Метод Чарли (ЛП)
— И… — Беккет лезет в карман. В руке у него оказывается крошечный прозрачный пакетик, который он сжимает между пальцами. — Об этом мы тоже позаботились.
Я смотрю на крошечную таблетку экстази, и вдруг атмосфера становится ещё более напряженной.
Они действительно это сделали. Я даже не буду спрашивать, как они раздобыли наркотик. Очевидно, что они предусмотрели возможность правдоподобного отрицания. Но при виде этого у меня учащается пульс. Отчасти это нервозность, отчасти предвкушение, но в основном — волнение от того, что сейчас произойдет.
Я переглядываюсь с ними.
— Не могу поверить, что ты это устроил.
Когда я тянусь за пакетиком, Беккет сжимает его в кулаке.
— Нет, детка.
Я хмурюсь.
— Нет, пока мы не обсудим правила, — твердо отвечает он.
Я приподнимаю бровь.
— Я думала, весь смысл сегодняшнего вечера в том, чтобы выбросить свод правил.
Тон Уилла такой же бескомпромиссный.
— Пока нет. Прежде чем ты это примешь, нам нужно кое-что прояснить.
Он пытается вести себя строго и покровительственно — и у него получается. Мне нравится, когда Уилл такой. Когда он включает свою властную альфа-сторону. Я не могу сдержать легкой ухмылки, зная, как сильно он переживает, но в то же время понимая, что я немного его оттолкну.
— Хорошо. Давайте обсудим.
Беккет скрещивает руки на груди, поддерживая Уилла.
— О, это не обсуждается. Правила не подлежат обсуждению.
Уилл пристально смотрит на меня.
— Правило номер один: ты всё время будешь с нами. Не отходи далеко, не ходи никуда одна. Понятно?
Я киваю, стараясь не обращать внимания на тепло, разливающееся в груди от того, насколько серьёзно они ко всему этому относятся. С одной стороны, я чувствую себя маленьким ребенком, которому запрещают бегать с ножницами. С другой стороны, меня заводит их чрезмерная опека.
— Понятно, — сказала я.
— Правило номер два, — говорит Беккет. — Если ты начинаешь чувствовать себя странно — вообще что угодно — немедленно сообщи нам. Неважно, если ты думаешь, что ничего страшного не происходит, — скажи нам.
Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.
— Скажи это, — настаивает он, не оставляя места для шуток.
Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.
— Если я почувствую себя странно, я сразу вам скажу. Обещаю.
Он удовлетворенно кивает.
— Правило номер три, — говорит Уилл. — Увлажнение. Пей много воды, и я это серьёзно говорю. Не допускай обезвоживания организма. Делай небольшие глотки, не залпом.
— Много воды, небольшими глотками. Поняла, — отвечаю я, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимый вид. Такое ощущение, что мы готовимся к серьёзному экзамену, а не к вечеринке с танцами и весельем.
— Правило номер четыре: никакого секса.
От этих слов у меня отвисает челюсть.
— Что?
— Никакого секса, — повторяет он, и Беккет согласно кивает.
Я моргаю, застигнутая врасплох.
— Но… я слышала, что экстази должен вызывать сильное…
— Возбуждение, — заканчивает за неё Беккет, усмехаясь. — Да, так и есть. Именно поэтому ни один из нас сегодня и пальцем тебя не тронет. Мне всё равно, как сильно ты этого хочешь и как умоляешь. Верно, Ларсен?
— Чертовски верно.
Я надуваю губы, но вместе с разочарованием чувствую странное уважение.
Уилл подходит ближе, хватает меня за подбородок и поднимает моё лицо, чтобы я смотрела ему в глаза. Его большой палец скользит по моей нижней губе, вызывая во мне волну желания.
— Детка, — его голос становится низким, почти рычащим. — Мы не будем трахать тебя, пока ты под кайфом. Понятно? Для меня такая формулировка согласия слишком расплывчата. Для нас. — Он смотрит на Беккет, которая снова решительно кивает.
— Мы обещали, что позаботимся о тебе, — грубо говорит Беккет. — Это значит, что мы не воспользуемся твоим состоянием.
— Никакого секса. — Уилл смотрит мне в глаза, чтобы убедиться, что я всё поняла. — Это окончательное решение.
