Меня зовут Гудвин (СИ)

Скамейки в сквере оккупировали букинисты, нумизматы и прочие коллекционеры — всем на них мест не хватило, и кто-то выложил дипломаты и чемоданы прямо на асфальт дорожек, а кто-то раскладывал книги, журналы и пластинки по газетам и картонкам. Народу было просто не протолкнуться, и приходилось беспрестанно раздвигать книголюбов, филателистов и меломанов — в иной раз задержался бы поглазеть на монеты, ну а сейчас пёр едва ли не напролом. С пивом я определённо погорячился, срочно требовалось прилечь.
  
На пляже я поздоровался с парочкой островных орков, приглядывавших там сегодня за порядком, и с их разрешения завалился на подтащенный к вышке спасателей лежак. Одежду, дабы не проснуться без документов и денег, свернул и устроил под головой, лицо от солнечных лучей прикрыл газетой.
Нельзя сказать, будто уснул в тот же самый миг, но очень скоро шум голосов отдыхающих, их отрывистые крики и музыка начали стихать и размазываться, а после если и не смолкли окончательно, то отодвинулись на задний план.
— Гудвин, вставай! Сгоришь!
Я аж вздрогнул от неожиданности.
— Идём купаться!
Но я и не подумал подняться, вместо этого приподнял край газеты, посмотрел на Ирену и вернул лист на место.
— Ты тут откуда?
— Девчонки сказали, что мой орк на пляже дрыхнет, вот я и пришла тебя проведать. Пошли купаться!
— Я не твой орк, я свой собственный!
— Не придирайся к словам! Идём! — Эльфийка обеими руками вцепилась в моё запястье и потянула с лежака, но ничего этим не добилась. — Ну идём же, сгоришь!
— Отстань, пожалуйста! — вежливо попросил я. — Я сутки не спал, а тут ты!
— Не капризничай! — потребовала Ирена. — А то перегреешься и солнечный удар схлопочешь!
Я не выдержал, убрал газету и сел, девчонка ойкнула.
— А с клыками у тебя что? Неужто вырвал⁈
Пришлось растянуть губы в улыбке, эльфийка задумчиво хмыкнула.
— Знаешь, а тебе идёт. Ты только сильнее их не укорачивай. Ты ж орк, а не жвачное!
— Ну тебя! — отмахнулся я и двинулся к озеру, благо располагалась вышка спасателей неподалёку от кромки воды и не пришлось лавировать меж расстеленных на песке покрывал.
А вот забежать с разбегу мешали многочисленные отдыхающие, и я принял во внимание немалый риск кого-нибудь из них затоптать, зашёл степенно, окунулся с головой и вернулся к дожидавшейся меня на берегу Ирене.
— А ты чего?
— Мне на тренировку пора, — ответила девчонка. — Просто пришла тебя от солнечного удара спасти. Я молодец?
— Молодец, — признал я, поскольку иначе мог продрыхнуть тут до вечера. — А теперь кыш!
— Но завтра всё в силе? Выходишь на работу?
— Выхожу, — подтвердил я и сел, чем Ирена и не преминула воспользоваться: наклонилась и будто напоказ чмокнула меня в щёку.
— Иди уже! — отмахнулся я газетой, а после столь же демонстративно вытер след поцелуя.
Вот же пристала!
Эльфийка ушла, я взглянул на зависшее в зените солнце и решил, что в самую жару копать картошку — это перебор, поэтому одеваться не стал и погрузился в чтение. Передовица оказалась посвящена нормализации железнодорожного сообщения с Большой землёй — последствия какой-то там аварии были полностью устранены, в её причинах разбиралась специальная комиссия. Поставки товаров народного потребления возобновились в полном объёме, в то время как перевозку промышленных грузов и почтовых отправлений граждан обещали начать в самое ближайшее время.
Между строк читалось «после дождичка в четверг», хотя мне это могло показаться из-за вновь навалившейся сонливости. Я зевнул раз и другой, потом вновь опустил газету на лицо, но толком задремать не успел.
— Дрыхнешь в рабочее время? — укорил остановившийся рядом человек.
— Никак нет, товарищ страшный лейтенант! — отозвался я, узнав голос. — Я дрыхну на правах отдыхающего в свой законный выходной.
— Так твоя смена вчера была? — уточнил участковый инспектор милиции старший лейтенант Давыдов.
