Меня зовут Гудвин (СИ)

— Это такой признак третьего разряда?
— Это такой побочный эффект от ударной дозы пси-концентрата, — улыбнулся упырь. — Точнее, в нашем с тобой случае это и будет главным результатом, а развитие экстрасенсорных способностей — уже так, постольку-поскольку.
Я нахмурился.
— А ты-то чего так из-за допроса переживаешь? Это Дашке волноваться надо! Ну и мне за покалеченного инженера… — Я осёкся и озадаченно хмыкнул. — Хм… У него третий разряд, и у меня третий разряд будет. Паритет, однако!
  
Дядя Вова кивнул.
— И это тоже. А переживать мне… — Он пожал плечами. — Да не из-за чего особо переживать. Ну, турнут в какую-нибудь дыру, там поработаю. Занятость у нас в стране полная, милостыню просить нужды не возникнет, со спецобеспечения не снимут. Только это ж всё сызнова начинать придётся, а у тебя в отличие от зелёного молодняка мозги в нужном направлении работают, получишь третий разряд — неплохие варианты для денежной халтуры появятся. А это — связи. Как говорится, ты — мне, я — тебе. Рука руку моет!
— У тебя самого третий разряд! — напомнил я.
— Только пси-энергия восстанавливается исключительно за счёт донорской крови! — скривился упырь и легонько пихнул меня в грудь. — А ты орк в самом расцвете сил! Пожрал, поспал и снова как огурчик!
— Зелёный, в смысле?
— В смысле — отдохнувший и готовый к трудовым свершениям!
— Так-то оно так! — проворчал я. — Но ты-то с чего в успехе уверен? У тебя вообще какое образование?
Дядя Вова улыбнулся шире некуда.
— Высшее у меня образование! Ещё и аспирантом и младшим научным сотрудником побывать успел!
— Высшее, но не медицинское! — парировал я.
— Не медицинское, но смежное. Сам понимаешь, фельдшером кого попало не назначат. Ты-то пойдёшь на медбрата учиться?
— Не пойду, — буркнул я, взвешивая все за и против. — Ладно, допустим! Где колоть будешь?
— Подходи ко мне… — Дядя Вова задумался ненадолго, что-то мысленно прикидывая, потом сказал: — К трём, пожалуй. Да! Подходи к трём!
Он продиктовал адрес и номер домашнего телефона, но когда я достал записную книжку, погрозил пальцем.
— А вот этого не надо! Уж потрудись запомнить!
— Конспирация на грани фантастики! — фыркнул я. — Вот скажи: почему у меня не может быть телефона коллеги по бригаде?
Упырь кивнул.
— Хорошо! Адрес запомни, а номер можешь записать. — Он заглянул в мою книжицу и не удержался от вопроса: — Почему на «у»?
— У — значит, «упырь»! — пояснил я с ухмылкой. — Чего-то другого от орка ожидал?
— Ехидна ты зелёная!
— Ну и запиши у себя ехидной, — фыркнул я, — а в мою систему контактов не лезь.
— У тебя домашнего номера нет, что записывать-то? — резонно отметил дядя Вова и предупредил: — Позвони перед тем, как выезжать. Мало ли.
— Позвоню.
— И натощак приходи!
Упырь потопал к трамвайной остановке, я направился… Нет, не в общежитие. Перво-наперво заглянул в молочный магазин, и разговор с заведующей ожидаемо не задался: получил пинка под зад. Вздорная тётка приняла известие об изменении графика как-то слишком уж близко к сердцу, от предложения отработать завтра с утра отмахнулась и велела проваливать.
Я в отместку от покупок в её магазине воздержался и рубль потратил в хлебном и кулинарии по пути в общежитие. Ещё завернул в хозяйственный магазин и купил навесной замок. Денег было жалко, только иначе никак: всё ж своим углом обзавёлся — нечего там посторонним шастать.
Вернувшись в общежитие, я оглядел небольшой двор с парой скамеек и столиком, песочницей под грибком и парными перекладинами с натянутыми между ними бельевыми верёвками, на которых сохли простыни и наволочки. Территория выглядела чистой и ухоженной, что меня немало порадовало. Не возникло претензий и к цветнику на задах, но вот с торца к двухэтажному зданию притулился навес с мусорным баком и тележкой, для этого самого мусора предназначенной, и благоухало там отнюдь не розами. А кому это всё на помойку вывозить? Ясно и понятно — мне.