Я облегченно вздыхаю, осознавая, как много значат для меня эти ребята. Они здесь не просто ради веселья — они заботятся обо мне. И от этого на душе становится тепло.
— Последнее правило, — говорит Уилл. — Слушайся нас. Если мы скажем, что пора уходить, мы уйдем. Никаких споров, никаких «ещё одну песню». Понятно?
Я облизываю губы, замечая, как они следят за движением моего языка.
— Вы двое сейчас такие чертовски сексуальные.
Беккет прищуривается, явно пытаясь сохранить невозмутимый вид.
— Мы серьёзно. Мы не шутим.
— Я знаю, — говорю я, протягивая руку, чтобы сжать его ладонь. — И мне нравится, что вам не всё равно.
Беккет разжимает кулак и протягивает мне пакет.
— Ты всё ещё хочешь этим заняться?
Я киваю, чувствуя тепло в груди, беру у него пакет и достаю крошечную таблетку. Прежде чем положить её в рот, я бросаю взгляд на мальчиков, и у меня перехватывает дыхание.
— Спасибо, — тихо говорю я. — За то, что присматриваете за мной.
— Всегда, — низким голосом отвечает Уилл.
— А теперь бери, пока мы не передумали, — с ухмылкой говорит Беккет.
Я улыбаюсь в ответ, кладу таблетку на язык и запиваю водой из бутылки, которую протягивает мне Уилл.
Что бы ни случилось сегодня вечером, я знаю, что они обо мне позаботятся.
Глава 37
Беккет
Она с нами
Цвета калейдоскопа заливают степенную аудиторию, очистители пульсируют в такт неистовому ритму, а воздух пропитан потом и электрической энергией тысячи тел, двигающихся как единое целое. Я и раньше бывал на рейвах, но этот — особенный. На этот раз со мной Чарли. И она просто сияет. То, как она двигается, как улыбается… Кажется, будто она впервые ожила. Она полностью отдалась моменту, растворилась в музыке, её тело покачивается и кружится в собственном ритме.
Мы с Уиллом держимся рядом, следим, чтобы с ней ничего не случилось, но не можем оторвать глаз от того, как она танцует. Когда она двигается в свете прожекторов, её платье скользит по бледным упругим бедрам, черные волосы струятся по плечам, и я не могу отвести взгляд.
В последний раз я был так очарован девушкой в старших классах. Шеннон. Я до сих пор помню, как впервые увидел Шеннон. Девятый класс. Первый день. Я вошёл в класс и увидел её в первом ряду. Её золотистые волосы блестели в свете флуоресцентных ламп, а пухлые губы были плотно сжаты, пока она пыталась разобраться в математическом уравнении. Да, она делала домашнее задание ещё до того, как его задали.
Оказывается, меня привлекают перфекционисты.
Я всегда был скромным парнем, но в тот момент, когда я увидел эту стройную блондинку с милым нахмуренным личиком и нежными пальчиками, сжимавшими карандаш, я пропал. Я подошёл к первому ряду, сел рядом с ней и представился. Я был уверен в себе даже в четырнадцать лет.
Кажется, она удивилась, что я с ней заговорил. Это был всего лишь первый день, но мне уже было суждено стать самым популярным парнем в старшей школе Линкольна. Я уже был одной из звезд хоккейной команды, что доказал во время летних сборов. Я уже носил хоккейную форму в цветах нашей школы.
На нашем первом свидании Шеннон призналась, что никогда не думала, что такой спортсмен, как я, заинтересуется кем-то вроде неё. Она утверждала, что в младших классах была полной дурочкой и все мальчики её игнорировали. Я не понимал, как можно не замечать такую, как Шеннон. Её аура притягивала меня с первой секунды. Я никогда не верил в любовь с первого взгляда, пока не встретил её в тот день в классе.
С Шарлоттой у меня не было любви с первого взгляда. Когда я познакомился с ней на конференции по климатической политике, она показалась мне симпатичной, но не более того. Чёрт, даже сейчас я не понимаю, что чувствую к ней. Уж точно не любовь. Я больше не ведусь на такое.
Но это… что-то такое.
Ради всего святого, я рассказал ей о письмах, которые писал Шеннон. Это говорит о чем-то большем, чем просто похоть.