Иголки да булавки (СИ)

Несколько секунд жалобщицы решали, что ответить, а потом с задних рядов полетело:
— Работать не будем! Пока не выполните!
— Вы перестанете работать, то есть прямо нарушите свои должностные обязанности. Это путь к дисциплинарному проступку. Назовите свои фамилии, я запишу всех для внесения в приказ о служебном расследовании, а вы можете сразу писать объяснительные о причинах отказа выполнять работу. Или все же не будем доводить ситуацию до крайности? Вы сейчас вернетесь на свои места, продолжите работать, а я забуду об этом инциденте?
  
— Почему мы должны работать не на своих машинках и терять в зарплате? — продолжала возмущаться делегация.
Менеджер по оптимизации взялся за телефон:
— Людмила, подготовьте приказ о расследовании дисциплинарного поступка, — с непробиваемым спокойствием произнес Платон. — Какого? Отказ выполнять работу. Укажите в приказе всех, кто выйдет сейчас из моего кабинета. И сразу готовьте на них приказ о вынесении выговора.
— Он еще хуже Темниковой! — бросил кто-то из швей. — Пойдемте! Ничего тут делать!
После обеда Марине снова позвонила Тюрина с просьбой прийти в цех.
— Разве Платон Андреевич не нашел решения?
— Подходите, пожалуйста, — настаивала Тюрина.
В цехе, который всегда считался самым шумным, царила непривычная тишина.
— Почему все машинки стоят? — возмутилась Марина. — Пусть кто-то с чем-то не согласен, но почему остальные не работают?
— Потому что недовольные воспользовались обеденным перерывом и забрали у своих машинок провода. А у нас нет к ним запасных. К старым есть, но к новым те не подходят.
— Это уже слишком серьезно, — строго заявила Марина, обращаясь ко всем присутствующим. — Одно дело, когда кто-то не работает сам, а другое — когда не дает работать другим. Машинки и всех их детали — собственность предприятия. Никто не имеет права что-то просто так отсоединять, забирать и тем более не отдавать.
— А с чего все взяли, что это мы? — зашумели швеи.
— А кто?!
— Мы только поесть отошли, а вернулись — проводов нет, работать невозможно!
— Вообще-то, по бухгалтерии каждая машинка закреплена за каждым поименно, — заявила самая активная из недовольных.
— Как зовут? — уточнила Марина у мастера.
— Света Ломак.
— Мы отвечаем за их сохранность, — продолжала Ломак. — Каждая за свою машинку. И почему мы должны доверять кому-то на них работать? А если сломают? Кому отвечать? Мы не дадим работать кому-то на наших машинках!
— Вам же объяснили, что это временно, — напомнила Марина, — только для выполнения одного заказа.
— Чтобы сломать и одной минуты может хватить! Мы не обязаны отдавать наши машинки! По документам они на нас!
— То есть если документацию переделают, вы вернете провода? — спросила Марина.
— А это мы еще посмотрим! Мы хотим, чтобы нам вернули наши машинки и нашу работу!
— Вы же сами мешаете закончить все быстрее. Дайте вашим коллегам дошить заказ.
— Мы хотим отстоять свои права! Мы и так немного получаем, а тут заплатят еще меньше, чем обычно! Как нам жить вообще?
Конфликт опять дошел до менеджера по оптимизации, тот не стал долго выслушивать недовольных:
— Если через час все провода не вернутся на место, мы вызовем полицию и заявим о краже.
Марине досталось не менее строгое:
— Перестаньте с ними заигрывать.
— Я пытаюсь сохранить в коллективе нормальную рабочую атмосферу.
— Мы даже вид не должны делать, что готовы на уступки.
— А вы действительно вызовете полицию? — поинтересовалась Марина.
— Конечно. Хотя и запасные провода для новых машинок я тоже заказал. Больше нас на таком не поймать. Неизвестно теперь, кто появится раньше: полиция или провода?
Так в этот день ни одна из деталей надувного автомобиля прострочена не была. Однако, и на следующий день работа с места не сдвинулась, хотя провода вернулись к машинкам.
— Мы тоже хотим работать только на своих машинках! — заявили швеи из числа «старичков». — Почему мы должны нести ответственность за поломки из-за других работниц? Верните нам наши машинки.
