Три вида удачи (ЛП)

Я протянула руку. Он медленно обвился вокруг неё, пока снова не оказался у меня.
Когда ты дала мне охлаждённый дросс, я думал, ты пережила чистку магов. Что ты понимаешь. Твой страх ранил. То, как ты видела меня… я не понимал.
— Плак, я не знала.
Но слова блекли рядом с его горем.
У нас когда-то были имена.
Я облизнула губы. Нужно было двигаться. Я встала.
  
— Как тебя звали?
Я прижала его к груди, словно собирала зиму в объятия. Если он не может идти из-за горя, понесу.
Я не помню, — подумал он.
Но тепло в моих руках подсказало: он лжёт.
Горло сжалось. Я подняла его выше. Меня захлестнула вина — я ведь пыталась убить его. Не раз. Да, больше не пытаюсь. Но звать его именем моей собаки теперь казалось неправильным.
Что маги сделали с нами? — подумала я.
Он, похоже, услышал. Его форма медленно возвращалась — вместе с тяжёлой смесью благодарности и стыда.
— Ты в порядке?
Он просочился сквозь мои руки и коснулся асфальта. Не ответив, встряхнулся, словно вынырнул из воды. Маслянистая спутанная шерсть разлетелась — и исчезла.
Передо мной стоял он — без шерсти. Чёрная кожа гладкая, тело сухое, подтянутое. Уши острые, внимательные. Туман его сущности скрыл лапы. И даже запах гнили исчез.
Он всё ещё был адской гончей.
Но теперь — изящной и свирепой, а не разлагающейся.
— Как? — выдохнула я.
Он пожал плечами.
Я тот, кем ты меня видишь. Мир видит меня так, как видишь ты.
И я больше не видела в нём страшную, смертоносную, гнойно-зубастую тень.
Я тихо усмехнулась и потянулась к нему — но отдёрнула руку. Он не был псом, которому чешут уши. И уж точно я не хотела сейчас делиться мыслями.
Маги систематически уничтожили ткачей, чтобы ослабить тень, дававшую им силу. Затем начали новую кампанию лжи, чтобы истребить саму тень. А потенциальных ткачей оттеснили на обочину общества — сделали чистильщиками, заставив собирать то, что уничтожало бы тень.
Неудивительно, что тень убивает мага или чистильщика, если её загоняют.
— Мне так жаль, — прошептала я, когда мы вышли из пятна света в тёплую тьму.
Холодная нить обвилась вокруг запястья.
Ты не виновата. Никто из живых не виноват.
Но я чувствовала иначе.
Когда ночь снова вспыхнула дроссом, я поклялась: никто не создаст новое Хранилище для уничтожения тени.
— Плак, я всё исправлю. Клянусь. Если выберусь отсюда живой — исправлю. Мы найдём баланс тени и дросса. Никто не должен жить в таком одиночестве.
Он поднял голову, прижался к моему боку холодным мускулистым бедром.
Это то, чего я желаю. Всё, кроме твоей гибели. Теперь, когда я нашёл тебя, я не могу выбрать между этим. Я боюсь, что ни у кого не хватит сил для такой задачи. Я не попрошу тебя об этом. Не могу. Я боюсь потерять тебя.
Только теперь, увидев тень в резе Даррелл, я поняла, что значу для него.
Я положила ладонь на его плечо. Холод больше не пугал.
Это было больше, чем охлаждение дросса. Больше, чем просто магия во мне. Это была симбиоз тьмы и света. Ткача и тени.
— Думаю, мы найдём способ — и никто не умрёт. Но не одни. Нам понадобится помощь.
Гильдия чистильщиков вряд ли сможет преодолеть вбитое «тень — зло». Мне нужны были Херм и Бенедикт как никогда.
Я посмотрела на облака над аудиторией — они светились, будто луна спустилась на землю.
— Свет! — крикнул кто-то.
Я вскрикнула, когда в меня ударил бело-раскалённый прожектор.
Чёрт. Терри.
Я развернулась, подняв жезл.
— Назад, Терри! Ещё раз запрёшь меня в шкаф — и я вмажу тебя головой в стену!
— Грейди, это я, — прозвучал спокойный знакомый голос из ослепляющего света.
Паника сменилась чем-то тяжёлым.
Это был не Терри.
Это был Лев.
— Дай объяснить, прежде чем ты наломаешь дров. Я следил за тобой с парка. Если бы хотел вырубить тебя, ты бы уже лежала.
Они посадят тебя в клетку, — эхом отозвалось в памяти.
