Меня зовут Гудвин (СИ)

Витя указал на меня.
— Видишь, мест нет.
— Да я и в кузове нормально доеду!
— Не положено!
— Шеф, ну войди в положение! Я ж до остановки не дойду, утону!
— А штраф кто платить станет?
— Сам заплачу!
— Мне дырки в правах без надобности!
— Держи трояк за риск!
Виктор от трёхрублёвой банкноты отказываться не стал, взял деньги и уточнил:
— Тебе куда?
— Мне не куда! — хохотнул воспрянувший духом мужик. — Мне отсюда!
  
— Лезь в кузов!
Дважды просить попутчика не пришлось, он подхватил с земли обтянутый кожей чемодан и легко перебросил его через борт, следом ловко забрался сам и хлопнул ладонью по крыше кабины.
— Поехали!
И вновь меня растрясло — сам не заметил, как задремал.
— Гудвин! Гудвин, ля! Говори, куда ехать!
Я встрепенулся и обнаружил, что грузовик стоит на светофоре. Перекрёсток оказался знаком, показал налево.
— Поворачивай! Где семейное общежитие знаешь?
— Найду, — проворчал Виктор.
И — нашёл, не заблудился.
— Задом к воротам сдай, — попросил я и внимательно огляделся, но всё было спокойно, да и во дворе прибывших по мою душу сотрудников правоохранительных органов тоже не обнаружилось. Зато оказалось, что наш попутчик так кузов грузовика за время поездки по городу и не покинул. Он спрыгнул на землю, водрузил на голову шляпу, протянул руку Виктору:
— Благодарю! — И вдруг поинтересовался: — Сколько за переезд берёте?
Гном откровенно замялся.
— Э-э-э…
— Леонид Борисович! — представился мужик и пояснил: — Нашему НИИ квартиры выделили, а с собственным транспортом беда, да и работники умственного труда к труду физическому не приспособлены. У кого язва, у кого грыжа, у кого научная степень… — Он улыбнулся и предложил: — Четвертной на двоих, а?
Виктор поскрёб затылок.
— Есть о чём подумать…
Ну а я ни о чём думать не стал, откинул задний борт и сказал:
— Можно, но я через день работаю.
— Так и переезжают люди не каждый день! — рассмеялся Леонид Борисович, достал записную книжку и попросил шофёра: — Телефончик дай на всякий случай…
Доски я ставить наискось не стал, принялся грузить чурбаки в кузов без них, благо совсем уж неподъёмными те не были, не надсадился. Когда, изрядно упрев, поднял и закрепил задний борт, Леонид Борисович уже ушёл. Я забрался в кабину и скомандовал шофёру:
— Давай в «Медик»! Знаешь такой?
— Садовое товарищество? — уточнил Витя и кивнул. — Знаю.
Я попытался устроиться поудобней, дабы в дороге подремать, но не тут-то было.
— Ну так интересует тебя подработка? — спросил гном. — Четвертной на двоих — нормальные деньги так-то.
— Не погонят тебя за левак?
— Мои заботы! — отрезал Виктор.
В приработке я пока особо не нуждался, но и отказываться от лёгких денег причин не видел.
— Обращайся, обсудим. Я так-то в ночь, но день через день на другой работе занят.
— Понял, — кивнул шофёр. — Если Шляпа что дельное предложит — найду.
У ворот садового товарищества вновь сидел на лавочке сторож — то ли и вправду на общественных началах, то ли попросту самозванный. Но ругаться с ним Витя не стал и по первому же требованию предъявил путевой лист.
— Дрова привезли? — щурясь, пригляделся к документам старикан. — Это дело! Зима близко!
Он вернул бумаги и самолично распахнул створки, Витя отсалютовал ему и заехал на территорию садового товарищества. На нужном перекрёстке он минут пять пытался развернуться, я даже предложил:
— Да давай здесь выгружу!
Гном фыркнул.
— А обратно я так до ворот и буду задом сдавать?
Кое-как он повернул в противоположную сторону от участка Людмилы, после чего воткнул заднюю передачу и медленно-медленно подъехал к знакомой калитке. Я выбрался из кабины, не став на сей раз оставлять под сиденьем свой пакет, и постучал железным кольцом.
— Хозяева!
— Иду-иду! — отозвалась Людмила. Она распахнула калитку, подпёрла её клином и протянула мне бутылку водки. — Это шофёру.
