Меня зовут Гудвин (СИ)

Удержаться от крепкого словца удалось лишь в силу того, что заранее решил во что бы то ни стало сохранять спокойствие, и даже так физиономию перекосило красноречивей некуда, пришлось в ответ на вопросительный взгляд кадровички пояснить:
— Накрылась подработка! Медным тазом, ага!
— Ты по ночам подрабатывал? — озадачилась Людмила.
— По утрам, — вздохнул я. — С половины седьмого до половины восьмого. И через день я там никому не нужен, так что тридцатка в месяц чистых убытков.
  
— Медперсоналу за ночные часы доплата в размере тридцати пяти процентов полагается, а в скорых и неотложках и вовсе половину доплачивают. С десяти до шести — это восемь часов… — Она открыла верхний ящик стола и вытащила из него здоровенный калькулятор, потыкала пальцами в клавиши и объявила: — Итого к твоему окладу двадцать шесть рублей в месяц доплата выходить будет.
Сто шесть рублей и двадцатка за пси-разряд сверху?
Вроде бы неплохо, но я поморщился.
— Доплата сегодня есть, а завтра её нет, да и расчёт только в октябре…
Людмила рассмеялась.
— Что такое? — озадачился я.
— Да просто не похож ты на орка, который каждую копейку считает! Так и скажи, что ночные смены семейной жизни помехой станут!
— Какой ещё семейной жизни? — буркнул я. — Не захомутали меня пока!
— А как же Эля из терапии?
Слухи по больнице распространялись быстрей заболеваемости в эпидемию гриппа, и хоть ничего объяснять тут было и не нужно, я всё же доверительно подался вперёд.
— Только между нами: с Элей у нас чисто деловое соглашение. Я слежу, чтобы никто руки не распускал, а она мне дворником в семейное общежитие устроиться помогла.
На кой чёрт разоткровенничался — не понял и сам. И уж не знаю, поверила мне Людмила или нет, но глянула она в ответ насмешливей некуда.
— И теперь ты этой подработки лишишься?
Я покачал головой.
— Не этой, другой.
Кадровичка удивлённо распахнула глаза.
— Сколько же их у тебя?
— Было три — теперь, получается, две будет. — Я с тяжким вздохом поднялся со стула. — Ладно, пойду двор мести, раз день свободный выдался. Да! Мне теперь когда на смену выходить? И в какое время?
Людмила проверила табель и сказала:
— Завтра в восемь. — После не утерпела и полюбопытствовала: — И на что копишь, если не секрет? Или занять себя нечем?
— Занятий у меня — хоть отбавляй! — рассмеялся я. — Спортом увлекаюсь, в шахматы играю, в библиотеку хожу. А коплю на зубы. Прикус буду исправлять, но по моим показаниям только в частный кабинет идти.
Дамочка прищурилась.
— А на субботу у тебя какие планы?
Я принялся загибать пальцы.
— Среда, пятница, воскресенье… Дежурю в ночь, потом на курсы… Освобожусь после одиннадцати, и день свободен. А что?
— Картошку выкопать надо. Сотки две, наверное. С меня десять рублей и обед. Интересует?
Я не удержался и кинул взгляд на её обручальное кольцо.
— А муж что же?
— А муж объелся груш! — отшутилась Людмила. — Так возьмёшься или не по тебе руки мозолить?
Выразительно глянув на свои ладони, я и улыбнулся.
— Возьмусь, чего нет-то? Куда и когда?
— А как отоспишься, так и приходи.
Людмила продиктовала адрес, я внёс его в записную книжку, заодно узнал, что огород находится в садовом товариществе на берегу озера — буквально в пяти минутах ходьбы от динамовского пляжа. Кивнул и пообещал быть как штык.
«Точнее — как лопата. Штыковая!» — хотел пошутить, но задребезжал телефонный аппарат на столе, поэтому ушёл, молча притворив за собой дверь.
Двор мести нисколько не хотелось, поэтому отправился в стационар, дабы проведать своих приболевших коллег. В особенности меня интересовало состояние Жоры, но наш водитель в больнице так и не объявился. Не удалось застать в больнице и Дарью, поскольку эльфийку уже перевели на домашнее лечение. А вот дядю Вову ещё только выписывали, и я задержался его подождать.
