Метод Чарли (ЛП)
— Нормально хотеть этого, Чарли. — Знающая улыбка мелькает на его губах.
Я закусываю внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать жжение слёз.
Затем я выдыхаю и говорю:
— Я никогда не чувствовала себя более униженной, чем когда уходила из вашего дома тем утром.
Это заметно ошеломляет его.
— Шарлотта…
— Нет. Просто забудь. Мне пора. Мои друзья ждут меня.
Я чувствую, как он смотрит мне вслед, но я не оборачиваюсь. Я нахожу Фейт и Блейк у главного входа, и, должно быть, я плохо держу маску, потому что черты Фейт смягчаются от беспокойства.
— Ты в порядке? — спрашивает она. — Ты выглядишь немного бледной.
— В порядке. Просто вспомнила всё, что нужно сделать, когда вернусь домой сегодня вечером. Наверное, чувствую себя перегруженной.
— Это эссе для поступления в аспирантуру?
Я киваю.
— Они продлили срок, так что я хочу перечитать их и внести правки. Я торопилась с ними из-за промежуточных экзаменов.
— Если поможет, я могу вычитать всё, прежде чем ты отправишь?
Меня трогает это предложение.
— О, спасибо. Я была бы очень благодарна.
Когда мы выходим из бара, я засовываю руку в сумочку и ищу ключи от машины. Мои пальцы натыкаются на металл в тот же момент, как вид парня, стоящего у входа, частично скрытого ночными тенями, привлекает моё внимание.
В нём есть что-то — стрижка, его поза, то, как он пытается слиться с толпой, но не получается, — что заставляет мою кожу покалывать.
Фейт следует за моим взглядом.
— Ты знаешь этого парня?
— Не думаю…
Я замолкаю, когда он поворачивается, чтобы уйти, и я замечаю его бровь. Внезапно воспоминание о том же самом парне, прячущемся на парковке в кампусе, возвращается ко мне.
— Подожди, чёрт. Я точно видела его раньше. Просто… постой здесь секунду.
Фейт хмурится.
— Шарлотта…
Игнорируя её, я направляюсь к нему, моё сердце колотится не от страха, а от адреналина перед надвигающейся конфронтацией.
При моём приближении темноволосый парень напрягается, понимая, что его заметили. Он пытается уйти, но я быстрее, преграждая ему путь.
— Эй! — зову я, мой голос резкий. — Почему ты следишь за мной?
Его глаза расширяются, и он делает шаг назад, поднимая руки в знак капитуляции.
— Я не слежу за тобой, клянусь.
— Чушь, — отрезаю я, наступая на него. — Я видела тебя в кампусе, и теперь здесь? Ты преследуешь меня?
— Шарлотта. Что происходит? — Фейт подходит ко мне, в то время как Блейк остаётся у входа в «Мэлоунс», настороже.
— Я думаю, этот придурок за мной следит, — сообщаю я ей, и глаза Фейт немедленно сужаются на нём.
Его лицо становится свекольно-красным, и он выглядит так, будто хочет раствориться в тротуаре.
— Нет, всё не так. Я…
— Тогда что же? — требую я, скрещивая руки на груди.
Он возится с чем-то в кармане.
Мы с Фейт инстинктивно отступаем назад, и я чувствую себя глупо, когда понимаю, что он всего лишь достаёт свой телефон. Он протягивает его, чтобы я могла заглянуть в экран.
— Смотри. Ты отправила мне это.
Меня поражает шок, когда я узнаю логотип BioRoots и вижу свои собственные слова, отражённые обратно ко мне.
— Я не слежу за тобой, — говорит он с тяжёлым вздохом. — Я твой брат.
Глава 27
Беккет
Просто соври и скажи даме, что она выглядит сияющей
Мои родители спорят с того момента, как забрали меня из аэропорта. Они приехали вместе, а затем провели всю дорогу домой, препираясь, и до сих пор не остановились. По крайней мере, они всё ещё спорят на нормальной громкости. Напои двух австралийцев, и они могут стать довольно громкими. Но сейчас они выпили всего пару рюмок.
У нас здесь нет семьи — все остальные в Австралии, — но за последнее десятилетие моя мама собрала небольшую приёмную семью, состоящую из двух семей на нашей улице, которые тоже иммигранты с большими кланами за границей, и пожилой пары, Уокеров. Хелен Уокер флиртует со мной с того момента, как вошла. Она просила меня наполнить её бокал с вином по крайней мере пять раз. Эта пожилая дама пьяна.
