Метод Чарли (ЛП)

— Ладно, неважно. Пойду заберу сумку из машины. — Она фыркает и поворачивается к двери, но в этот момент на кухню возвращается мама, в блаженном неведении о назревающем конфликте между дочерьми.
•••
 
ХАРРИСОН: Нет, так даже лучше. Папа на каникулах всегда злее обычного. Последние несколько лет я вообще избегаю его на Рождество.
   
Сидя за кухонным столом, я смотрю на сообщение, которое только что получила от Харрисона, и не знаю, как на него ответить. Это ответ на моё сообщение о том, что ему обидно, что он проводит Рождество в Калифорнии с друзьями, а не с отцом, бабушкой и дедушкой в Неваде. Я только недавно узнала, что он довольно близок с бабушкой и дедушкой. Судя по его рассказам, они хорошие люди. Чего не скажешь о его отце.
Чувство вины наваливается на меня, заглушая радость от того, что я здесь, со своей семьей. Несмотря на напряженность в отношениях с Авой, в доме царит теплая атмосфера. На заднем плане тихо играет рождественская музыка, пахнет хвоей от елки, мама и Оливер смеются над чем-то, убираясь в гостиной после нашей шумной игры в шарады. Папа ушёл на прогулку с моей невесткой, и скоро мы включим какую-нибудь слащавую рождественскую комедию и будем смотреть её в пижамах.
У Харрисона нет ничего из этого, и мне его за это жаль. Но я не собираюсь извиняться за то, что у меня есть, как он, похоже, того требует.
Ава заходит на кухню, встречается со мной взглядом и направляется к холодильнику, чтобы взять что-нибудь попить. Я быстро кладу телефон экраном вниз на столешницу, но она успевает заметить.
— Это он? Брат?
Я киваю.
— Просто поздравляю с праздниками. — Увидев, что она хмурится, я тоже хмурюсь. — Прекрати. Пожалуйста. Мне не нужны эти постоянные неодобрительные взгляды.
Последние несколько дней были непростыми. Каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате, я ощущала её разочарование, которое волнами исходило от неё.
— Они имеют право знать, Чар, — говорит она, и её голос звучит как заезженная пластинка.
— Сейчас Рождество. Я не собираюсь вываливать на них всё сразу. — Я чувствую себя так, будто мне нужно оправдаться за комок в горле, который не могу проглотить с тех пор, как приехала сюда.
Она вздыхает, явно расстроенная, но не настаивает. По крайней мере, пока. Я не сомневаюсь, что позже она снова попытается меня уговорить. Ава достает с верхней полки винный шкаф, закрывает холодильник и выходит из кухни.
Я знаю, что она права, но я не могу с этим справиться. Не сейчас. Не с этим чувством вины, которое терзает меня каждый раз, когда я смотрю на телефон и думаю о том, что Харрисон проводит праздники с какими-то случайными друзьями, в то время как я здесь, в окружении людей, которые меня любят.
Я подумываю о том, чтобы прогуляться и проветрить голову, когда мой телефон снова вибрирует. Я напрягаюсь, ожидая очередного сообщения от Харрисона, но это Беккет.
Я листаю групповой чат и нахожу скриншот с рекламой ночного рейва. Судя по дате, он состоится завтра, а место проведения находится всего в часе езды от дома моей семьи.
У меня учащается пульс. Не могу поверить, что они вспомнили. Когда я говорила ребятам о своём желании пойти на рейв, принять экстази и танцевать всю ночь напролёт, я говорила полушутя. На бумаге всё выглядит очень весело, но в реальности это немного пугает. Я не наркоманка. Чёрт, я даже не люблю курить травку. От неё у меня болит голова.
Появляется ещё одно сообщение.
 
БЕККЕТ: Я вернусь из Индианаполиса завтра утром. Поехали?
 
Но… думаю, мне это нужно. Мне нужно избавиться от давления, чувства вины и груза всех моих секретов. До конца каникул ещё неделя. Ава улетит в Нью-Йорк только через два дня. Мне это нужно.
Всего одна ночь, чтобы прийти в себя. Я могла бы встретиться с ребятами, оторваться по полной на сутки, а потом вернуться сюда, чтобы встретить Новый год с семьёй.
Я медлю всего мгновение, прежде чем ответить.
 