Захотелось приподнять край газетного листа, но я переборол этот порыв и подтвердил:
— Именно.
— Отлично, ты-то мне и нужен! Вчера на пляже сразу у нескольких компаний отдыхающих были украдены денежные средства и ценные вещи…
Тут уж я не удержался, опустил верхний край газетного листа до переносицы и уточнил:
— Тоже я?
— Разбираемся! — хмуро глянул на меня сверху вниз инспектор. — Есть что сказать по этому поводу?
— Чужого не беру.
— Видел кого-нибудь подозрительного?
— За сохранность имущества посетителей администрация ответственности не несёт! — отрезал я, но только Давыдов развернулся, как поспешил его остановить. — Погодь, старшой! Тролли вчера на катамаране приплывали. Драку устроили, разнимать пришлось.
— Что за тролли?
— Озёрные. Молодые, тощие. Опознать не сумею, если ты об этом.
— Бортовой номер катамарана запомнил?
— Нет. Катамараном мой напарник занимался. Он завтра выйдет, ну или в кадрах адрес узнай. Эдом его зовут. Эдуардом, значит.
Старший лейтенант Давыдов раскрыл планшет и сделал там пометку, после чего спросил:
— Ну и чего ты этим добился?
— Чем? — разыграл я удивление.
— От побоев мог бы отвертеться и без того, чтобы подставлять молокососов под статью, — прямо заявил участковый.
— Я просто исполнял свой гражданский долг.
— Ну а в итоге что? Парней поставили на учёт, дело передали на рассмотрение актива школы. Вот пожурят их на собрании, а через месяц все об этом забудут.
— Прискорбно, — вздохнул я и снова закрылся газетой.
— Прискорбно другое: Коробейников-то тебе этого теперь не забудет.
Старший лейтенант Давыдов ушёл, а я тяжко вздохнул, уселся на лежаке и начал собираться. Не могу сказать, будто так уж обеспокоили слова участкового, но и настроения они мне тоже отнюдь не улучшили.
Подошёл один из спасателей, спросил:
— Чего мент хотел? Опять из-за тех эльфёнышей кишки мотал?
— Не, — мотнул я головой, натягивая кроссовок. — Вчера тут отдыхающих обчистили, вот у него вопросы и возникли. Который час, кстати?
Островной орк глянул на запястье с «командирскими» часами и сказал:
— Четверть третьего.
— О! Бежать пора. — Я быстренько собрался и указал в сторону каменной насыпи. — Сады ведь там? Есть напрямую дорога?
— Есть, — подтвердил спасатель, и так оно и оказалось, вот только за небольшой тополиной рощицей располагалось садовое товарищество «Металлург» и лезть в одну из дыр в заборе я не рискнул, опасаясь заблудиться, а попытка пройти по берегу успехом не увенчалась, поскольку после дикого пляжа потянулись заросли камыша. На болото уходила тропинка, но проверять, куда именно она ведёт, я не пожелал, вернулся и обогнул садовое товарищество с противоположной от озера стороны. Минут через десять на глаза попались ворота с вывеской «Медик», по случаю выходного дня распахнутые настежь, вот туда я свои стопы и направил.
Не тут-то было.
— Ты куда это лыжи навострил? — немедленно поинтересовался куривший на лавке пожилой гном.
— Сторож, что ли? — уточнил я.
— На общественных началах, — с важным видом подтвердил тот и затушил папиросу, вдавив её в консервную банку с песком. — Так куда и зачем?
— Седьмой проезд, пятый участок, копать картошку. Ещё вопросы?
— А ты чей будешь?
— Я свой собственный, — заявил я, выудил из кармана служебное удостоверение и предъявил его в развёрнутом виде. — Гляди, борода! Тоже в каком-то роде медик.
  
Мне разрешили проходить, и я двинулся меж заборов по не слишком-то и широкому проезду — заросшему травой и с двумя неглубокими колеями. За высокими заборами начинали желтеть вишни и яблони, пахло печным дымом — не иначе кто-то топил баню, а ещё порыв ветра принёс запах шашлыка. Где-то играл то ли радиоприёмник, то ли магнитофон, слышались детские голоса. Один из боковых проездов полностью перегородила синяя легковушка, дальше в огороде латал крышу голый по пояс мужик, в другом месте на глаза попались две тётки в купальниках.