От расстройства даже аппетит пропал.
Ну — почти.
Сел за лавочку и приступил к завтраку, а там и тётя Тамара появилась.
— Видишь, как всё тут? — обвела она рукой двор. — Вот чтобы и дальше так было!
Я вяло отмахнулся и спросил:
— Калитка на ночь чего не запирается? Забор высокий, а толку-то с того? Заходи кто хочешь, бери что хочешь!
— Спокойный район, не безобразничают у нас! — заявила в ответ орчиха. — Да и бегать открывать каждый раз — кому это надо?
— Коменданту? — предположил я, сунул в рот остатки булки и стряхнул с ладоней крошки.
— Коменданту не по чину! — отрезала тётя Тамара. — Ночной сторож штатным расписанием не предусмотрен, остаётся дворник!
— Замнём для ясности, — вздохнул я и поднялся с лавочки. — Что там с прилегающей территорией?
— Идём, покажу.
И вот уже с прилегающей территорией в отличие от ухоженного двора всё оказалось не шибко хорошо. Во-первых, она оказалась существенно больше. Во-вторых, не была ухоженной. Всяческого мусора там накидали изрядно, а в небольшом, буквально на десяток тополей, скверике у заднего забора ещё и поблёскивала россыпь битого бутылочного стекла.
— И это тоже на мне? — нахмурился я.
— За тропинкой территория пятиэтажки начинается, там дворник от жилконторы прибирается. И по весне силами жильцов субботники устраиваем, а зимой снегом всё засыпает.
— Ну здорово! И это всё за четвертной?
— За четвертной, прописку и жильё!
— Прописка у меня и так была, а на жильё конура в подвале не тянет!
— Отдельная комната, не койко-место!
Аргумент тётки таким уж весомым мне отнюдь не показался, но тут на ум пришла новая мысль.
— Я ж официально трудоустроен и официально прописан, так? И если меня из больницы турнут, то в общежитии продолжу дворником числиться?
— Это смотря по каким основаниям турнут. Ежели по порочащим, то и отсюда вылетишь, — предупредила комендант и протянула кольцо с двумя ключами: — От входной двери и ворот, — пояснила она. — И приберись тут прямо сегодня. Мне в райисполкоме уже всю душу вынули. И мусор вывези! Сначала — мусор!
— А мешок гороха и фасоли не перебрать? — проворчал я и отправился в свою комнатушку, распахнул дверь, поцокал языком.
Бардак-с!
Перво-наперво я взялся перетаскивать вёдра, тряпки, швабры и чистящие средства под лестницу на второй этаж. Комендант поглядела на это и покачала головой.
— Варвара будет недовольна! — заявила она, явно имея в виду приходящую техничку.
— Переживёт! — усмехнулся я.
— Она — да. А дворника мне нового искать придётся!
Я припомнил мывшего пол тролля и передёрнул плечами.
— Да и на виду это всё не дело оставлять! — заметила тётя Тамара. — Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь из малолетних оглоедов хлоркой отравился!
Мне только и оставалось, что беззвучно выругаться и спуститься к себе. Вглубь комнатушки было не пролезть, но особой нужды в этом и не возникло: вытянул наружу прислонённый к стене лист фанеры, отыскал ручную пилу, пару деревянных брусков, молоток и жестяную банку из-под растворимого кофе с гвоздями и шурупами, поднялся обратно. Попросил тётю Тамару принести портняжный метр, быстренько всё замерил, после чего чуток подрезал фанерный лист и в пять минут прибил сначала бруски, а потом и его, соорудив нечто вроде загородки.
Получилось чуток коряво, но зато инструменты больше не бросались в глаза.
— Как бельмо на глазу! — объявила комендант, уперев руки в боки.
— В следующий ремонт покрасите.
— А вот сам и покрась!
— Краска, кисти, растворитель?
— Всё должно быть. Ищи!
И — да, нашлись. Задубевшая кисть, полбанки коричневой краски — той самой, которой были выкрашены перила, и бутылка бензина обнаружились в фанерном ящике с отметками сургуча и обрывками шпагата. Газетами меня снабдила комендант, я застелил ими пол и под удивлёнными взглядами изредка поднимавшихся и спускавшихся по лестнице жильцов взялся красить фанерный лист.