Патриот. Смута. Том 11 (СИ)
Молодец, я ему перед отбоем поручил поднять меня с рассветом, вот и справился.
Пустил его в покои свои. Потянулся, начал облачаться.
— Ванну для Мнишек нашел? — Спросил с улыбкой.
— А, вздорная баба, господарь. — Он чертыхнулся. — Нашел, сегодня будет. Боюсь, я… боюсь…
— Чего?
— Распутства! — Он дернулся. — Она же шляхтянка. То мыться с вами думала, то еще чего. Вот и сейчас. Удумает чего.
— Непотребства не потерплю. — Я хохотнул.
— То-то и оно. Вас-то нет, а она дурит. Руку на шляхтянку поднять я не смею. Словами отбиваюсь от дуростей ее.
— Ничего, выдадим скоро замуж ее.
Он дрогнул, на меня взглянул.
— Не надо, господарь, не наказывайте так.
— Да не за тебя. — Улыбнулся. — Думаю, есть жених у нее. Уверен, сам рад будет.
— Кто этот бесстрашный человек?
— Только никому.
— Я могила.
— Заруцкий. С казаками вроде к нам идет. Должен. — Я был полностью снаряжен в новые чистые одежды, перепоясался, брони пока здесь оставил, не видел смысла их сегодня таскать. Как-то не с руки постоянно в железе-то ходить. Вроде ситуация нормализовалась. А от прямого выстрела вблизи из пистоля верный мой юшман не спасет. Захотят бахнуть — бахнут. Здесь только на рефлексы и телохранителей надежда.
— Не завидую я ему. — Видел я, что Ванька краснеет.
— Так, Ванька. Тебе задача на сегодня. Иди днем на торг, походи, послушай. Лицо попроще сделай, выходи из Кремля не сразу на площадь. Иди в обход. — Хлопнул его по плечам. — Полдня полазай по городу, по Москве, послушай что люди говорят. О нас всех, обо мне. Ну и доложить потом. Понял?
— Все понял, господарь. Купить чего?
— Слушай… — Я задумался. — А чего девушке молодой купить посоветуешь?
В свое время-то в двадцатом веке вопросов таких я бы не задавал, но здесь, а черт знает. Цветы здесь вроде как еще не дарят. Украшения? Ну… Как-то тоже странно с них начинать заходить. Да и цель у меня-то была больше успокоительная. А не любовная. Лет-то мне хоть и немного, судя по телу. Молод я. А вот разумом и чувствами, старик. Для меня Феодосия больше внучка. Ребенок испуганный.
Хотя… А, черт. Мне же придется жениться, и наследники нужны. Как царем выберут, а этот вопрос вроде как и решенный уже. Не будет наследников, опять как бы Смута не началась. Значит надо озаботиться этим вопросом. Седина в голову, бес в ребро. Но, тело то молодое, ему волю дам.
Улыбнулся от дум этих, ощутил некоторую бодрость духа и прилив сил даже.
Ванька, пока я думал, смотрел на меня глаза широко раскрыв.
— А для кого, господарь?
— В Филях девушка сидит. Жизнь у нее была… — Я вздохнул. — Очень тяжелая жизнь. Света белого не видела, потом тряслась в седле месяц, потом… В общем досталось ей. Испуганная, застенчивая, если не забитая. Жалко мне ее и как-то в знак своего расположения что-то подарить хочу.
— Все понял, господарь. — Он улыбнулся. — Я то раньше то… когда вы другим человеком то были…
* * *Уважаемые читатели! Стартовал новым проектом совместно с коллегой!
✅ Пришел в себя в 17-м Бунташном веке. Москва кипит, бояре плетут заговоры, поляки удерживают Смоленск, а шведы укрепились на Балтике. Русь трещит по швам, и каждый шаг может обернуться расколом.
Теперь я — ловчий на службе молодого царя. Устраню врагов и направлю Русь на путь истинный!
✅ Читайте здесь — https://author.today/reader/553330
Глава 11
Я бровь вскинул. Вот как. Другим человеком. Но… А ведь прав он.
— Был… — Протянул.
