Ведьмы.Ру 2 (СИ)

— Где-то — да, а где-то — нет. Маг управляет силой, как ты рукой или там ногой. Ведьма… вот сегодня у неё душа крепка, а завтра её источили сомнения. И воля следом ослабела.
— И сил стало меньше?
— Именно.
— Но тогда если речь о воле и воздействии, то при чём тут источник?
— Источник — это тоже сила, живая, первородная, обладающая собственною волей…
Пирожных принесли.
  
И счёт.
Это даже обидно. Раньше они как-то вежливее себя вели, что ли. Подумаешь, Данила на голодранца похож? Он же не специально.
И деньги у него имеются.
Чужие.
Но дядя Женя сказал, что некротики на них не осталось, а значит, тратить можно смело.
— И вот связь с этой силой уже зависит от того, кто связывается. Маг пойдёт к источнику и черпанёт своим кувшином. Главное, чтоб тот не треснул от избытку и жадности, а то такое тоже бывало. А ведьмам сложнее. Чтоб ведьма силой управляла и миром, она сперва должна и с тем, и с другим связаться, — дядя Женя огляделся и подвинул недоеденную корзиночку в центр тарелки. — Она как бы в этот мир врастает. Вот это ты.
Он указал на корзинку.
— Вокруг — мир. А тарелка — это твоя связь с ним. Вроде как корни, которые ты выпускаешь. Чем ведьма старше, тем связь крепче. Корней больше. Идут дальше. Ну и по-разному бывает. У одних тарелка маленькая, едва-едва больше их самих. И сами они на многое не способны. У других вон большая. А у третьих и со стол будет. И там уже не поймёшь, где заканчивается ведьма и начинается мир.
Образно получалось. Но вот главное, что Данила не мог отделаться от мысли, что у него внутри есть кувшин. Почему-то казалось, что если он глаза закроет, то увидит не тонкое тело с энергетическими узлами, как должно при медитации, а этот самый кувшин.
— А источник? — Ульяна коснулась своего блюда, осторожно, точно могла навредить этим прикосновением.
— Источник — это сила. Когда ведьминская пробуждается и та начинает строить свою… тарелку, — дядя Женя запнулся. — Когда ещё не ясно, какой та будет, из чего и сколь крепка, велика, тогда энергия устремляется к ведьме, вся, какая только есть рядом. Где-то её больше, где-то её меньше.
Слушала Тараканова ну очень внимательно. И не только она. Данила вот для себя тоже много нового узнал. Как и демон, вперившийся в тарелки взглядом.
— Но чем больше силы приходит, тем больше её и устремляется. Вроде как воронка… маленькие ураганы и большие. Маленький побушует и уляжется. Большой… коль не удержишь, то первым делом он тебя и изничтожит.
— То есть…
— Твоя сила пробудит источник ото сна. Это правда. И силу он выплеснет всю, какая есть. А сколько в нём и чего есть, этого, боюсь, и матушка не знает. Много переменных.
— И эта сила пойдёт ко мне?
— Именно.
— А… а потом отлив?
— Тоже верно. Как с водой. Приходит и уходит. Что удержишь — то твоё. Но и за собою потянет. А тут уж, племяшка, всё просто: или справишься, или нет.
Действительно просто.
— Но специально в жертву… никто… — Ульяна беспомощно посмотрела, явно не способная договорить.
— Она опасается, что вы её в жертву принесёте, — перевёл Мелецкий и заверил: — Не волнуйся, я не позволю.
— Хроники сохранили описание обрядов, которые практикуются в некоторых мирах, — заговорил демон, до того молчавший. — Ведьму действительно приносили в жертву, чтобы наполнить или возродить засыхающий источник силы. Иногда не ведьму. Иногда без явной цели. Иногда…
— Вась, скушай пироженку, — Мелецкий забрал эклер, который протянул демону. — Это в других мирах вообще не в тему.
— Отчего же. Если взять глобально…
— Не надо брать глобально. Надо кушать пироженку.
Взгляд демона был полон недоумения.
— Вот она сейчас в голову наберет всякой ерунды.
— А, — демон кивнул. — Экстраполирует ситуацию на себя, причинив тем самым душевную травму?
— Именно.
— Спасибо, — пироженку демон взял. — Я только учусь соотносить имеющуюся информацию с возможностью её озвучивания в зависимости от ситуации с учётом возможной реакции отдельного индивида…
