Меня зовут Гудвин (СИ)

— Медленно бегаешь! — попенял мне дежуривший сегодня в штабе дружины молодой человек.
— Это эльфы слишком быстро бегают. Ветер в голове, вот и не думают о последствиях.
— А ты думаешь?
— Всегда. Я — умный!
Но на самом деле так уж доволен собой я вовсе не был. Экстрасенс же — вот на кой в драку полез? Растерялся? Так это ни разу не оправдание!
Молодой человек вздохнул и раскрыл журнал.
  
— Ладно, теперь в пятницу твоя очередь.
— Не пойдёт! — отрезал я. — У меня свидание в пятницу.
— И что с того?
— То! И вообще устал я что-то. Работа нервная, не успеваю восстанавливаться после смен. Мне б в санаторий. Во, точно!
Ответом стал обречённый вздох.
— Ладно, на когда теперь тебя записывать? — спросил дежурный.
Я наглеть не стал и сказал:
— На воскресенье ставь.
— Ну и чего ты комедию ломал, ля? — возмутился молодой человек. — Как раз два дежурства на неделе и получится!
— Какая комедия? Путёвку гоните!
Дежурный отмахнулся.
— Слушай, если ты в воскресенье выходишь — давай, на фарцовщиков тебя поставим?
— В смысле?
— У нас месячник по борьбе со спекулянтами идёт, — пояснил молодой человек. — Есть несколько точек, где эти дельцы собираются. Походишь — посмотришь. Дружинника в тебе никто и не заподозрит даже.
Я пожал плечами.
— Да можно, наверное. Но только вечером.
— Можно и вечером. Ладно, решим ещё!
В общежитие я вернулся далеко за полночь и возиться с раскладушкой не стал, уместился на кровати с Элей, потеснив ту к стенке, чем утром и воспользовался, не став на сей раз разглагольствовать о важности регулярных занятий лечебной физкультурой.
Проводив сожительницу на работу, я позавтракал в столовой и вернулся в общежитие, взялся наводить во дворе порядок, понемногу начиная ненавидеть и осень, и все лиственные деревья разом. В ответ же на ворчание тёти Тамары о том, что нормальные дворники встают на рассвете, лишь пожал плечами.
— Вам шашечки или ехать? Что-то не вижу желающих вставать на рассвете за четвертной!
— А комната как же?
— Подвал с бетонным полом и кирпичными стенами без отопления? Так это ещё поискать надо старорежимного дворника с чахоточными детишками! Они лет сто назад все кончились!
— Тьфу на тебя, балабол!
Тётя Тамара махнула тряпкой и ушла в дом, ну а я вывез мусор, подмёл тротуар и отправился на курсы. Когда после занятий пришёл на пляж, там меня уже дожидалась Ирена.
— Опять ты? — вздохнул я. — Ты ж обиделась вроде?
Белобрысая девчонка лишь рассмеялась.
— А я тебя простила!
— Если б простила, то в покое бы оставила, — возразил я.
— Между прочим, я газету принесла! Свежую! Специально для тебя купила!
Газету я сунул в пакет к шахматному учебнику, с сомнением поглядел на озеро и поёжился.
— Ну пошли, что ли…
Тумана сегодня не было, зато по небу необычайно быстро плыли кудлатые облака, а на берег одна за другой набегали высокие волны. Не могу сказать, будто озеро штормило, но и лезть в него у меня никакого желания не было. Как оказалось — не только у меня.
— Холодно! — поёжилась Ирена и улеглась на лежак. — Разомни меня и побегу.
— Когда у тебя уже сборы закончатся? — тяжко вздохнул я, опустился на корточки и занялся левой голенью девчонки.
— Послезавтра отборочные соревнования стартуют. Если хорошо покажу себя на городском уровне, поеду на вседержавные. Соскучишься по мне за две недели?
— Нет.
— Мог бы соврать, что соскучишься! Вот возьму и специально плохо выступлю. Назло тебе буду каждый день на пляж приходить!
— Угу, я совру, а ты поверишь и плохо выступишь. Вот смеху-то будет!
— Ну я же не совсем дура! — глянула назад Ирена.
Я потянулся шлёпнуть её по заднице, чтобы не вертелась, но вдруг обнаружил, что на пляже мы теперь не одни. Длинноногие и преимущественно тощие лесные эльфийки встали чуть поодаль и пялились на нас самым беззастенчивым образом. Узнал их сразу: подружки Ирены!
