Вперед в прошлое 14 (СИ)

Ее героиня будет в тюрьме перед казнью за то, что убила незаконнорожденного ребенка. Фауст придет ее спасти, но она откажется от помощи.
Ух, ну и сцена будет! Зал слезами захлебнется! Ведь Наташа играла то, через что сама прошла: расставание с любимым, нежеланная беременность, выбор, жить или не жить ребенку. Сперва выбор был сделан в пользу «не жить», потом Наташа передумала, но судьба распорядилась иначе.
  
У Маргариты положение еще хуже. Чтобы Наташа вошла в положение своей героини, Толик Иванович, молодой амбициозный режиссер, рассказывал ей, что в те времена, если женщина родит без брака, это клеймо позора на всю жизнь. Ее никуда не возьмут на работу, замуж ей тоже никогда не выйти. Женщина в те времена — существо бесправное, после такого преступления против средневековой морали ей одна дорога — в петлю или в дом терпимости, а незаконнорожденному ребенку — в приют, где издевательства, побои, голод и много мерзостей.
Если сцена проймет зрителей, Наташа ее сыграет при поступлении. Правда, там всякие творческие задания будут, могут заставить спеть и станцевать. Танцы есть тут, при театре, тренер говорит, что у нее получается хорошо. Но петь… Пока не поздно, можно взять уроки вокала, но у кого?
Размышляя, Наташа достала бутерброд с сыром, откусила немного, но услышала за дверью возню и голоса, и узнала испуганный голос Толика Ивановича:
— Уберите руки! Что вы себе позволяете? Да, Исаев у нас работал, но взял отпуск за свой счет и пропал…
Наташа чуть бутербродом не подавилась и навострила уши. Кто-то ищет Андрея и пришел сюда, но кто? Собеседник Толика заговорил, но очень тихо, и Наташа вскочила, припала ухом к двери.
— Понятия не имею, где Исаев. Мы всем коллективом написали заявление о пропаже. А в чем, собственно, дело? И руки уберите, пожалуйста.
— Эта сука нам денег должен! — сказал кто-то третий голосом скрипучим и прокуренным, и Наташка похолодела. — Говорят, тут девка его работает. Где она?
— В малом зале, — проблеял Толик. — Это тут рядом. Идемте. И не вздумайте руки распускать! Она еще ребенок, и вряд ли знает, где он.
Голоса стали отдаляться. Наташа приоткрыла дверь и выглянула в коридор, увидела двух лысых амбалов, между ними — тощего Толика — и сердце забилось часто-пречасто. Надо прятаться! Прямо сейчас захотелось залезть в шкаф, Наташа уже дернулась к нему, но вдруг сообразила, что ее вещи здесь!
Потому она схватила куртку, сунула ее в шкаф, потом — джинсы, кофту, кроссовки, залезла сама, прячась между платьем королевы и синим камзолом с серебряной вышивкой, и затаилась. Сердце колотилось… да везде оно колотилось! От ужаса дыханье перехватывало.
Открылась дверь, донеслась возня.
— Тут были ее вещи, но их нет, — сказал Толик. — Странно. Давайте на улице посмотрим. Только никакого насилия!
«Сдал меня, а теперь трясется, что меня убьют», — подумала Наташа, располагаясь удобнее.
Сидеть ей тут придется долго — кто знает, когда уйдут эти двое. Разум начал рисовать страшные картинки, как ей отрезают пальцы и присылают Андрею, как ее продают в рабство за его долг. Как они дают деньги Толику, чтобы он их проинформировал, когда Наташа появится в театре.
Зато теперь ясно, что случилось с Андреем — он сбежал! Набрал долгов и смылся. Возможно, его обокрали в поезде, но сути дела это не меняет. Понятно, что заставило его написать то письмо.
При других условиях Наташа порадовалась бы, что он не бросил ее, а их разлучили обстоятельства, теперь же было не до радости.
В коридоре затопали, загомонили. Куда подевались те двое? Выходить и проверять было опасно, правильнее тут отсидеться. Сейчас начнется второй акт, бандиты увидят, что ее нет, и уйдут. Или не уйдут? Или караулить будут?
Блин!
И сколько так сидеть? Когда вылезать? А если вылезти, то дальше что? Бежать домой или по городу бродить? Толик знает адрес родителей, а новый — не знает, значит, к Пашке безопасно.
Но ведь эти твари не угомонятся, вот что самое паршивое! В школу припрутся или будут караулить после уроков? Не отвяжутся, пока не найдут. В милицию прийти, заявление написать?
Об отце она даже не подумала, как о человеке, способном ее защитить. Надо с Пашкой поговорить, он точно что-то умное подскажет. Остался вопрос, как отсюда вырваться? Толик может сдать… Хотя, если незаметно сбежать, то не сдаст.
В гримерку кто-то ворвался, затопал, зашуршал одеждой, потом — тишина и характерное «буль-буль-буль». Никак Толик стресс водочкой снимает.
— Что ж это за безобразие, — еле слышно пробормотал он. — Ну какие деньги, при чем тут я? Господи.
И снова: «Буль-буль-буль».
Все-таки скотина ты, Толик!
Выходить Наташа побоялась. Решила дождаться окончания репетиции, а потом улизнуть, и просидела в шкафу, пока гримерка не наполнилась актерами, которые обсуждали… ну конечно же, бритоголовых и ее исчезновение! Часть коллег считала, что Наташа увидела амбалов, услышала разговор и сбежала, вторая часть — что Толик ее сдал, но никому не сказал. И только Катька Твердая, жирная тупая корова, которая Наташу почему-то невзлюбила, назвала ее малолетней шлюхой и сказала, что нечего со стариками путаться. Да она, наверное, сама виды на Андрея имела, вот и бесится.
Когда все разошлись, Наташка выбралась из гримерки, на цыпочках просочилась в темный коридор, из-за занавески посмотрела во двор, отлично освещенный, и увидела двух лысых парней на скамейке.
Неужели пасут? Но почему? Или это просто гопники? Дома Пашка, наверное, волнуется, позвонить бы ему. Но со скрипом начала открываться дверь малого зала, и Наташка юркнула в гримерку.
Однозначно надо ждать, когда лысые уйдут, и только тогда выдвигаться. Потому Наташа достала недоеденный бутерброд, прикончила его в три укуса и залезла обратно в шкаф, где уже свила себе гнездо. В голове закрутилась круговерть мыслей, куда лезла и лезла Твердая, домогающаяся Андрея.
Ей все-таки удалось его совратить. Они отвратительно совокуплялись прямо здесь, а Наташа сидела в шкафу и не могла шевельнуться.
Проснулась она от того, что кто-то настойчиво тарабанил в дверь, а затем — в окно. Мимо протопал сторож Никитич, а потом… Потом Наташа узнала голос Павлика:
— Тут девушка работала. Наталья Мартынова. Она сегодня пропала.
— Кто? Какая Наталья упала? — ответил глухой сторож.
Пашка встревожился и пришел ее спасать! Как в кино!
Наташа вылезла из шкафа, надела куртку и не услышала, о чем говорят Пашка и Никитич. Выбежала из гримерки и крикнула:
— Пашка!
  
