Метод Чарли (ЛП)

— Вы снова виделись? — настаиваю я.
Она пожимает плечами. Но я вижу, как она борется с улыбкой, попивая свой напиток.
— О боже. Виделись.
Очередное пожимание плечами.
— Сколько раз?
После паузы она поддаётся требованиям сплетен.
— Три раза всего.
— Вы спали? — спрашивает Фейт с усмешкой.
Когда Блейк качает головой, я стараюсь не поднимать брови. Я не могу представить, чтобы Айзек Грант был согласен двигаться в таком ледниковом темпе. Этот человек был готов трахнуть меня после пяти минут флирта возле «Кофейной хижины». Его репутация — это не просто выдумка сплетен. Она была заслужена.
  
Воспоминание о моём прерванном вечере с Айзеком вызывает укол вины. Я планировала рассказать Блейк об этом после того, как он устроил сцену у дома, умоляя её пойти на свидание, но это вылетело у меня из головы, когда всё с Уиллом и Беккетом накалилось.
Теперь, когда она рассказала, что регулярно с ним видится, я должна быть с ней откровенна.
— Итак, — начинаю я, протягивая руку через стол, чтобы украсть стакан Фейт. Её челюсть отвисает, когда она смотрит, как я глотаю сангрию. — Извини, — говорю я ей. — Мне нужно жидкое мужество.
Краем глаза я вижу, как Блейк хмурится на меня.
— Жидкое мужество для чего?
Фейт теперь смотрит с пониманием. Как мой экстренный контакт и предотвратитель убийств, она единственная, кто знает о моей связи с Айзеком Грантом.
Я пододвигаю стул, поворачиваясь к Блейк.
— Это супернеловко, но ради полной откровенности — и прежде чем ты решишь переспать с ним — ты должна знать, что Айзек и я однажды развлекались. До того, как вы встретились, — поспешно добавляю я.
Её брови взлетают до линии волос.
— Что? Ты была с Айзеком?
Чувство вины сильнее сжимает мой живот.
— Да. Но у нас не было секса. И мне жаль, что я не сказала тебе раньше…
Она удивляет меня, махнув рукой, невозмутимо.
— Нет, мне всё равно. Ты даже не должна была мне говорить. Я просто… — Её глаза широки от удивления. — Шокирована. Ты последний человек, от которого я ожидала случайных связей с футболистами.
Я не обижаюсь на это. Моя тщательно продуманная персона Delta Pi настолько эффективна, что никто и не заподозрит мою бурную сексуальную жизнь. В этом и есть смысл персоны.
— Я знаю. Это совсем на меня не похоже. Но… мне было скучно, — единственный ответ, который приходит мне в голову.
Фейт прикрывает свой смешок кашлем.
Блейк не обманута.
— Нет. Как я уже говорила тебе — я знаю, что в тебе больше, чем кажется на первый взгляд. Это только углубляет тайну.
Следуя клятвам лучших подруг, Фейт вмешивается на моей стороне.
— В любом случае, теперь, когда мы прояснили ситуацию, я хочу знать больше об этих свиданиях, на которые ты ходила, — говорит она Блейк. — Ты сказала, секса не было, а как насчёт поцелуев?
Первокурсница снова переходит в режим защиты.
— Может быть.
— Хорошие поцелуи? — настаивает Фейт.
— Очень хорошие. Он не такой, как я ожидала, — признаётся Блейк.
— Значит, он не наглый футболист с чувством собственного превосходства? — не могу удержаться от поддразнивания. Потому что именно таким я считала Айзека, и моё время с ним не опровергло эту гипотезу.
— Нет, он определённо такой. Но у него также есть нежная сторона. Он пишет мне каждое утро и каждый вечер, чтобы пожелать доброго утра и спокойной ночи. Он… вроде как сентиментальный.
Это удивляет меня почти так же сильно, как то, что Айзек Грант ждёт больше трёх свиданий, чтобы заняться сексом. Но мой научный ум легко может найти здесь решение: человеческая природа. Биология. Мы существа, запрограммированные на поиск партнёра, и, как правило, именно самец вида преследует самку. Самка ведёт себя неприступно, потому что у неё больше вариантов. У неё все козыри в руках. Это заставляет самцов работать усерднее, распушать перья и делать всё возможное, чтобы победить в конкуренции.