Упырь заметно похудел и ещё даже сильнее против обычного осунулся, но выглядел при этом несказанно более живым. Не знаю, с чего это взял. Показалось.
— Нормально тебя прокапали, — отметил, когда мы зашагали по больничному коридору.
Дядя Вова хохотнул.
— Дробное питание творит чудеса!
— В смысле? — озадачился было я, но сразу высказал пришедшее на ум предположение: — Тебе месячную норму крови по чуть-чуть теперь скармливают?
— Весь сентябрь так кормить будут, — с довольной улыбкой подтвердил упырь. — И там не месячная, а трёхмесячная получится. Усиленное дробное питание — это, доложу тебе, большое дело!
Я не удержался и фыркнул.
— А чего не на постоянке так? Кровь в дефиците?
— Ну ты уж совсем-то систему снабжения не принижай! — усмехнулся дядя Вова. — Всё дело в том, что при таком рационе слишком высок риск заполучить зависимость. А шансы на возвращение к трезвому образу жизни после этого, прямо скажем, невелики. Совсем как в анекдоте про пятьдесят на пятьдесят. Знаешь такой?
— Угу, — подтвердил я.
— Так что я до конца месяца под особым надзором и раньше октября на работу точно не выйду.
Мы спустились с больничного крыльца, и я вздохнул.
— Ну и ладно. В неотложке пока поработаю. Продержусь, поди, две недели ночных смен.
— Широко шагая, можно порвать штаны! — многозначительно изрёк в ответ дядя Вова и пояснил свою мысль: — Тебе не о ночных сменах беспокоиться стоит, у тебя допрос под медикаментозным гипнозом сегодня!
Я махнул рукой.
— Должны прикрыть.
— Уж профорг прикроет, так прикроет! — скривился упырь, достал из кармана пачку сигарет, поглядел на неё и сунул обратно, не став закуривать.
— Лишние аллергены? — предположил я.
Дядя Вова отмахнулся.
— Да какие там аллергены? Просто жизнь и без того острее некуда чувствую, чтобы ощущения такими вот приправами подстёгивать.
— Ну и лови момент, — посоветовал я. — Бабёнку заведи…
— Одну? — приподнял брови дядя Вова. — Ты меня недооцениваешь! — Он покачал головой, а потом вдруг спросил: — На третий пси-разряд переходить собираешься вообще?
Я так на него и вылупился.
— Перейду со временем, не так же сразу!
— А чего тянуть?
— А это так легко разве?
— В твоём нынешнем положении — да.
Что-то в голосе собеседника заставило насторожиться, я хмуро глянул на него сверху вниз и уточнил:
— В каком ещё таком положении?
— В пиковом! — улыбнулся дядя Вова. — Сболтнёшь лишнего на допросе и простой высылкой за сто первый километр уже не отделаешься. У тебя ж второй пси-разряд, на рудники поедешь! В лучшем случае на обогатительное производство направят, но там тоже жизнь не сахар. Неспроста же вахтовый метод внедрён!
— Ты так говоришь, будто для получения третьего разряда одного моего желания достаточно!
Упырь кивнул.
— Достаточно. Тебе ж неделю пси-концентрат прокапывали!
— Врач сказал, этого для ускоренного развития экстрасенсорных способностей не хватит!
— Этого — не хватит, — подтвердил дядя Вова. — Но три дополнительных кубика пси-концентрата…
Я озадаченно прочистил горло.
— Ты об ампулах, которые у Михалыча подрезал?
Дядя Вова кивнул.
— Мне чистый пси-концентрат без надобности, — пояснил он, — а тебе может польза выйти.
— Но может и кое-что другое войти! — нахмурился я. — А если я на эту гадость подсяду?
Упырь окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой.
— Не подсядешь. Базу капельницами тебе хорошую заложили, превышать рекомендованную дозу не придётся. Двойного превышения точно не допустим, а это само по себе минимизирует риск развития зависимости.
Я передёрнул плечами.
— А на кой мне третий разряд? Ну, будет доплата не двадцать рублей, а тридцать — и что с того? Прав тоже не принципиально прибавится. Один чёрт — от допроса отвертеться не получится!
  
— Не получится, — признал дядя Вова. — Но с очень-очень большой вероятностью ты сможешь осознавать себя во время гипнотического транса.