Меня зовут Гудвин (СИ)

Разбудила Эля.
— А ты чего не на работе? — удивилась вернувшаяся со смены медсестра.
— Дождь, — махнул я рукой в сторону окна и зевнул.
Эля фыркнула.
— Да уж знаю! — Она поставила в ванну стекать зонт и спросила: — Не опоздаешь?
Я взглянул на будильник и решил, что и в самом деле пора выходить, если только хочу успеть перед сменой поужинать. Дождь заметно усилился, я надел старые спортивные штаны и майку, на голову водрузил панаму, а олимпийку свернул и убрал в пакет. Толку от неё сейчас в любом случае было бы немного — пусть уж лучше останется сухой.
  
Начала дежурства дожидался под навесом, куда набился и весь остальной заступавший на ночную смену медперсонал. Юз стоял тут же, но желания пообщаться не выказал. Когда подъехал наш автомобиль и мы быстренько погрузились в него, Гоша традиционно потянул носом воздух, и врач опередил его, заявив:
— Перцовка!
— С языка снял! — и глазом не моргнув, ответил шофёр.
Ну и поехали. Дождь разогнал крыс по норам, но лично нам на пользу это не пошло, поскольку через раз натыкались в подъездах на компании молодых бездельников или вполне себе уже состоявшихся пропойц. С учётом того, что были это преимущественно гоблины и орки, никаких тёплых чувств к тёмному эльфу они не испытывали, и от тех или иных посягательств с их стороны Юза уберегало одно лишь моё присутствие, а действовать с позиции силы я мог позволить себе далеко не всегда, и зачастую сторонам приходилось изображать вооружённый нейтралитет. Но один раз пустить разряд по металлическому ограждению лестницы всё же пришлось — сыпануло то искрами будь здоров, раздухарившиеся было гоблины вмиг угомонились и рассосались по квартирам.
Небо прояснилось только часам к трём ночи, вот тогда-то я и обратил внимание на переливы северного сияния.
— Выброс? — поинтересовался у коллег.
Гоша покачал головой.
— Просто фоновое излучение, — сообщил он мне, зевнул и мотнул головой. — Чего-то меня сегодня рубит.
— Погода сам видишь какая, — проворчал Юз и вздохнул. — Ладно, поехали!
Благодаря нескольким часам сна перед сменой, лично я встретил утро хоть и уставшим, но отнюдь не валящимся с ног. Позавтракал, потом заглянул в отдел кадров.
— Доброе утро! — поздоровался с Людмилой. — С машиной что-то решили?
— Доброе! — отозвалась кадровичка. — Да, договорилась. Найди Виктора Бабаева — он в гараже сейчас. Объясни, куда и во сколько подъехать. Или мне самой позвонить?
Я в который уже раз скользнул взглядом по её обручальному кольцу и пообещал разобраться со всем самостоятельно. Но, прежде чем отправиться в гараж, испросил разрешения сделать телефонный звонок и через девятку набрал номер капитана Кузнецова.
На месте того не застал, представился и сказал, что всё в порядке, после чего попрощался с Людмилой, а в гараже, к своему немалому удивлению, наткнулся на того самого типа, которому Михалыч якобы пообещал достать комплект импортных покрышек. Думал, он из госбезопасности, но нет же — стоит, фары белой легковушки тряпочкой протирает.
Та здорово напоминала одну из последних модификаций «волги», а по-здешнему именовалась «сатурном» — именно на такой, только чёрной, меня давеча подвозил капитан Кузнецов. Если это больничная, то определённо приписана к какой-нибудь здешней шишке.
Я подошёл и руки протягивать не стал, уточнил:
— Ну как, не отыскались колёса?
Человек удивлённо воззрился на меня, но в его глазах тотчас мелькнуло узнавание.
— А! Нет, не отыскались. Ни колёса, ни Михалыч. Полторы сотни — пуф! — Подняв руку, он прищёлкнул пальцами, потом полюбопытствовал: — А ты чего тут?
— Бабаев нужен. Знаешь такого?
— Витю-то? Идём!
Витей Бабаевым оказался чернобородый круглолицый гном лет двадцати на вид, плечистый, но не шибко-то крепко сбитый. Он стоял перед грузовиком с поднятой крышкой капота и с мрачным видом дымил папиросой.