— Понял, — Данила снова демону посочувствовал. — Ты… главное, пока лучше не выдавай эту самую информацию, если не уверен, что субъект её воспримет.
— Хорошо.
Какой он договороспособный.
— А мама… если я отдам силу ей?
— Она возьмёт. И даже порадуется. Какое-то время.
— Какое-то?
Дядя Женя глянул снисходительно и ответил:
— Люди — странные создания.
— Подтверждаю, — влез демон, отвлёкшись от корзиночки со взбитыми сливками.
— Особенно в отношении себя самих. Одни недооценивают. Другие — переоценивают… ах да, есть ещё одно. Первая сила, которая к молодой ведьме идёт — это сила её рода, — дядя Женя выбрал нечто белое и воздушное с виду. — Матери там, бабки, прабабки… чем ближе, тем больше уходит.
— От неё?
— Да.
— Ко мне? — Ульяна ткнула себя пальцем в грудь.
— Именно.
— И потому она… нервничает?
Данила выразился бы иначе. Более определённо и менее цензурно.
— Она боится, что сила… уйдёт? И что я её удержу?
Дядя Женя просто кивнул.
— И… что мне делать-то?
Он пожал плечами и вслух повторил:
— Сама думай.
Похоже, Ульяна ждала немного иного совета. Она вздохнула и окинула стол мрачным взглядом, потом подняла черничный маффин и, придирчиво оглядев со всех сторон, откусила кусок.
— Одно хорошо, — пробормотала она.
— Что именно?
— Если помирать скоро, то с диетой можно не заморачиваться…
С этой точки зрения Данила проблему как-то и не рассматривал.
А на улице их ждали.
Данила не сразу заметил тех типов. Он, как из «Магнолии» вышел, так почти ослеп. Внутри-то освещение приглушённое, мягкое, а снаружи солнце шпарит во всю мощь. И мощи нынешним днём в нём приличненько.
От жара и переживаний в носу засвербело. И пока проморгался, нос чесал, пока то да сё, то и растерялся слегка. Ненамного, но этого хватило. Шестёрка типов одинаково широкомордых, будто исключительно по этому параметру отобранных, окружила Ульяну.
Ну и Данилу тоже, потому что он ещё когда выходил, взял Тараканову под руку. Так, на всякий случай. И чтобы показать демону, кто в этом гареме любимый муж.
Точнее будущий единственный.
Но начинать, как учил отец, следовало с малого — обозначить сферу своих интересов.
— Тараканова? — спросил старший, грозно нависая.
— Я? — уточнил Данила. — А что, похож?
— Она.
— Она похожа. А ты кто?
— Слышь, паря, валил бы ты… — на плечо легла тяжёлая рука, прям-таки подталкивая этой вот тяжестью к противоправным действиям с применением дара и нарушением пары пунктов уголовного Кодекса.
— Вась, — Данила оглянулся. Демон выходить не спешил и теперь стоял в сторонке, сосредоточенно разглядывая коробку с пирожными, которые ему Данила всучил. Ну не оставлять же их, даже не понадкусанных, в кафе. Вот попросил упаковать.
И ещё добавить.
Дома ж там Ляля, бабушка… Никитка опять же, хотя ему, конечно, нельзя. Игорёк вон. В общем, пирожных требовалось много. И коробка в итоге получилась большая, нарядная, бантом перевязанная.
— Вась, слушай, а ты только в гражданском праве мыслишь? Если чего, пойдёшь адвокатом меня отмазывать?
— От чего?
— Пока даже не знаю, — сила рвалась на волю, и Данила позволил ей выплеснуться. Локально. На плече. Отчего тип заорал и отскочил, громко и крайне эмоционально матерясь на всю округу.
— Использование подобной лексики может быть косвенным признаком серьёзного эмоционального потрясения, — сказал демон, ставя портфель на землю.
Тряс тип не эмоциями, а рукой.
— Впрочем, изначально обильные познания вкупе с некоторой лексически-смысловой однообразностью словарного запаса могут свидетельствовать о крайней примитивности субъекта…
  
Крышка портфеля откинулась, демон потянул за края и горловина, что самое любопытное, растянулась достаточно, чтобы в портфель влезла коробка. Ставил её демон очень аккуратно. Потом столь же аккуратно и неторопливо вернул портфелю прежний вид и, оглянувшись, поинтересовался: