Патриот. Смута. Том 11 (СИ)

То есть работа как бы идет, но бестолковая.
Григорий, выслушав вместе со мной краткий доклад потеющего и трясущегося от страха подьячего, выдал.
— Эх… Якова бы. Он же в Чертовицком как раз от Разрядного приказа был. У него в этом опыт большой имеется. А я-то по поместному больше, по землеустройству.
— Там все еще хуже.
— Да, понимаю. — Он тяжело вздохнул.
Оставили мы здесь пару писарей-подьячих наших, которые в курсе комплектования войска, поручили вместе с людьми из приказа наводить порядок. Подключили еще и Стрелецкий приказ. Своей волей я их пока что объединил воедино. Порядок единый навести, чем быстрее, тем лучше. А дальше уже, как ляхов побьем, как на царство меня посадят — реформа будет. Но к ней подготовить все нужно. Посчитать, сколько людей и где, хотя бы в теории.
  
Стрелецкий занимался чуть иным. Но в общих чертах тем же. Он работал на пограничные южные территории и включал плотную работу по строительству укреплений. Только вот укрепления давно не строились и люди, отвечающие за них, занимались черти чем. А точнее всем или нечем. По поручениям другим чиновникам помогали. В целом — идея-то хорошая, но они же компетенцию теряют. Единственная группа из двух человек, что контролировала строительство укреплений под Серпуховом и сохранность, по существу на бумаге гуляй-города. У людей с документами все было в порядке. Если не считать того, что гуляй-город мы активно использовали. И по факту он уже не находился в Серпухове.
Поговорив, разузнав, осмыслив, я поручил всех незанятых ввиду отсутствия строительства крепостей, выделить. Эти люди сформируют новый приказ — занимающийся мануфактурами и производством. Нам нужно понять, что и где мы можем создать быстро. Чтобы в течение хотя бы лет пяти запустилось производство в промышленных масштабах.
Дальше был оружейный приказ. Сформирован он был не так давно и коррупцией зарос, на первый взгляд, поменьше остальных.
Люди вели учет закупаемого и производимого оружия. Вот в него я и влил изъятых из стрелецкого людей. Поручил в кратчайшие сроки сделать списки, где и что у нас делается. Поручил отправить гонца в Тулу. Там Авдей Мосолов, тот самые мастеровой, который со мной переговоры от имени туляков вел, уже должен был начать работу над организацией мануфактурного производства. Мы с ним это обсуждали. Времени прошло прилично, уже от слов к делу можно было перейти.
Требовалось наладить связь, понять потребности, прикинуть, что Москва может выдать. Срочно нужно было найти мастеровых. Причем не столько тех, кто делает отличное оружие, а тех — кто сможет научить других его делать.
Люди кивали, цели им становились понятны, работа закипела с новой силой.
Дальше пришел черед Поместного приказа. Здесь Григорий чувствовал себя как рыба в воде, и это оказалось очень отрадной новостью. Дела находились в полном бардаке. Почему? Да потому что на многих из бояр и дворян было записано имущество и Годуновым, и первым Лжедмитрием, и Шуйским. А еще была гора челобитных, рассмотреть дарованные уже вторым Лжедмитрием земли. Пока их было немного, но формировалось в голове моей четкое понимание — когда ляхов мы побьем, вопрос с землей встанет очень и очень жестко.
Проблем было очень много. Учет войск же строился исходя как раз из того, сколько за кем земельных наделов. А если неясно жив человек или сгинул в горниле Смуты, как понять — можно его поместье кому передавать или нет. Есть наследники или нет. Да, земля вся считалась владением царским, и именно царь выдавал ее за службу. Вотчины князей, бояр и прочих, отмеченных за древнюю службу родовитых людей, также по этому же закону распределялись. Вроде бы по закону, но и по традиции в том числе.
И я, еще вчера, пытаясь разобраться здесь, просто увяз в непонимании, а как посчитать все, если вводных данных четких нет.