— Ты их позвала? — прошипел я девчонке.
— Ага, — подтвердила эльфийка. — Поспорила, что ты меня на всеобщем обозрении лапаешь. Так что побольше нежности, дорогой!
Белобрысая дурында наслаждалась происходящим, ну а у меня настроение в один момент ниже плинтуса упало. Прекрасно ведь представляю, как «глухой» телефон работает — вот пойдут гулять слухи, и либо тренер этих пигалиц отношения выяснять придёт, либо того хуже — её родители на меня нажалуются.
Развёл, понимаешь, шуры-муры в рабочее время и на рабочем месте!
Я не удержался и ущипнул эльфийку, но та перетерпела боль, ещё и улыбнулась шире прежнего.
— Ты такой страстный!
— Ой, да иди ты уже!
— Сначала плечи разомни!
Когда Ирена и её подружки утопали с пляжа, я отправился на спортплощадку, но избиение боксёрского мешка особого удовлетворения не принесло, поэтому забежал в озеро и, уверенно рассекая волны, доплыл до буйков и вернулся обратно. Вышел на берег, обсох и достал газету, но бумажные листы едва не вырвало из рук, пришлось свернуть их и приступить к штудированию шахматного учебника.
Пришли волейболистки и почти сразу ушли, поскольку на таком ветру играть было самое меньшее некомфортно. Рыбаков на каменной насыпи сегодня не было, лодочная станция не открылась, а к обеду и вовсе с неба полетела противная холодная морось — тогда пляж опустел окончательно.
Пришёл Эд в своей обычной одежде — цветастой рубахе с коротким рукавом, брюках-бананах и кроссовках, протянул руку, позвал обедать.
— Сразу оба-двое? — удивился я.
— Всё! — махнул рукой островной орк. — Избушку на клюшку! Нелётная погода!
В столовой нам повстречался Борис.
— Поможете машину разгрузить? — спросил играющий тренер регбистов. — Сейчас цемент привезут, а дождь моросит, на улице не бросишь.
— В мешках? — уточнил Эд. — Нормально. Подсобим.
Но в мешках — не в мешках, а я переоделся обратно в шорты и правильно сделал: иначе бы точно в цементной пыли штаны и олимпийку перепачкал.
Машину разгрузили за четверть часа, и домой я отправился с кульком цемента. Думал, заняться сооружением основания под печь, но в общежитии дожидалась повестка от следователя, пришлось бросать всё и ехать в прокуратуру, куда меня вызвали прояснить какие-то вопросы касательно вчерашней стычки с троицей хулиганов.
Ничего я прояснить не смог, но зато и времени на всё про всё ушло не так уж и много. По возвращении нашёл старое ведро и мастерок, позаимствовал чуток песка из песочницы, развёл раствор и в два счёта соорудил из припасённых кирпичей фундамент для печи.
Не стену же выкладывал — тяп-ляп и готово. Пол газетными листами застелил, даже не насвинячил особо.
Газету я использовал старую, с презентованным же Иреной выпуском «Нелюдинского рабочего» завалился на кровать. Недавний инцидент с товарняком был упомянут, но никаких подробностей в заметке не приводилось, о сходе с рельс локомотива и вагона пассажирского состава и вовсе не говорилось, зато вся первая полоса оказалась посвящена тлетворному влиянию иностранной пропаганды, которая играет на самых низменных чувствах и в первую очередь нацелена на неокрепшие умы молодёжи.
Я лишь ухмыльнулся, но вчитался в текст и озадаченно хмыкнул. По всему выходило, что сотрудники госбезопасности вскрыли подпольную ячейку йети, активных участников которой подозревали сразу в нескольких случаях саботажа и намеренной порчи оборудования железной дороги.
  
Сразу вспомнилась стычка с грузчиком, вот и задумался, не имеет ли тот отношения к позавчерашней аварии на грузовой станции. И если так, не мог ли я её предотвратить, проявив гражданскую сознательность и дав показания, а не предпочтя отмолчаться.
Впрочем, этот неприятный вопрос занимал меня не так уж и долго: вскоре я задремал, а после и вовсе уснул.