Глава 6
 
«Стрелка» возле театра
 
Каникулы пролетели, будто бы и не было их. Эх, еще бы недельку!
Сегодня, в понедельник, у меня открытие клиники, хорошо, что живу близко к центру, сел на мопед, несколько минут — и там. А потом… О том, что нас с Наташей ждет вечером, я старался не думать, чтобы не нервничать.
Вчера, точнее сегодня, спать лег я в час ночи, точнее в два, потому что часы перевели вперед. Встал чуть свет и теперь сидел за партой, клевал носом, то и дело ловя вопросительный взгляд Ильи. Гаечка тоже поглядывала с интересом. Ну устал человек — чего такого-то? Под шелковицей все терзали меня расспросами, как прошло открытие кондитерской. Я просто сказал, что все окупилось, прибыль есть.
А ведь скоро наступит время, когда скрывать доходы будет сложно, и амбалы, которые приходили за Наташкой, явятся ко мне, да совсем по другому поводу. Вломятся в жилище, а там трое подростков! Легкая добыча. Пером по горлу — и до свидания! А денежки в карман. После таких ограблений, даже если все отдать и сверху приплатить, жертв убивают, потому что свидетели никому не нужны.
  
Вывод: оставаясь рядом со мной, Боря и Наташа подвергают свою жизнь опасности.
Вместо того, чтобы слушать географичку Кариночку, которая сегодня была особенно прекрасна, я думал над тем, как сделать из своего дома неприступную крепость. Он один на отшибе, это плохо. Если кто начнет ломиться, соседи не услышат, как бабка Стрельцова, которой не понравился шум, и она напугала милицией гоп-коллекторов. Однозначно нужен забор. Надо, чтобы рядом были взрослые мужчины. Родственники — десять раз нет, что отчим, что, тем более, отец — негодные соседи, сожрут мозг чайной ложечкой. Единственный кандидат — узбек Алишер, которому жить негде. Но для него надо подготовить комнату в гостевом доме, а тут как бы свою успеть привести в божеский вид за каникулы. Так-то днем на участке суетиться будут строители, а ночью мы там останемся одни.