Ведьмы.Ру 2 (СИ)

— Не будет ли с моей стороны наглостью попросить вас подержать портфель.
— Давай. Подержу, — дядя Женя наблюдал за происходящим, явно не собираясь вмешиваться.
— Дань…
— Тараканова, — Данила взял Тараканову и отставил в стороночку. — Ты, главное, себя в руках держи. И не надо их в козлов, хорошо?
— П-почему?
— А на хрена нам такое количество козлов? Куда мы их денем-то? И вообще, это как-то… негуманно.
  
Когда Даниле попытались дать в морду, он даже обрадовался.
— Я их лучше сам…
— Согласен с коллегой, — демон вдруг оказался рядом. — Ты же не будешь возражать, если я помогу?
— Советом?
— Советом тоже. Главное постарайся, чтобы наносимые повреждения не могли быть классифицированы… — демон перехватил кулак громилы, раза в два превосходящего его габаритами. — … как полученными вследствие применения дара…
И кулак сдавил.
А потом заглянул в глаза и вежливо поинтересовался:
— А вы душу продать не хотите?
— Чего?
Отвечать демон не стал, но вдруг боднул мужика в самую грудь и так, что тот отлетел на пару метров. Главное, и руку разжал, чтоб человеку падать удобнее было.
— Ты ж пацифист! — Данила вот ошалел и даже удар пропустил.
Почти.
— Конечно, пацифист. Я ж ему сердце не вырвал, — демон повернулся к мужику, который выхватил из кармана пистолет. — Довожу до вашего сведения, что применение в межличностных конфликтах огнестрельного оружия открывает возможность…
Бахнул выстрел.
— … адекватного ответа, что в отношении мага означает…
Данила успел выставить щит.
— Короче можешь?
— Силу. Применяй, — короче демон мог. А сам вот вытянул когтистую лапку свою и, вцепившись в ствол, дёрнул его. — Отдай.
— Т-ты…
— Советую отдать, — дядя Женя погладил белый портфельчик. — А то с этого станется и руку оторвать.
— Я пацифист, — демон крутанул ствол вместе с державшей его ладонью, и мужик заорал дурным голосом. — Я только сломаю. Восстановление сломанных костей проходит легче, чем отращивание новой руки.
— Знаешь, — Данил поднял огненную плеть, которую крутанул над головой, и оставшиеся на ногах бандиты намёку, кажется, вняли. — Я вот думал, что пацифизм — это немного другое.
— У демонов собственные представления, — ответил за Василия дядя Женя. — А вы, мальчики, шли бы отсюда, пока запас пацифизма не закончился…
Наверное, они бы и ушли.
Вон, переглядывались.
И эти, с земли поднимающиеся, тоже как-то не горели желанием драку продолжить. А вот низенький бритоголовой, который явно норовил спрятаться за спинами качков, почему-то не уходил.
— Ой, а у вас тут весело… — раздался звонкий голосок Ляли. — А я вот ваты купила. Сахарной. Васенька, хочешь?
Ответить демон не успел.
— Ой…
Бритоголовый вдруг метнулся и прежде чем Данила успел сообразить, оказался за спиной Ляли.
— Стоять! — рявкнул он. И вцепился в волосы. — Только дернись, я этой…
— Ой, дура-а-ак, — дядя Женя даже языком цокнул.
  