— Передам.
— Понадобится что — зови.
Кадровичка ушла, а я сунул бутылку в пакет, после чего откинул задний борт, забрался в кузов и начал один за другим скидывать из него на землю чурбаки. Затем махнул рукой Виктору.
— Всё!
Гном обошёл грузовик и задумчиво глянул на меня.
— Может, бутылку продашь? Вот на кой она тебе?
— Пять рублей, — объявил я цену раза в полтора выше магазинной.
— Спекулянт! — фыркнул Витя, поднял задний борт и забрался в кабину.
Грузовик выдал из выхлопной трубы струю чёрного вонючего дыма и уехал, а я один за другим закатил на территорию садового участка все чурбаки, закрыл калитку, прихватил пакет и отправился на поиски Людмилы. Та подрезала вишню, обернулась и сказала:
— Колун в сарае!
— Сегодня без помощника? — улыбнулся я.
— Променял мать на футбол! — рассмеялась в ответ дамочка.
Я комплиментов её фигуре отпускать не стал — и без того проблем как у дурака фантиков! — дошёл до сарая, заодно подкатил к нему один из чурбаков, а внутри обнаружил не только увесистый колун, но и брезентовые рукавицы. Мозолить ладони нисколько не хотелось, прихватил их тоже.
Разделся до трусов, размахнулся и засадил лезвие топора в дерево.
Облом!
В итоге с первым чурбаком я провозился никак не меньше четверти часа, со вторым дело пошло веселее, ну а с третьим расправился если и не в два счёта, то уже достаточно уверенно. Приноровился, выверил силу удара, втянулся в ритм.
Время от времени приходилось прерываться, дабы скидать полешки к дальней стене сарая, а потом пришла Людмила и принялась собирать дрова.
— Баню вытоплю, — пояснила она.
Тут-то с соседнего участка её и окликнули:
— Людмила, а не сдашь своего доброго молодца в аренду? А то нам тоже на следующей неделе дрова привезут!
— А он не мой добрый молодец, он свой собственный! — рассмеялась кадровичка.
— Пять рублей за два куба, и стану вашим добрым молодцем! — поддержал я шутку, про себя решив, что грузчиком зарабатывать несказанно проще.
Но подумал-подумал и своё мнение переменил. Погрузка-разгрузка — это ж сплошная нервотрёпка! Не приведи господь — уронишь или стукнешь, а тут орудуй топором в своё удовольствие на свежем воздухе. Ещё даже лучше, чем в спортзале на тренажёрах заниматься!
Птички поют, дымком ароматным тянет, деньги платят. Красота, да и только!
Немного погодя потянуло ещё и запахом стряпни, но слабины я не дал и на предложение Людмилы отобедать ответил решительным отказом.
А как иначе-то? Набью брюхо и точно сон сморит.
— Тогда после бани, — не стала тянуть меня за стол кадровичка.
Вот только до бани ещё нужно было дожить. Солнце начало клониться к горизонту, с меня ручьём катил пот, сердце колотилось слишком сильно и чересчур быстро, сбивалось дыхание. Но — справился!
Людмила за это время наносила в баню воды, а последнее ведро ещё и вылила на себя. Отфыркалась, вручила мне полотенце и указала на баню.
— Иди, погрейся! Так всё оставляй, сама поленницу сложу.
— Нормально дрова горят? — уточнил я, вытирая от пота лицо.
Дамочка неопределённо пожала плечами.
— Горят как-то, а это главное.
Она ушла в дом, а я собрал одежду, заодно прихватил с собой примеченные в сарае нитяные перчатки. Мне они оказались откровенно малы, еле натянул одну, не порвав. Электричество в баню проведено не было, но из окошка проникало достаточно света, поэтому выложил на лавку газетный свёрток, аккуратно развернул его и обнаружил, что со своей догадкой угодил точно в яблочко.
  
Внутри и впрямь оказались фотографии — цветные и профессиональные, по десять одинаковых экземпляров подряд. Почти раздетые эльфийки и эльфийки, раздетые полностью. Голые скромные эльфийки и эльфийки голые и бесстыжие. Эльфийки сами по себе и эльфийки с орками: с одним, двумя и даже с тремя.