Я вдохнула, голова кружилась. В плавном движении я прокрутила отцовский жезл. Свет слепил. Лодстоун ударился в меня, и я спрятала его под рубашку. Он почернел. Плак не мог этого выдержать — он укрылся внутри.
— Держись от меня подальше, Лев, — произнесла я.
В темноте кто-то усмехнулся.
— Чтоб меня… Свет сработал, сэр. Тень укрылась в камне, как вы и говорили.
С жезлом в руке я повернулась на звук скрежета сапог по гравию.
Если они собираются похитить меня, я оставлю им синяки.
— Я сказала — нет. Ты ушёл. Точка.
— Умно было оставить сумку у водослива, — сказал Лев.
Я сдвинулась с места, щурясь на его тёмный силуэт на фоне света. За ним стояли другие. Сколько — не видно, но слышно. Много.
— Я потратил полдня на зачистку пустого тоннеля, — добавил он и остановился у края света.
Городской камуфляж, винтовка на ремне — уже плохо. А ещё — лодстоун в ухе, подмигивающий тусклым блеском.
— Где Бен и Херм?
Я осторожно опустила конец жезла на землю.
— Сайкс их забрал. Может, выключишь прожектор, пока они меня не нашли? У меня нет времени на это. Я вообще-то пытаюсь спасти мир.
— Разве не все мы? — Лев стоял, подсвеченный сзади, короткий силуэт почему-то напомнил Питера Пэна. — Тень останется на месте, если я погашу свет?
Будто я знала.
Но я кивнула.
Он сделал жест — свет щёлкнул и погас. Мир на секунду ослеп.
— Я не знал, что Сайкс забрал Бена. Прости, — сказал он. Лица я почти не видела — глаза ещё не привыкли к темноте. — Может, я смогу помочь. Тень меня не пугает.
Я фыркнула.
— Конечно.
Лев передал винтовку кому-то позади и сделал шаг ближе.
— Справедливо. Но я вырос среди людей, которые умеют убивать и умеют не делать этого. Тень — всего лишь новая игрушка. — Он замялся, будто убеждая себя. — Дай мне двадцать минут. Я отправлю своих людей на нормальную разведку.
— С чего вдруг? — усмехнулась я.
Пальцы похолодели — Плак снова был рядом.
— Потому что мы всё равно её проведём, — сказал Лев, делая шаг и останавливаясь, когда Плак угрожающе тряхнул ушами. — Потому что моему начальству плевать, если Сайкс тебя убьёт. А я считаю это вопиющей несправедливостью. Не только по отношению к тебе. Двадцать минут. Больше мне не нужно.
Я прикусила губу. В темноте мерцали лодстоуны. Чёртова тень, их там человек двадцать.
— И я должна довериться тому, кому всё равно, жива я или нет, потому что…?
— Потому что, если хочешь играть с шумными игрушками, придётся играть с шумными мальчиками, — ухмыльнулся Лев, потом посерьёзнел. — Сейчас Нодал — мой начальник — уверен, что ты бумажный дракон Сайкса. Выдумка для сбора денег и вербовки сепаратистов. Никакой реальной угрозы. Но я знаю тебя. Я наблюдал за тобой два года. Может, я не знаю, на что ты способна. Но знаю, на что ты пойдёшь ради тех, кто тебе дорог.
Я молчала, сжимая посох до побелевших костяшек.
— Нодал считает тебя шуткой.
— Потому что я чистильщик.
Лицо обожгло. У пяток Плак ощетинился холодной искрой.
Лев подошёл ближе — теперь я видела его серьёзное, настороженное лицо.
— Петра, ты Ткач. Ты и твоя тень либо всё измените, либо погибнете, как все ткачи до тебя. Включая твоего отца. Я пытаюсь дать тебе варианты.
— Я не вступлю в ополчение.
Он поднял руку.
— Выслушай. Ты ведь понимаешь, что назад к прежней жизни пути нет? — взгляд на Плака. — Если ты добровольно не присоединишься к группе, которая сможет тебя прикрыть, окажешься в клетке.
— И где здесь мой выбор?
В темноте кто-то хохотнул.
— Выбор в том, чтобы заключить соглашение с Нодалом, пока он ослеплён собственными предрассудками. Он думает, ты бумажный дракон. А я считаю — спящий. Сейчас ты получишь больше свободы. Потом, когда он увидит тебя «проснувшейся», её уже не будет.
  
Я понимала логику. Но вступать в ополчение не собиралась.