Я: Я за.
 
•••
Так я и оказалась на EDM-вечеринке недалеко от Хартфорда на следующий вечер. Я сама туда поехала и припарковалась на огромной гравийной площадке за огромным складом, где проходил рейв. Холодный декабрьский воздух обжигает кожу, когда я выхожу из машины, поправляя подол платья под пальто. Сердце уже колотится, а я ещё даже не зашла внутрь.
Я написала ребятам, когда была в пяти минутах езды. Теперь я смотрю, как они идут ко мне через парковку, и моё сердце замирает при виде них. Я не видела их неделю и с удивлением осознаю, что соскучилась по ним.
Сильно.
Не последнюю роль играет и то, что сегодня они оба выглядят сногсшибательно. Уилл одет в чёрную рубашку на пуговицах, которая облегает его широкую грудь, в сочетании с темными джинсами и ботинками. Его волосы уложены так, что не закрывают лоб, подчеркивая точеные скулы и гладко выбритое лицо. Беккет одет в своей обычной непринужденной манере: приталенная куртка поверх белой футболки, джинсы, низко сидящие на бедрах, и эта его небрежная дерзкая ухмылка, от которой у меня всегда мурашки по коже.
— Чёрт, — бормочет Беккет. — Опасная помада, сахарная пышка.
Для вечернего торжества я выбрала кроваво-красный оттенок помады, дополнив его smoky eyes, и довольные лица обоих — подтверждение того, что я добилась желаемого результата.
Уилл ухмыляется.
— Ты ведь не собираешься облегчать нам задачу сегодня, да?
— С чего бы? Мне нравится, когда ты напряжён.
Беккет издает тихий стон.
— Ты такая соблазнительница.
— Тебе это нравится, — смеюсь я, но тут же становлюсь серьёзной. — Как дела у вашего друга?
В прошлые выходные они оба ездили в Вермонт на похороны — на прошлой неделе у одного из их товарищей по команде от рака умер отец, что само по себе ужасно. Но чтобы это случилось прямо перед праздниками? Жестоко.
— Не очень, — признается Беккет. — Шейн проводит праздники, помогая маме продать их дом. Это чертовски грустно.
— Прости, не надо было об этом говорить, — вздыхаю я.
— Всё в порядке, — говорит Уилл. — Но да, наверное, это не лучшая тема для разговора перед рейвом.
Кивнув, я расстёгиваю пальто и снимаю его с плеч.
— Думаю, я оставлю его в машине. Не хочу потерять его внутри.
Как только я снимаю пальто, на меня обрушивается шквал взглядов. Мятно-зеленое платье, которое я выбрала, облегает мои не слишком пышные формы, а глубокий вырез открывает грудь ровно настолько, чтобы у них отвисла челюсть. Оно плотно облегает все нужные места, а подол заканчивается на середине бедра, демонстрируя мои ноги.
Беккет оглядывает меня с ног до головы.
— Боже, Чарли. Ты выглядишь просто нереально.
Не успеваю я ответить, как он притягивает меня к себе и страстно целует. Его руки скользят по моей талии, крепко сжимают меня, и между нами проскакивают искры статического электричества, покалывая кожу. Когда он наконец отстраняется, Уилл уже рядом. Он обхватывает меня за шею и тоже целует — грубо, жадно, заставляя меня стонать.
На мгновение я забываю, где мы находимся. Я чувствую только жар их тел, прижимающихся ко мне, и то, как их руки скользят по моему телу, словно они знают меня всю, словно они принадлежат мне, и от этого у меня подкашиваются ноги. Пальцы Уилла скользят по моему бедру, а Беккет горячо дышит мне в ухо.
— Наверное, нам стоит… — начинает он, но тут же с трудом проглатывает комок в горле. — Остановиться, — хрипло заканчивает он.
  
— Да, — соглашается Уилл. — Нам нужно поговорить о деле.
Я моргаю, глядя на них, всё ещё не оправившись от их поцелуев.
— Вы уже заплатили за вход?
Уилл кивает.
— Да, всё готово. Как и обещал, забронировал номер в отеле неподалеку. Мы с тобой, детка.