— Но они плохо берут материал для надувного изделия, — напоминала им Тюрина.
— Тогда официально передавайте новые машинки нам!
— Оформляем передачу машинок официально, — решили соруководители, но неожиданно заартачилась бухгалтерия.
— Зачем мне оформлять такую уйму бумаг, если обмен машинками всего на три дня? Да еще и в пределах одного цеха? — негодовала Корчук.
На уговоры, объяснения и оформительскую волокиту ушел еще один день, а следующим утром вдруг всплыла внутренняя инструкция от головного офиса с запретом предоставлять новую сложную швейную технику в работу сотрудникам, проработавшим на предприятии меньше года. В иной ситуации на данное правило легко закрывали глаза, но не теперь, когда противостояние внутри коллектива обострилось до крайности. Новые машинки пришлось официально и на постоянной основе закрепить за сотрудницами, давно работающими в организации.
— Тогда поднимайте нам расценки за работу! — возмутился лагерь новых работников. — Мы за гроши работать не будем!
— Может, надо не требовать повышения и научиться работать как следует? — усмехались на это «старички».
— Мы не будем работать на таких условиях! — ультимативно заявили обделенные.
— Увольнять, — ответил на это менеджер по оптимизации.
— Я с самого начала говорила, что мы принимаем сомнительный персонал, — напомнила Марина. — Но вы мне ответили, что иначе некому работать. Так что изменилось? Работать по-прежнему некому. Цех уже который день лихорадит, и производство стоит. Увольнение нас не спасет. Тем более в свете грядущей проверки.
— И что предлагаете?
— Договариваться.
— Если хоть раз пойдем на уступки, от нас станут требовать новых и новых.
— Нам нужен мир и хорошая работа хотя бы на время проверки.
— Вот как, — менеджер по оптимизации откинулся в кресле и задумчиво постучал ручкой по столу. — Хотите взять пример с Изольды Борисовны и начать говорить нужные слова в нужное время, не рассчитывая приводить обещания в жизнь? Что ж, пробуйте. Производство ваша сфера.
Отодвинув на время основную работу, Марина ввязалась в переговоры, участие принимали швеи, мастер цеха, бухгалтерия. Дозвонилась Марина даже до Изольды Борисовны. Не раскрывая всей неприятной ситуации, Марина просила о согласовании некоторых моментов под благовидными предлогами. Удалось из задуманного не все, но многое. В результате активной деятельности был издан приказ о начислении недавно принятому персоналу единовременной премии за текущий месяц, для сглаживания разницы в заработной плате.
— Проблемы вы не решили, — заметил менеджер по оптимизации, — а только выиграли время до следующего месяца.
— В нашей ситуации и это важно. Пусть пройдет проверка, потом будем кардинально прорабатывать вопрос, — жестко ответила Марина.
Скепсис менеджера по оптимизации оказался оправданным. Не успела работа наладиться, а старые машинки застрочить в полную мощь, как встали машинки новые.
— Почему этим новеньким скандалисткам назначили премию?! — возмутились опытные работницы. — Они премию не заслужили! Мы ее больше достойны! Значит, нам тоже должны выплатить премиальные! Мы не будем работать, пока тоже не получим премию!
— Видите, к чему привела ваша мягкость, — с укором сказал Марине менеджер по оптимизации. — Действовать в таких ситуациях нужно жестко и решительно.
— Увольнять? — язвительно уточнила его соруководитель.
— Именно так.
— А кто тогда будет шить? Кто качественно выполнит срочный заказ на надувные машины?
— Недовольные и будут. А если отказываются, запускаем процедуру дисциплинарного расследования с увольнением в конце.
  
— В итоге получим уволенный персонал, простаивающие машинки и сорванные сроки выполнения, — возразила Марина.
— Уверен, что страх потерять место окажется сильнее жажды наживы.
— Напрасно вы не берете в расчет ущемленную профессиональную гордость.