Глава 8
 
Где речь о благотворном действии цивилизации на нечисть
 
Глава 8 Где речь о благотворном действии цивилизации на нечисть
Увидев такое большое стадо людей, он решил не подходить к ним слишком близко.
О людях и благоразумном поведении.
Ляля моргнула.
А этот нехороший человек — Ульяна старалась дышать медленно, потому что то, что вертелось в голове, исполнять было нельзя. Похоже она, в отличие от демонов, пацифизмом не страдает.
— Ну, девка? — и за волосы дёрнул. Ляля пискнула.
И вату уронила.
— Скажи им…
— Скажи-ка лучше ему, Ляленька…
— Ва-а-ата упала, — Ляля всхлипнула, но как-то что ли без души. А потом добавила: — А ты меня убить хочешь?
— Погоди, — демон положил когтистую лапу на плечо Мелецкого, который явно намеревался вступить в бой. — Я никогда прежде русалок не видел.
— Дома насмотришься.
— Я? — удивился мужик.
— Ты, — голос Ляли вдруг изменился. — Как тебя зовут?
Он стал мягким, бархатистым и обволакивающим. Его хотелось слушать и слушать.
— П-петька…
— Пётр… Петруша… Петенька… — Ляля перебирала варианты, и каждый новый звучал иначе. По-особенному.
Ульяна моргнула.
Чтоб… опять какие-то родственные шуточки.
— Как тебя мама называла?
— П-петькой и называла.
— А ты ласковый… хороший… ты мне нравишься, Петенька. А я тебе нравлюсь?
— Д-да…
— Сизый, ты чего… — открыл было рот один из громил. И Ульяна рявкнула:
— Заткнись.
Мужик явно собирался огрызнуться, вон, губы зашевелились. Он схватил себя руками за рот. Потом ощупал горло. Потом опять заговорил, точнее попытался, да ни звука не донеслось.
— И молчи, пока не разрешу, — поспешно добавила Ульяна.
Она очень надеялась, что ещё не поздно с условием-то.
И вообще… они первые начали.
Будут знать, как нападать на беззащитных девушек.
— Это не тебе, — поспешила заверить своего бандита Ляля. — Ты же хороший?
— Д-да…
— И меня бы не обидел?
— Н-нет… Д-да… н-не знаю.
— А хочешь, я тебя поцелую?
— Д-да… — рука разжалась и Лялин хвост выскользнул из пальцев бритоголового типа самой неприятной наружности. Вот так и тянуло ему пожелать чего-нибудь этакого.
Ульяна сделала глубокий вдох.
И выдохнула.
Что-то подсказывало, что ему и без ведьминых пожеланий хватит. Ляля же, крутанувшись, положила ладони на плечи типа.
— Какой славный… — и что-то было в её голосе такое, заставившее Ульяну вздрогнуть.
И как-то вот вспомнилось, что в мифологии, той, народной, по которой она зачёт автоматом получила, русалки значились отнюдь не милыми созданиями.
Но… это посторонние.
А Ляля?
Ляля же… она хорошая. У неё и лопаты нет.
Ляля потянулась и коснулась губами губ. Кто-то совсем рядом выдохнул, резко так, нервно даже. А Ляля отстранилась.
— Хорошо тебе?
— Х-хорошо.
— Любишь меня?
— Любит, любит, — проворчал дядя Женя. — Куда он теперь денется-то?
Чтоб.
А объяснить толком?
— И расскажешь? — Ляля провела пальчиком по щеке бандита, который явно впал в ступор. — Кто тебя послал?
— Так… это… Сиплый.
— Кто такой Сиплый? Он тут есть?
— Н-не-а.
— Ладно, мы к нему попозже заглянем, — согласилась Ляля. — А пока… скажи, что вам приказали?
— Забрать девку.
— Меня?
— Её вот, — бритый указал на Ульяну.
— Зачем она тебе, когда я есть? — Ляля чуть нахмурилась. — Или ты собрался меня променять?
— Я? Я… нет…
— Петенька, не ври.
— Всех забрать! Кто будет… она и другие… если девки. Им вот руки-ноги переломать, но чтоб не до смерти.
— Видишь, они тоже пацифисты, — сказал Мелецкий демону. — Не до смерти.
И Василий кивнул, заметив:
— Вижу. Точнее, слышу. Мне и раньше думалось, что у людей и демонов куда больше общего, чем принято считать.
— И потом куда? — продолжила допрос Ляля.
— Девку… ту, которая она, её Сиплому. И попугать. Не калечить, но так, чтоб…
— Самоубийцы, — дядя Женя покачал головой. — Определённо город дурно влияет на людей. Прям-таки реально способствует развитию суицидальных наклонностей.
— А остальных можно себе. Ну, на попользоваться… как обычно.
— То есть, это не первая ваша поездка?
— Н-нет.
Ляля кивнула и призадумалась, закусив губу. А тип остался стоять, вперившись в Лялю влюблённым взглядом.
— И много вы раньше… ездили?
— Так… не сказать, чтоб часто. Когда заказ Сиплому приходил…
Кто-то в толпе дёрнулся было, явно намереваясь отступить или вовсе позорно бежать. И Ульяна, обернувшись, рявкнула:
— Стоять! Пока не прикажу обратного.
— Улька, — Мелецкий попробовал дёрнуть плечом. — А может, в следующий раз ты как-нибудь разделять будешь? Вот им — стоять и не двигаться, а мы — типа свои.