Александр II

Поиск выхода из сложившегося противоречия между экономической целесообразностью и политическими соображениями привел к созданию в 1860–1870-х гг. нескольких Податных комиссий (одну из них, в 1871–1872 гг., возглавлял П. А. Валуев, в начале 1860-х гг. занимавшийся детальным изучением проблемы подоходного налога). Однако политика взяла верх над экономикой, правительственные верхи отказалась от кардинального преобразования системы налогообложения в Российской империи, предложив взамен паллиативные меры34.
  
На рубеже XIX–XX вв. С. Ф. Платонов в курсе лекций по истории России предпринял попытку установить взаимосвязь между преобразованиями царствования Александра II. Первое место в перечне реформ, следовавших за крестьянской, С. Ф. Платонов отвел земской и городской, значение которых видел в том, что «место сословных интересов заступили общеземские нужды и интересы» и вообще был дан новый импульс «развитию городской жизни в России во второй половине XIX в.». Эти преобразования были вызваны крестьянской реформой: «С освобождением крестьян оживилась уездная жизнь; возникло земство с его хозяйственными предприятиями; началась усиленная постройка железных дорог; было основано много торгово-промышленных предприятий и банков. <..> Города ожили и, пользуясь новым самоуправлением, приняли новый вид. Из административных центров они стали превращаться в центры народнохозяйственной деятельности». Значение судебной реформы С. Ф. Платонов видел в отделении судебной ветви власти от исполнительной («новые суды были обособлены от администрации»). Военная реформа также стоит «в связи с общим обновлением русской общественной жизни», поскольку помимо стремления правительственных верхов «поставить русское военное устройство в уровень с западноевропейским», другим мотивом преобразования стало «уравнение всех классов общества перед законом и государством» вследствие проведения крестьянской, судебной и земской реформ35.
Связь цензурной и судебной реформ отчетливо прослеживается в работах В. Г Чернухи. «В делах печати в одной упряжке оказались две реформы'. наиболее радикальная, судебная, и наиболее консервативная – цензурная. Именно это обстоятельство и явилось камнем преткновения на пути осуществления цензурной реформы и главной причиной, объясняющей все последующее законодательство о печати второй половины 60–70-х гг.»36. Новые цензурные правила были проведены через Государственный совет после утверждения в 1864 г. судебных уставов, при этом проявилась «вся противоречивость, несогласованность реформ судебной, наиболее последовательной по своему буржуазному характеру, и цензурной, наиболее консервативной, имевшей лишь видимость уступки делу свободы печати»37. Это противоречие в дальнейшем обусловило расширение административных мер в отношении печати.
С. Ф. Платонов очертил и круг преобразований в «государственном хозяйстве» – финансовые реформы, в ходе которых было введено «единство кассы» (общая смета всех ведомственных расходов), публикация государственного бюджета, преобразование Государственного контроля. К реформам в этой сфере С. Ф. Платонов отнес и отмену винных откупов, увеличение таможенных пошлин, строительство сети железных дорог, рост числа кредитных учреждений, «во главе которых стал Государственный банк». В результате «Россия начала терять характер патриархального землевладельческого государства». И эти преобразования оказались также в тесной связи с другими реформами: «…освобожденный от крепостной зависимости и от других стеснений народный труд нашел себе применение в разных отраслях промышленности, созданных новыми условиями общественной жизни»38.
Давая оценку последствиям великих реформ, С. Ф. Платонов отмечал, что, во-первых, дворянство утратило ведущие позиции в жизни, полученные в царствование Екатерины II, – «жизнь получила характер бессословный и демократический», а во-вторых, появились радикальные общественно-политические течения39.
Несмотря на то что первая половина 1860-х гг. стала эпохой преобразований, сам Александр II не был творцом реформ. Его скорее можно назвать «двигателем» реформаторского процесса. Однако, «двинув» дело освобождения крестьян, решившись на проведение цензурной, судебной, земской, военной реформ, император не спешил «двинуть» целый ряд преобразований, необходимых для комплексной модернизации страны.
В. Г. Чернуха объясняла «центристскую» позицию Александра II («разумную осторожность») тем, что его царствование оказалось «переходной эпохой» и монарх «нес на себе груз наследия, дорогого ему прошлого и тенденции будущего. Отсюда его противоречивость, постоянные сомнения и осторожность»40. Нельзя упускать из виду и мировоззрение самодержца, не допускавшего мысли об ограничении своей власти.
Повлияла на Александра II и смерть его старшего сына, великого князя Николая Александровича. Она стала тяжелой утратой для всей императорской семьи. Любимец родителей, подававший надежды наследник престола, только-только справивший свое совершеннолетие, сгорел за несколько месяцев от спинномозгового менингита. При этом родители – Александр II и императрица Мария Александровна – должны были скрывать свою скорбь, подчиняясь строгим правилам этикета. Мария Александровна так и не оправилась от потери, супруги постепенно отдалились друг от друга, у Александра II появилась вторая семья. Женщины семьи Романовых (императрица и жены великих князей) играли особую роль в осуществлении преобразований во второй половине XIX века, интересовались государственными делами и участвовали в них. Императрица Мария Александровна также внесла свою лепту в реформаторскую политику Александра II, в полной мере разделив с ним государственные обязанности. Некоторые современники находили, что она образованнее императора и лучше ориентируется в вопросах внутренней и внешней политики. Охлаждение между супругами не могло не сказаться на судьбе реформ.
Болезнь и кончина цесаревича не дали возможности современникам и историкам оценить плоды еще одной реформы – модернизации программы обучения наследника престола. Изменения в программе обучения великого князя Николая Александровича рассматривались либеральными кругами как залог дальнейшего обновления политической и экономической жизни. А. И. Герцен даже обратился со страниц «Колокола» с открытым письмом к императрице41. В этой публикации отразились и новый взгляд на воспитание будущего монарха, и те чаяния, которые возлагала на него либерально мыслящая часть общества. Отстаивая необходимость демократизации обучения будущего монарха, Герцен писал: «Звание русского царя не есть военный чин. <..> Все, что требует Россия, основано на мире, возможно при мире; Россия жаждет внутренних перемен, ей необходимо новое гражданское и экономическое развитие. <..> Готовясь быть главою государства, наследник должен знать и военную часть, но как часть, финансовые и гражданские вопросы, судебные и социальные имеют гораздо больше прав на то, чтоб он их знал, и знал хорошо»42. В. Г. Чернуха охарактеризовала попытки модернизировать государственную власть как «утраченную альтернативу»43 не только потому, что болезнь оборвала жизнь великого князя, который мог стать полной противоположностью Александру III. Модернизации программы обучения и воспитания наследника в той мере, в какой предлагали передовые общественные деятели, не произошло. Не была преодолена изоляция цесаревича от широких кругов населения – при прохождении университетского курса он не оказался вместе с представителями разных сословий на студенческой скамье. Значительную часть программы по-прежнему составляло военное образование.
  
Замедление реформ во второй половине 1860-х гг. было также обусловлено и объективными факторами. Постепенно стали проявляться издержки реформ во всех сферах общественной жизни. К середине 1860-х гг. в обществе нарастает ощущение разлада и осознание необходимости единства управления, правительственной программы, становясь лейтмотивом циркулировавших записок. 29 октября 1865 г. П. А. Валуев записал в дневнике: «Кто и что теперь Россия? Все сословия разъединены. <..> Все законы в переделке. Все основы в движении…»44