Меня зовут Гудвин (СИ)

— Не тот случай.
Пришлось вытягивать из салона носилки, укладывать на них пациента и грузить в машину, благо с этим помог Гоша.
— Придерживай его, Гудвин, — распорядился Юз.
— А чего ремней нет? — удивился я.
— Да потерялись куда-то, — последовал беспечный ответ.
— Топора — нет, ремней — нет, — проворчал я. — И как в таких условиях работать?
— Не напрягаясь! — отозвался тёмный эльф и взболтал в бутылке водку, но пить пока что не стал.
  
Я не утерпел и спросил:
— Слушай, а ни разу пациенты не жаловались, что врач к ним под хмельком приезжает?
Юз рассмеялся.
— Да ты что! Для нашего контингента — это как знак качества! Если кто-то может пить прямо на работе — значит, о-го-го какой спец!
Понять, шутит он так или говорит на полном серьёзе, я не сумел, а дальше мы подъехали к отделению травматологии, и Гоша вновь взялся помогать мне с носилками. Но только вытянули их из салона, и встрепенулся ушибленный орк.
— Где? — резко вскинулся он, но ожидаемого продолжения «где я⁈» не последовало. — Деньги где⁈
Островной орк удивлённо распахнул глаза и вдруг взвыл:
— Грабят!
Я и глазом моргнуть не успел, как он сграбастал меня и стиснул сильными пальцами предплечье. Хватка оказалась воистину стальной, но я и сам хлюпиком не был, и на курсах полузабытые навыки освежил, вот и не позволил орку развить успех — не только высвободился, но и в свою очередь заломил дебоширу руку за спину, а после навалился сверху всем своим немалым весом, фиксируя.
Тот задёргался, забился, не в силах высвободиться, взвыл:
— Порву, падла! Конец тебе! Отпусти, сука! Голову отрежу!
Бессвязные крики перемежались матом, но стоило только показаться в поле зрения выбежавшему из приёмного покоя травматологии милиционеру, как орк вмиг угомонился и нажаловался:
— Товарищ лейтенант, они меня ограбили! Очнулся, а этот по карманам шарит!
Я мысленно чертыхнулся и отпустил переставшего вырываться пациента, а тот немедленно продемонстрировал вывернутые карманы.
— Вот!
— В таком виде его подобрали, товарищ лейтенант, — заявил Гоша.
— Что подтвердит звонивший в ноль-три! — добавил Юз, не спеша приближаться, дабы милиционер не уловил запаха перегара.
Островной орк и не подумал угомониться.
— Ничего не знаю, он по карманам шарил! Вы обыщите его, обыщите! У меня получка была! Сто пятьдесят рэ! И часы с руки сняли!
Юз брезгливо поморщился.
— Судя по состоянию кожных покровов, травма была нанесена несколько часов назад, что подтвердит любой компетентный специалист.
Орк крутанулся на месте и чуть не упал, навалился на автомобиль.
— Ишь, заливает! Покрывает подельника! Да все они одна шайка-лейка! Настаиваю на немедленном обыске!
Лейтенант пригласил двух понятых, пришлось выкладывать из карманов служебное удостоверение, ключи и ссыпать на крышу машины мелочь.
— Всё.
— Значит, в машине скинуть успел! — заявил наш беспокойный пациент. — Вы машину тоже обыщите!
Юз даже протрезвел как-то разом.
— Немедленно прекратите паясничать! — потребовал он голосом оскорблённого до глубины души профессора.
— Ты как со мной разговариваешь? Хорошенькое дельце! Им жизни спасать положено, а они карманы чистят! — И даже когда осмотр машины ничего не дал, орк угомониться не пожелал. — А всё равно заявление напишу! Пусть деньги возвращают!
Лейтенант тяжко вздохнул и признал:
— Ваше право!
— Именно! Моё право!
— Только сначала попрошу пройти на медицинское освидетельствование, — указал на крыльцо милиционер. — Нахождение в публичном месте в состоянии алкогольного опьянения является административным правонарушением. Равно как и нецензурная брань.
Орк попятился, но санитары-понятые мигом взяли его под руки.
— Свои пятнадцать суток ты честно заработал! — хохотнул Гоша и полез за сигаретами.
— Вы полегче с ним, — попросил Юз таёжных громил. — У него ушиб головы.
— Я буду жаловаться! — заблажил орк. — Это круговая порука! Всех посадят!
— Такой будет, — кивнул лейтенант.