— Витюша! — строго произнёс мой сопровождающий. — Вот для кого все эти плакаты «не курить» развешаны? Спалить нас хочешь?
— Отвали, Игорёк! — отмахнулся широченной ладонью коротко стриженный бородач. — Иди свою лайбу полируй! — Но папиросу всё же затушил и бросил мне: — Ты, что ли, Гудвин? Где в воскресенье встречаемся?
— Витюша! — нахмурился Игорь. — Нашему по итогам ревизии строгача впаяли, если он тебя на леваке поймает — даст коленом под зад, выговором не отделаешься!
— Да какой ещё левак? — поморщился гном. — Терентьева через профком путёвку оформила, дрова ей повезу.
— А-а! — разом поскучнел Игорь и потопал обратно к белой легковушке.
— Заместителя главврача возит, — пояснил мне Витя и с неприязнью добавил: — Чистоплюй, ля! — Потом сразу перескочил на другую тему: — Терентьева обещала поллитру выставить!
— Не в курсе, — покачал я головой.
— Это не вопрос, обещала. Но давай баш на баш: тебе поллитру, а ты мне с погрузкой-выгрузкой кой-чего поможешь.
И вновь я покачал головой.
— Не пойдёт. Мне ж дрова ещё наколоть нужно будет.
— Так мы до того всё обстряпаем. Ты во сколько сюда в воскресенье подойти сможешь?
Если б не стеснённое денежное положение, я бы точно послал этого хитрована куда подальше, ну а так сразу сообразил, что сумею пристроить бутылку водки с немалой для себя выгодой, и сказал:
— К половине одиннадцатого.
— Не, это рано. Давай к двенадцати.
— Что перевозить-то будем? — поинтересовался я.
— Да всякое! — неопределённо пожал плечами Виктор. — Сам пока точно не знаю. Родственники с переездом подсобить просили.
Я многозначительно хмыкнул.
— Так бутылки маловато.
— Многовато бутылки, Гудвин! Многовато! Ты ж не единственным грузчиком будешь. Одному там ловить нечего — до вечера провозишься.
— А так не провозимся?
— Нет, ля! Мне уже к половине четвёртого в гараже быть нужно!
Осталось лишь поверить гному на слово.
Из больницы я поехал на курсы, высидел занятия — при этом даже особо не зевал и не клевал носом, но в спортзал не пошёл и отправился отсыпаться. Встал ближе к обеду, пошёл наводить порядок на вверенной территории и сразу понял, что мокрые листья меня бесят ещё даже сильнее сухих. Да ещё во дворе затеяли игру в футбол мальчишки — едва удержался от того, чтобы не рыкнуть на них и не погнать делать уроки.
Ещё и урну перевернули поганцы! Пришлось собирать разлетевшийся мусор, благо внутри оказались лишь мятые сигаретные пачки и окурки.
Я уже подмёл тротуар, когда из-за забора долетел звон битого стекла. Тяжко вздохнул и отправился собирать осколки рассаженного мячом окна. За этим занятием меня и застала тётя Тамара.
— Гудвин! — позвала она меня с крыльца. — Поменяй стекло!
— Да разбежался! — фыркнул я, собрал на совок мелкие обломки и высыпал их в урну. — Я дворник, а не стекольщик!
— Ты смерти моей хочешь? — вздохнула комендант. — Они же поубивают друг друга!
Как оказалось, речь шла о жильце пострадавшей комнаты и отце засандалившего мячом в окно мальца. Якобы отношения между теми были хуже некуда, и такого повода начистить друг другу рожи точно не упустит ни один, ни другой.
— Мужа своего попроси окно поменять! — предложил я.
— Он на смене!
— Повезло ему!
— Три рубля дам!
— Да хоть тридцать, ля! Не умею я!
— Ну хоть попробуй! Стеклорез у меня есть.
Я имел представление, как следует резать стекло, но сам этим никогда не занимался, вот и заколебался, но всё же махнул рукой.
— Ладно! Попробую!
Перво-наперво мы отправились в комнату с выбитым стеклом — точнее, в квартирку из двух соединённых дверью помещений. Там нас встретила хмурая лесостепная орчиха средних лет. Буркнула что-то неприветливо, разрешила проходить.
  
Рама была двойной, но мяч рассадил только внешнее окно, и я осторожно выбрал крупные обломки, замерил габариты позаимствованным у коменданта портняжным метром и, получив от неё же алмазный стеклорез, отправился на чердак.