хочу.
— Да ладно, Наташа! Один разок, всего лишь на выходные! Это поможет тебе перезагрузиться, — Катя продолжала настаивать, но я понимала, что даже мысль о заброшенных детях и обязанностях заставляет меня испытывать вину. Эта ответственность была слишком велика, чтобы взять и забыть о ней.
Не получается у меня, я ответственный, трудоголик. Тем более... Сейчас. Только тут могу от мозгового штурма. Который меня изнутри разрушает, уйти.
Катя вздохнула, но больше не настаивала.
Мы поболтали о делах и других мелочах, и вскоре я снова погрузилась в свой рабочий ритм.
За окном светило солнце. День на уменьшение пошел. Скоро снова холодная зима. И, видимо, не только за окном. Но и у меня. Внутри.
Когда я вернулась домой, было уже совсем темно.
Я устроилась на диване с книгой, погрузившись в сюжеты, которые позволили мне ненадолго отвлечься. Снова. Вся жизнь теперь как попытка убежать от реальности. Хреновая попытка. Без шанса на выигрыш.
Жесткие страницы шуршали, пальцы их переворачивали. Все как обычно. Почти.
Тишина в квартире была нарушена, когда я услышала, как хлопнула дверь.
Я подняла взгляд и увидела Костю, который, мягко говоря, выглядел совсем неопрятно: без галстука, с расстегнутой сверху рубашкой, а от него пахло шумным вечерним отдыхом. Его шаги были неуверенными, а лицо — не слишком трезвым.
— Привет, — произнес он с легкой ухмылкой, подходя ближе к дивану.
Я почувствовала, как в груди зашевелилось неприятное ощущение. Меня в сердце иглой кольнули. А если есть такая большая, как у прялки, то вот ей вот. Пронзили и заставили забыть как дышать.
Я смотрела сейчас на него по-другому. Что-то изменилось. Что-то весомое.
Это было хуже, чем тогда в ресторане, это было хуже чем за всю мою жизнь. Я ведь женщина. Я все вижу. Я все понимаю. Я неглупая, не наивная, просто не такая смелая, как могла быть. Но ведь... Не тупая.
— Где ты был? — спросила я, стараясь не выдать своего волнения в голосе.
Неприятный осадок возникал с каждой секундой, пока он увалился на диван рядом с грохотом.
Выхватил моментально мою книгу и отложил ее на журнальный стол.
— В бане, с мужиками. Надо было расслабиться.
После этой фразы рухнуло все.
Его взгляд. Мой пульс. Моя последняя нить надежды разорвалась.
Мысли закрутились в голове.
— Посмотри на меня, — я повернула за подбородок его лицо, ощущая, как щетина колит мне пальцы.
Глаза горят, улыбка на лице, но лживая. Лживая...
Я резко встала, подошла к окну. Отвернулась к ночному городу.
Нет. Нет. Нет.
Нет.
Нет.
Нет.
Нет.
— Кость, — едва в силах говорить, прошептала я., уставившись на поток машин по проспекту.
— Да, Наташ, — как ни в чем не бывало, спросил он, встав с дивана и подойдя ближе ко мне.
Его горячее дыхание обожгло мою шею, а тяжелые руки коснулись талии.
Сердце ушло в пятки, и голова опустела.
— Скажи мне правду. Пожалуйста, Кость, скажи мне правду. Ты сделал это? Ты мне изменил?
  
Глава 11
 
Наталья
— Скажи мне, ты мне изменил? — повторила я снова, но уже четче, ярче, яснее.
Костя стоял передо мной, его взгляд был непроницаем, как стенка из стекла.
Я чувствовала, как в груди холодеет сердце, наполняется растерянностью и разочарованием. Стало тяжело дышать.
В его глазах не было ни капли раскаяния — они выглядели так, словно я и не существовала. Словно он смотрит в окно за моей спиной.
В этот миг я осознала, как сильно я была привязана к этому человеку, и как легко он смог уничтожить нашу любовь.
Я стою, смотрю на него и чувствую. Это не запах перегара. Это запах секса. От него пахнет другой женщиной.
Воняет ее прикосновениями, ее телом, ее духами. Воняет так, как воняют протухшие яйца, которые оставили на неделю сырыми в сковородке.
Воняет.
А может, это так горит мое сердце. Он сжег его. И любовь нашу сжег. Сейчас. На большом костре. Как на сигнальном. И сигналом было — беги, Наташа, беги.
— Ты ведь знаешь, что я всегда была рядом, — произнесла я, пытаясь говорить ровно, но в голосе слышалась дрожь, которую я не смогла сдержать.
Как же можно так легко разрушить то, что годы строилось с такой заботой и теплом?
Я ведь, я ведь наивно полагала, что он не будет. Что может еще обойдется. Но нет.
Не обошлось, не отвело. Ударило. В сердце. Самым тупым на свете ножом.
Он лишь кивнул, не отрывая взгляда.
— Мы с тобой обсудили, что нет измен, ты разве не помнишь? — он нанес мне очередной удар. Поддых.
Да так, что я сейчас осознание потеряю.
Я почувствовала, как ледяные иглы пронизывают мою душу, заставляя её смиренно капитулировать.
Внутри меня затаилась буря — гнев, предательство и жгучая боль. Я не понимала, как можно было предать, просто отмахнуться от всего, что мы строили вместе. Растоптать. Вбить в грязь и сверху пройтись бульдозером.
— Это не измена, Наташа, а просто развлечение, ты бы почитала правила в серьезных отношениях, вникла бы, форму есть всякие, а то ведешь себя, — произнес он, словно это было нормально,
  
Так, словно все это вообще норма. Обычное дело. А это была прихоть. Его. Пошлая. Прихоть.
Он остановился, но затем добавил:
— Как истеричка.
Я обомлела. Отвернулась на мгновенье к окну и сделала глубокий вдох, такой, что до боли в ребрах.