— Он меня убить угрожал, — напомнил я. — При свидетелях!
— На этом дело не построишь.
Я хмыкнул, сказал коллегам:
— Давай технический перерыв устроим, — и отправился в приёмный покой.
Показал дежурному травматологу предплечье, на коже которого ещё просматривались оставленные пальцами пациента следы, и получил заключение о лёгком вреде здоровью, после чего накатал заявление о нападении и угрозах. Жалобу я вручил лейтенанту, а дальше мы вновь поехали по вызовам, так до самого окончания смены и проездили.
— Хуже только дежурство с субботы на воскресенье, — поведал мне Гоша, когда мы по пути в больницу завезли Юза домой.
Голова после ночного дежурства у меня была попросту чугунной, контрастный душ если и помог взбодриться, то лишь самую малость. Выпил кофе в столовой, и разве что сердцебиение участилось, глаза же так и продолжили слипаться. Ещё и на курсах сделали втык за вчерашний прогул. Как оказалось, следовало посещать занятия либо утром, либо вечером, а не либо вечером, либо утром следующего дня, как мне почему-то подумалось.
Пришлось пообещать ознакомиться с темой самостоятельно, что я во время перемены между лекциями и сделал, отыскав среди сокурсников гнома с удивительно ровным и разборчивым почерком.
По окончании занятий поехал в зубной кабинет и там испытал немалое облегчение, когда Модест Карлович после внимательнейшего изучения медицинской справки кивнул:
— Годится!
Я незамедлительно отсчитал шесть десяток, но дальше всё пошло немного не так, как мне того бы хотелось.
— Да какое ещё обезболивающее? — рассмеялся гном. — Бог с вами, голубчик! Не рвать же их будем — всего-то чуть-чуть подпилим. До нервов дело не дойдёт.
Это его «немного» в итоге затянулось на два часа, и я раз сто пожалеть успел о своём опрометчивом желании исправить прикус столь радикальным образом. Такое впечатление — не клыки подрезали, а в черепе дырки сверлили.
— И это с современным оборудованием, а представьте, каково было сто лет назад! — приободрил меня Модест Карлович, но ни о чём таком думать я не желал, и без того чувствовал себя паршивей некуда.
Но высидел, не убежал. Вытерпел.
— Пробуйте! — разрешил стоматолог.
Я стиснул челюсти и поразился непривычным ощущениям. Вроде бы всё ровно то же самое, но давит в одних местах и не давит в других. Модест Карлович задал несколько вопросов и то ли подпилил, то ли просто отшлифовал один из клыков, после чего мне осталось лишь развести руками. Рот закрылся так, словно я вернулся в своё прежнее тело. Пропало напряжение лицевых мышц — прежде его и не замечал даже, а вот ушло оно, и хорошо. Замечательно просто!
Модест Карлович улыбнулся и попросил:
— Минуту!
Но минутой, конечно же, не обошлось, шлифовал и полировал мои клыки стоматолог никак не меньше четверти часа, заодно прошёлся и по остальным зубам. После протянул зеркало на длинной ручке.
— Принимайте работу!
Я поглядел на своё отражение и сразу отметил, что лицо теперь выглядит чуть уже прежнего. Клыков видно не было, но попробовал улыбнуться, и они немедленно натянули губы, проглянули наружу, оказались заметно короче и много острее прежнего.
— Замечательно просто! — заявил я, возвращая зеркало, и подвигал из стороны в сторону нижней челюстью. Тоже полный порядок.
— Во избежание излишнего внимания сотрудников охраны правопорядка советую носить с собой справку о медицинских показаниях к проведённому вмешательству, — предупредил Модест Карлович. — Ну или просто в их присутствии не улыбаться.
— Справку в двух экземплярах сделал, — сказал я, за сим мы и распрощались.
  
Был первый час дня, голова у меня попросту трещала и невыносимо хотелось спать, поэтому ни в какое садовое товарищество я не поехал и отправился на пляж. Там, выстояв небольшую очередь у пивного ларька, купил и в несколько длинных глотков выдул кружку светлого, а после приобрёл в газетном киоске сегодняшний выпуск «Нелюдинского рабочего» и поспешил к озеру, чувствуя, как мягко, но неотвратимо накатывает опьянение.