Всё это значит, что я не знаю, сколько из этой «нежной стороны» связано с тем, что Айзек действительно хочет Блейк, или с внутренними установками, которые говорят ему, что он должен её добиваться.
Волна шума от двери привлекает моё внимание. Сегодня мы сидим в главном зале, поэтому нам хорошо видно всех, кто входит в бар. Группа парней только что вошла, несколько из них в чёрных хоккейных куртках. Вспышка светлых волос привлекает моё внимание.
Беккет.
В последний раз, когда я его видела, он трахал меня так сильно, что я видела звёзды, его пальцы впивались в мои бёдра и бока так сильно, что оставили крошечные синяки. Я должна была встревожиться, когда увидела синяки в зеркале на следующий день, но я не встревожилась. Это только завело меня, когда я вспомнила ощущение его движения внутри меня, пока Уилл подбадривал меня быть хорошей девочкой и кончить для Беккета.
Мои бёдра сжимаются от воспоминания, и я отрываю взгляд от двери. Нет. Мне нельзя вспоминать об удовольствии. Мне нужно сосредоточиться на стыде. На том ужасном, удушающем чувстве, которое я испытала после, когда уходила из их дома, гадая, что бы люди подумали, если бы узнали, что я только что переспала со всеми внутри, как сексуальная фея по соседству.
— Нам пора, — говорит Фейт, допивая остатки сангрии. — У меня завтра ранний рейс.
Я киваю.
— Мне нужно только зайти в дамскую комнату.
— Иди. Я оплачу счёт. Моя очередь угощать.
Я иду по заднему коридору к туалетам. Я быстро справляю нужду, затем мою руки и поправляю волосы перед зеркалом. Убеждаюсь, что мой пробор идеален. Не то чтобы мне было важно, что Беккет думает о моём проборе. Но, знаете…
Да, мы хотим хорошо выглядеть для парня, с которым трахались, пока его лучший друг смотрел, не так ли?
Мой внутренний критик — такая сука.
Я выхожу из ванной и обнаруживаю Беккета, ждущего меня.
Обычно туалеты забиты до закрытия, но сегодня среда и ещё рано, поэтому коридор совершенно пуст. Мы одни. Но я всё равно смотрю в сторону конца коридора, чтобы убедиться, что никто не идёт.
— Боишься быть замеченной со мной, сахарная пышка? — Его австралийский акцент заставляет моё сердце подпрыгнуть.
— Нет, не в этом дело, — лгу я.
— Слишком распутно для тебя, да?
Мой желудок сжимается от чувства вины.
— Я сказала Уиллу, что не считаю его распутным. Никого из вас.
— Ты также сказала ему, что тот, у кого регулярные тройнички, распутен. Так что то, что ты говоришь, не сходится, не так ли?
Мои внутренности скручиваются сильнее. Чёрт возьми. Я чувствую себя мудаком. Я мудак. Потому что он прав — причины, которые я привожу, чтобы не видеть их снова, противоречат заверениям, которые я даю ему сейчас.
Но самое запутанное в том, что я не осуждаю их. Я не думаю, что есть что-то плохое в том, что они делают.
Так почему же это плохо, когда это делаешь ты? — бросает вызов голос в моей голове.
Замешательство затапливает мой мозг. Я… не знаю, блядь. Всё, что я знаю, это то, что я чувствовала стыд из-за этого. Но они не должны чувствовать стыд. Потому что…
Стон застревает в моём горле. Почему я не могу понять ничего из этого?
Словно чувствуя мою внутреннюю борьбу, Беккет пожимает плечами.
— Всё в порядке, Шарлотта. Если это не для тебя, значит, не для тебя.
Когда он отходит, я вдыхаю его знакомый аромат, так напоминающий океан. Он наполняет мои чувства. Я помню, как вдыхала его, когда он целовал меня. Когда его лицо было зарыто в мою шею. Когда его пальцы скользили по моему телу, переворачивая меня, чтобы Уилл мог вставить свой член в…
Хватит. Я больше не могу думать об этом, чёрт возьми.
Смущение ползёт по моим щекам.
  
— Это была фантазия. И я выбросила её из головы.
— Если ты так говоришь.
Он не касается меня. Между нами фут расстояния, и его руки в карманах выцветших синих джинсов. Но я чувствую фантомные прикосновения этих рук на мне. Его язык, вылизывающий полосу вверх по моему бедру, направляющийся к моему…