Меня зовут Гудвин (СИ)

Чуть в стороне высилась водонапорная башня, по земле от участка к участку тянулись ржавые трубы полудюймового диаметра. Судя по столбам с проводами, было проведено в садовое товарищество и электричество. Да и строения поначалу относились скорее к особнякам, нежели к садовым домикам. Но — только поначалу. По мере удаления от ворот стали встречаться преимущественно летние хибары и строительные вагончики, а то и вовсе всё ограничивалось сараями для инвентаря.
  
Постепенно наметился явственный уклон к озеру, но приближаться к нему не возникло нужды — свернув в боковой проезд, я перешёл через вкопанную в землю трубу, по которой пустили тёкший в канаве ручей, и вот уже — пятёрка на заборе.
— Э-гей, хозяева! — крикнул я, не спеша распахивать калитку. — Есть кто дома?
— Гудвин? — отозвалась Людмила. — Заходи!
Я и зашёл. Людмила встретила в слитном купальнике и с ведром картошки в руке. Во дворе на расстеленном по земле брезенте уже было рассыпано некоторое количество клубней, и я развёл руками.
— А чего не подождали?
— Так у меня помощник есть! — рассмеялась дамочка, и её крупная и по понятным причинам чуть отвисшая грудь колыхнулась. Я поспешил отвести взгляд и воспользовался моментом, осмотрелся.
Выстроенный на участке дом был самым обычным садовым скворечником с кирпичным первым этажом и крытой шифером островерхой крышей. Сарай основательностью тоже не поражал, но зато к нему притулилась небольшая баня. И конечно же — не обошлось без всем известного деревянного домика в дальнем углу. Всё остальное место, за исключением небольшого цветника, было занято грядками, да ещё росли у забора молодые вишни.
— Сменную одежду не взял? — спросила Людмила. — Дать что-нибудь?
— Если только обувь, — решил я и стянул майку.
Дамочка отыскала для меня шлёпанцы, которые оказались почти не малы, и я избавился от штанов, благо чёрные семейные трусы были не только достаточно длинными, но и вполне приличными на вид.
— Стой! — насторожилась кадровичка. — А с лицом у тебя что? Клыки вырвал?
— Не совсем. — Я растянул губы в улыбке, позволяя разглядеть укороченные клыки и предупредил: — У меня и справка есть, что иначе прикус не выправить было!
— Как на смену выходить будешь, с собой возьми, — посоветовала Людмила. — И зайди ко мне, в личном деле отметку сделаю.
— Мам, ну ты где⁈ — послышался детский голос откуда-то из-за дома.
— Иду, сынок! — отозвалась дамочка и позвала меня за собой: — Пошли!
Помощником Людмилы оказался темноволосый мальчишка лет десяти, при виде меня он аж присвистнул.
— Ну ничего себе! Мам, да мы с ним в полчаса управимся! Я ещё к бабушке уехать успею!
— Посмотрим, — улыбнулась Людмила и вручила сыну пустое ведро. — Давайте дальше сами, я обедом займусь.
Она ушла, а я вооружился вилами и завис, припоминая, что именно следует делать. Впрочем, долго моё замешательство не продлилось, и пусть это тело ничем подобным в своей жизни определённо не занималось, но я-то в юности немало на огородах времени провёл, вот и втянулся.
Сын Людмилы выбирал картофель из земли, складывал его в вёдра и таскал на брезент, а попутно болтал без умолку, благодаря чему я узнал, что зовут его Игорь, папа уже месяц в командировке, а сестра учится во вторую смену, поэтому в сад её не взяли, вот он за неё и отдувается, хотя должен был сразу после школы уехать с ночёвкой к бабушке.
Припекало не на шутку, и очень скоро я упрел, поэтому свернул из газетных листов две шапочки — одну нахлобучил на голову, вторую вручил своему помощнику. Ряды картофеля занимали немалую часть участка, пришлось повозиться. Время от времени к нам из дома выходила Людмила, но уж лучше бы она, право слово, на глаза мне лишний раз не попадалась.
Наличие мужа и двоих детей на её привлекательности никоим образом не сказалось, а купальник — не платье, тут даже перемножение двузначных чисел особо не помогало. И это было воистину странно, ведь Эля при всех своих статях меня даже близко так не заводила. Неужто, так и обречён теперь сохнуть по человеческим женщинам?