— Господарь. — Он отпрянул. — Я если чего не так. Но ты же тогда сам. Как в Чертовицах по голове тебе те казаки дали, так… — Перекрестился мой Ванька, стоял смотрел на меня и ясно было, то ли пасть ниц хочет, то ли чего еще. — Как ты и сказал мне тогда, несмышленому. Что… И ангелы на вас снизошли, и за одного битого, двух небитых… Так, я каждый день за вас молюсь. И чем дальше, тем больше вижу, что. Другой вы человек. Игорь Васильевич. Словно ангел во плоти. Столько всего сотворили. Столько сделали. — Он опять перекрестился. — Сила молитвы-то моя и благодати, что на вас снизошла. Вы же раньше то…
— Пил, гулял и балагурил? — Я нахмурился.
— Не гневись, господарь. Но до Чертовицка… До него, что всю жизнь и твою и мою перекроил, ты же распутно жил. Не по закону господа. Я как мог… Я правда старался. Я же за тебя и в храме стоял и из кабаков вытаскивал и папеньку твоего просил… Ой как просил. В ноги падал. И тебя просил.
Память моего реципиента ушла слишком далеко на задний план. Не очень-то я помнил все это. Либо настолько прошлому мне было плевать на просьбы, что творил чего хотел.
— Ты Ванька…
— Я все сделаю, господарь. Могила я. Никто не услышит этого кроме тебя. Молиться буду. Молча. — Он опять перекрестился. — Не ведаю, что там случилось, что за благодать снизошла. Но… Сколько чудес-то по дороге. И то, что ты всех на сабле бьешь и страха не ведаешь. Это же проведение, не иначе.
— Наверное. — А чего мне было ему еще сказать.
— Игорь Васильевич. Я тебе прошлому верой и правдой служил. А нынешнему так всей душой и сердцем. Рад я, что все так. Повернулось.
— Спасибо, Иван. Спасибо, что сказал. Я, признаться, не очень помню, что до Чертовица было. Мне, как по голове зарядили тогда. Так… Так, вроде все старое и ушло. А на место нового… — Я попытался как-то выдать свою версию. Улыбнулся ему.
— Бесы это из тебя вылетели. И стал ты, словно святым. — Он поклонился.
— Ладно, кончай болтать, дел невпроворот.
— Да, конечно, господарь.
— Просьбу мою выполни. И с ванной для этой шляхтянки, чтобы было все. Я обещал. А слово мое крепко. Если есть ванна в Москве, значит будет у Мнишек. Мы этой ванной из нее выбьем много чего еще полезного.
— Ванной? — Он удивленно воззрился на меня.
— Да нет, бить ванной не будем. — Я рассмеялся. — Но если предоставим ей ее, глядишь, меньше крови пить твоей будет. И пользу принесет в переписке с ляхами.
Он закивал, но по глазам я видел, не очень понял мою мысль.
Вышел, спустился. Григорий, смурной и невыспавшийся, сидел в приемном покое. Прислуга таскала на стол различную снедь. Пахло приятно. Теплой кашей с маслом, соленьями и квасом.
— Здрав будь, Григорий Неуступыч.
— И ты, здрав будь, Игорь Васильевич. — Он поднялся, поклонился.
Охрана, замершая у входа, тоже мне поклоны отвесила.
— Едим и за работу. — Махнул ему рукой.
Через полчаса мы вдвоем с сопровождением порядка десяти человек из людей Григория, включая Савелия и сына его Петра, вовсю работали в приказах. Оказалось, что мой снабженец из числа верных нам людей, собрал небольшой писчий отряд. Тех, кто грамоте обучен был. И самые толковые сейчас действовали вместе с нами.
Это радовало. Возможно, времени на настройку работы с приказами уйдет меньше. Хотелось бы, чтобы все заработало и стало понятно и прозрачно еще вчера. Но, как я знаю, во все времена бюрократия была бичом развития государств. Закостенелые чиновники решали не насущные проблемы, а занимались корпоративными войнами.
И только большие перетряски такие, как Смута и революция, вроде бы ломали устройство, с одной стороны. Но с другой — активизировали социальные лифты, и на удивление новые аппараты управления начинали работать лучше прежних.
Не всегда, конечно, но зачастую.
Сейчас я рассчитывал именно на такой прогресс.
Вообще, еще вчера я понял, что работа идет в полном раздрае. Более или менее неплохо справлялся разрядный приказ. Ну как неплохо. Информация в нем, скорее всего, была очень устаревшей, потому что боевые действия со всякими бандами велись постоянно, люди гибли каждый день. Дворянство перекомплектовывать, полки переформировывать. Ну и те люди, которые числились на южных рубежах, в большей степени теперь и составляли основную часть войска, сформированного для действий против ляхов.