Тем временем мама и папа не могут сдерживать свои споры при всех. В этом я виню папу. По какой-то причине он решил, что будет хорошей идеей поделиться новостью о своём предложении о работе на День Благодарения со всеми их друзьями. Со всеми их очень категоричными друзьями.
Не все из них на стороне мамы. Миссис Агари даже говорит маме, что если бы у неё была возможность вернуться в Дели с хорошей работой и хорошим домом, она бы согласилась не задумываясь.
— Я скучаю по своим родителям и сёстрам, — признаётся она.
И хотя мама признаёт, что скучает по своим родителям и большой семье, она повторяет то же, что постоянно говорит папе:
— Мы построили здесь жизнь.
— Меган, — вздыхает папа, когда тема снова всплывает.
— Нет, Джеймс. Я не вырву свою жизнь с корнем снова.
Я пытаюсь сосредоточиться на картофельном пюре на своей тарелке вместо растущего напряжения между моими родителями. Мама теребит свой бокал и избегает зрительного контакта с папой, который смотрит на индейку так, будто она его лично оскорбила.
— Ну, как твои занятия? — спрашивает меня мистер Агари.
Я смотрю на него с облегчением. Мистер Агари спасает ситуацию.
— Трудные, но я справляюсь.
При этом разговор наконец переключается на нейтральные темы, такие как погода и благотворительная работа миссис Д'Агостино.
— Беккет, дорогой. — Хелен постукивает по своему бокалу.
Я скрываю ухмылку и отодвигаю стул, направляясь к встроенному бару в другой комнате. Я люблю этот дом. Я понимаю, почему мама не хочет его покидать — этот большой, раскидистый особняк в пригороде с огромным двором и садом, который она строила буквально с нуля более десяти лет. Но…
Это не дом. В Индианаполисе нет Голд-Коста. Там нет сёрфинга на Байрон-Бей. Там нет моих кузенов. Там нет того же воздуха. Воздух там пахнет по-другому. Если бы я был мамой, я бы ухватился за эту возможность не задумываясь.
— Она на тебя сильно наезжает, да? — тихо говорю я, когда папа подходит ко мне, чтобы взять ещё одно пиво.
— Ага. Мне, возможно, понадобится твоя помощь позже, приятель. Чтобы ты замолвил за нас словечко.
— Не знаю, поможет ли это. Она действительно этого не хочет.
— Нет, не хочет.
Я бросаю на него быстрый взгляд.
— Что для тебя важнее? Счастливая жена или счастливый ты?
— Ах, извечный вопрос любого брака. Ты узнаешь однажды.
— Возможно. — Мой тон остаётся уклончивым.
— О, мы всё ещё придерживаемся того обещания?
Я усмехаюсь.
— Это не было обещанием. Это были просто пьяные разговоры. Ты застал меня в плохой день.
Хотя должен признать, было много плохих дней после всего, что случилось с Шеннон. Я помню тот, о котором он говорит. Я напился с товарищами по команде после последней игры выставочных выходных. Папа застал меня, когда я пробирался в четыре утра и пытался красться по лестнице с грацией слона в посудной лавке. Когда он спросил, не был ли я с девушкой — думаю, он надеялся, что да, — я выдал целую пьяную тираду о том, что никогда больше не полюблю и не женюсь, потому что «вся эта любовная ерунда» заканчивается только сокрушительной душевной болью.
— Мне было восемнадцать, — напоминаю я ему. — Я был очень драматичен.
— Один из немногих раз, когда я видел, как ты потерял хладнокровие, — тихо говорит он.
— Я думал, что женюсь на ней. — Пожав плечами, я снова сосредотачиваюсь на том, чтобы налить вино Хелен Уокер.
— И это не сработало. Но мы исцеляемся, Бек. Мы исцеляемся, мы двигаемся дальше, и мы собираем разбитые кусочки воедино.
— И наслаждаемся холостой жизнью, — легко говорю я. — По крайней мере, в моём случае. В твоём случае тебе нужно начать подлизываться к своей жене, старик.
Я дружески хлопаю его по плечу, затем возвращаюсь к столу и надеюсь, что не выглядел слишком нетерпеливым, чтобы закончить этот разговор.