Григорий же на своем каком-то наречии, канцелярском, поговорил с главой приказа. Тот вначале пытался гнуть свою линию, но мой злой взгляд быстро приструнил чиновника. После чего мой верный снабженец выдал пару четких указаний, потребовал согласовать работу с разрядным приказом. Всю информацию уточнить, собрать сведения о живых и мертвых, о том, кто у кого на службе состоял и чем отмечен. Потребовал подключить еще и разбойный приказ к работе. Там должны были храниться списки воровских людей. Не только лиходеев с большой дороги, но и тех, кто считался неблагонадежным членом общества. По крайней мере, с точки зрения текущей политики.
Скорее всего, себя я там в списках тоже увижу.
После напряженной дискуссии Григорий дал два дня на работу. Сказал, что сам через пару дней придет и все жестко проверит. И дальше выдаст указания, в каком направлении двигаться.
Двинулись мы дальше, а мой подьячий все ворчал:
— Дожили. На один надел три, четыре, пять грамот. Как же это? Как понять то, чья правдивая, а чья воровская. И таких же с каждым месяцем… Как Смуту прекратим… И как понять-то…
— По справедливости. — Проговорил я, больше ожидая, чего он сам предложит. Так-то мысли у меня некоторые были. Карать всех и каждого за службу то воровскому царю, то Шуйскому, то еще кому, а как? Тут сам черт не разберет кто прав, кто правдивый царь, кто ложный.
Моя логика была в том, что если за ляхов не перешел человек. Если на Соборе Земском свое мнение высказал, то карать его за прошлое смысла нет. Но также я понимал, что недовольных, обиженных, угнетенных всегда будет много. И из них может вырасти настоящая пятая колонна. А мне этого никак не нужно.
Григорий воззрился на меня. Видимо, фраза моя ему не очень-то понравилась.
— По справедливости… Нет, господарь, не получится так. Вот, к примеру. Был человек… — Он погладил свою жидкую бороденку, замер, смотрел на меня. — Был человек, есть у него поместье, ну… Да черт, Фили те же возьмем для примера. Вот Фили и там у него сто четей доброугожей земли было. Для простоты. И поднимался он по зову с нее сам. Собирался и воевать по зову царя шел. Есть у него холопы, куда без них. Есть семья. Жена, дети.
Я внимательно слушал.
— Воевал он честь по чести против войск Димитрия, который оказался кем? Матвеем Веревкиным. Погиб. Сын его старший тоже, хоть и молод, но за Шуйского встал. Димитрий, не зная кому и сколько земли в Филях принадлежало взял, да и эти сто четей пожаловал своему человеку. Скажем вот прямо ровно те самые сто. Хотя. Конечно, господарь, все еще сложнее. Он мог часть этих, а часть соседних пожаловать, и тогда вообще голова кругом.
— Ну так и дальше чего?
— Скажем, пожаловал. Есть у человека грамота на это. И человек этот за нас воюет в рядах князя Трубецкого. А сын того погибшего, когда мы в кремль вошли, тоже теперь за нас воюет. И вроде бы, по справедливости, непонятно. Один геройски сражался, скажем. У второго, мать и брат малый на этой земле сидят. И чего делать?
— Дела. — Я понимал, что так оно и будет. И не в единичном варианте, а тысячи людей служилых с таким столкнутся.
— Дела. — Григорий поддержал этот тон.
— Я как думаю. Во-первых, нужно делать все по единому закону, чтобы все понимали, что, как и почему. Чтобы не было злоупотребления. Чтобы всю коррупцию и мздоимство снизить. Когда оно как-то воровать, прикрываясь законом, сложнее.
— Это да. Но как просто-то.
— Тут важный вопрос. А зачем дворянину и боярину земля?
Григорий опешил.
— Так… А с чего он служить-то будет, господарь? С чего есть?
— Есть мысли. Подумаю, пока ляхов бить будем. Но если говорить о твоей проблеме. Решить ее можно. К первому пункту о простоте добавляем второй. У нас людей пало много. Сколько Смута жизней пресекла? Много. Значит, можно выдать обиженным взамен иной удел. А еще можно на юг отправить и удел больше дать.
  
— Мысль хороша, только… — Он покачал головой. — Недовольные будут. Как бы вновь Смута не пошла.
— Недовольные будут всегда. Я все же думаю, что все кардинально менять надо. Но, чтобы менять, нужно понимание, как оно сейчас и кто куда и как приписан. Сколько денег с чети человек получить может. Сколько ему на содержание себя, как воина потребуется. — Улыбнулся ему. — Твоя задача пока все в порядок привести, а из порядка что-то новое родится.