Или всё дело в том, что Людмила — именно женщина?
Я ж только с виду двадцатилетний зелёный лоб, а на деле предпочтения из прошлой жизни притащил, не успели они новыми реалиями отшлифоваться!
Обдумал эту мысль со всех сторон, и как-то разом полегчало. А там и грядки закончились, я взял второе ведро, и очень скоро мы выбрали всю картошку. Ботву стащили в одну кучу и отправились обедать. Садиться за стол в одних трусах я не стал и сначала оделся. Ещё уличным рукомойником воспользовался.
— Пирожков нажарила на скорую руку, — сказала Людмила. — Помню, ты мяса не ешь, поэтому сделала с рыбой.
— А с повидлом? — обеспокоился Игорь.
— С рыбой, повидлом, морковью, капустой и яйцом, — перечислила кадровичка, накинувшая в доме поверх купальника халат. — Самые крупные — с рыбой.
С них я и начал. Игорю выделили бутылку «Колокольчика», мне налили чёрного крепкого чая.
— Очень вкусно, — похвалил я стряпню после третьего пирожка. — А сами вы чего?
Людмила отмахнулась.
— Нахваталась, пока готовила.
Но я всё равно переключился на пирожки с другой начинкой и ещё подумал, что с учётом обеда брать за пустяковую в общем-то работу десять рублей — это как-то не по-христиански.
Игорь наскоро перекусил, выдул газировку и выбежал во двор.
— Я к бабушке! — крикнул он и покатил велосипед к калитке.
— Домой позвони, напомни Насте, что я её жду! — Людмила опустилась на табурет и пояснила: — Здесь ночевать будем. Если дождь соберётся, хоть картошку накроем.
— Хорошо тут у вас, — заявил я, раздумывая попробовать ли пирожок с яблочным повидлом или лопну. — Вроде в городе, а воздух свежий.
— Скажешь тоже — свежий! — рассмеялась Людмила. — Сплошной дым!
— Так осень, листву жгут, — пожал я плечами и всё же взял ещё один пирожок. — Вот разбогатею и где-нибудь поблизости дом куплю.
— А чего ждать? Хоть сейчас участок получай!
— Да ну? — не поверил я. — И даже очереди нет?
— Очередь есть, — признала кадровичка. — Но все получше места хотят, а как озеро поднялось, так из-за грунтовых вод на крайних участках только осока и растёт. Вот закончится испытательный срок, и пиши заявление — выделят.
— Так просто? — озадачился я.
— Так просто, — подтвердила Людмила. — Эти бесхозные участки за нашей больницей числятся — пока их не распределят, новых не выделят. Чуть ли не силком сотрудникам втюхивают, но дураков нет на себя такую обузу взваливать.
— Удивительно, — покачал я головой.
— Это что! — махнула рукой дамочка. — Удивительно, что тебе это интересно. Обычно пенсионеров к земле тянет.
Я допил чай и покачал головой.
— В земле ковыряться — это не моё. Но я бы баньку поставил…
— Точно! — перебила меня Людмила и даже стукнула пальцами по краю столешницы. — Дрова для бани заказать забыла! Совсем голова дырявая стала! — Она посмотрела на меня и спросила: — Дрова наколешь?
— Наколю, — кивнул я. — Топор есть?
— Всё есть. Колоть некому.
— Обращайтесь.
Кадровичка поднялась из-за стола и ушла в комнату, вернулась с кошельком, выложила на стол две синие пятёрки. Я подумал-подумал и взял одну из них, а вторую отодвинул.
— Пяти рублей за глаза.
— Да как же? Мы на десять договаривались!
— Тут работы всего ничего было! — фыркнул я и встал с табурета, ясно давая понять, что своего решения менять не намерен.
— Возьми! — потребовала Людмила.
— Не-а. Мы так-то и о пирожках не договаривались.
— Бери! Ещё дрова наколоть нужно будет и огород на зиму перекопать!
— Сделаю. Аванс не нужен.
  
— Тогда пирожки возьми. Я столько наготовила, а ты почти ничего не съел!
Отказываться я не стал и очень скоро вышел за калитку с пакетом в руке и пятёркой в кармане. Постоял чуток на перекрёстке и двинулся к озеру. Судя по запущенному виду, участки на двух последних проездах стояли бесхозными, а к самым крайним и вовсе вплотную подступила стена камышей. По границе одного тёк заглублённый в канаву ручей, я легко перебрался через покосившийся сетчатый забор, продрался сквозь разросшиеся кусты и огляделся.