Эмиссар уходящего сна
Пудра под моими ногами взвилась в воздух и, похоже, стала концентрироваться в смерчики, здорово смахивающие на какие-то фигуры, но в какие именно, я уже не увидел.
За мной по пятам следовал его величество закон, а это хорошее лекарство от излишнего любопытства. Кроме того, я наконец-то увидел перемычку, и это позволило моей надежде на спасение превратиться в уверенность.
Ну вот, все почти в ажуре. Еще чуть-чуть…
Два бритоголовых, толстопузых торговца легкойприносящейощущениесчастья дымкой, которым сейчас явно было нечего делать, поскольку покупателей на их товар не наблюдалось, увидев меня и бегущего за мной стража порядка, попытались загородить дорогу.
Как же! Не на того напали! Пусть сначала подкачаются!
Я врезался в толстяка и, словно бешеный носорог, сбив его с ног, устремился дальше. Падая, тот машинально схватил своего товарища за рукав и повалил на песок.
Вот и замечательно!
Ходу! Ходу!
– Тебе все равно не уйти! – донеслось сзади. – Не спеши!
Да я уже ушел! Вот еще немного… Ну же!
Я едва не запнулся о чистящего червяка, ползущего к центру сна в поисках остатков негативных ощущений, и благодаря этому сбил дыхание. Мне элементарно не хватало кислорода, но остановить меня теперь не могло даже это.
А потом…
Я был в пяти шагах от перемычки, я уже мог разглядеть ее черные, слово антрацит стенки, как вдруг поперек входа в нее возникла толстая металлическая решетка. Конкретная такая решетка, слегка покрытая ржавчиной, но толстая и на вид очень крепкая.
Вот именно – крепкая.
Я убедился в этом, ударившись о нее с размаху. Она даже не дрогнула, не прогнулась ни на волос, не говоря уже о том, чтобы, к примеру, сломаться и дать мне возможность оказаться на свободе.
Хм… Вот так дела.
Пытаясь восстановить дыхание, я оглянулся.
Теперь страж порядка не торопился и вовсе. Он подходил вразвалочку и лицо у него было такое довольное, что мне от злости захотелось его пнуть.
Знал ведь, знал. Поэтому и не торопился. К чему спешить, если добыча и так никуда не денется? Можно даже позабавиться, дать ей возможность побегать. До поры до времени.
– Ну и как?
Был он худ, очень высок, имел седые волосы и, подобно многим и многим уроженцам мира снов, двигался легко, слишком легко для своего возраста и телосложения. Кстати, за время погони он ничуть даже не запыхался.
Вот такой, значит, бодренький, страж порядка из уходящего сна. С довольной улыбочкой на лице. И наверное, она, эта улыбочка, была бы почти добродушной, если бы впечатление не портили холодные, все понимающие глаза стража порядка.
Профессионала, никуда не денешься. На сто процентов профессионала.
– Как тебя зовут? – поинтересовался я.
– Клинт Иствуд, – не моргнув глазом, заявил страж порядка.
Я удивленно покрутил головой, потом спросил:
– И кто тебя так назвал?
– Мои родители, – отчеканил страж порядка. – Не советую тебе ими интересоваться. Видишь ли, это чревато, трогать память родителей стража порядка, у которого ты находишься в руках, от милости которого зависишь.
– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – пробормотал я.
– Что? – спросил Клинт Иствуд.
Он теперь стоял от меня в пяти шагах и, кажется, ждал, когда мне надоест торчать возле решетки и когда я сам к нему подойду, сам отдамся в его руки.
Ну так нет же. Есть у меня еще одно средство. Вот только мне не очень хотелось его пускать в ход. Если глубинная сущность решетки окажется сильнее…
– Я хотел спросить, откуда они взяли такое имя? Ты знаешь, что это…
– Имя, приносящее удачу стражам порядка. А мои родители уже при моем рождении знали, кем я буду.
– Такое случается редко, – сказал я.
– Они знали, – стоял на своем Клинт Иствуд.
Ну, если ему так хочется…
– Вполне возможно, вполне возможно, – промолвил я. – Кстати, чем эта история может для меня закончится? Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.
– Сейчас?
– Да.
Страж порядка пожал плечами.
–– Видишь ли, как решит касик сна, так и будет. Он, конечно, судья суровый, но я бы не советовал окончательно терять надежду. Думаю, если ты проявишь добрую волю и сумеешь ему понравиться, то все может обойтись десятью годами работ на благо обитателей сна. Ну и конечно, возмещением ущерба хозяину едальни. Значит, стоит прибавить сюда еще года четыре. Не так плохо. В старые времена… Сказать, что могло тебя ждать в старые времена?
– Говори, – сказал я.
Пусть чешет языком. Лишь бы только не пытался мне помешать совершить задуманное. Четырнадцать лет – слишком много. Нет, этого я себе позволить не могу. И значит следовало рискнуть.
– Так вот, – сказал страж порядка. – В старые времена подобных тебе ловкачей, если они попадались…
Осторожно, стараясь не привлекать его внимания, я опустил руку в карман, нащупал там золотую монету, а потом, повернувшись к решетке, прижал ее к ней, прикоснулся к ржавому железу золотым кружочком из реального мира.
Удача была на моей стороне. Монета у меня в руке на мгновение словно бы исчезла, перестала существовать, а потом опять возникла, но теперь уже исчезла решетка. Навсегда.
Вот так-то!
– Стой! – взвыл у меня за спиной Клинт Иствуд.
Поздно! Теперь меня уже не остановить.
Я шагнул в перемычку, для верности сделал по ней пару шагов и лишь потом оглянулся.
– Надул да? – спросил страж порядка.
Он уже стоял у меня за спиной, чуть ли не вплотную, но это ничуть не пугало, поскольку здесь он уже не был в своем праве. Здесь он не мог меня даже пальцем тронуть.
– А как ты думал? – сказал я. – Кончено, надул.
– Монета? Ту уничтожил решетку с помощью монеты из реального мира?
– Ну да, – сказал я, снова поворачиваясь к нему спиной.
Некогда мне тут было заниматься разбором полетов. У меня теперь были деньги и у меня теперь были дела в других снах. Неотложные дела.
– Мы еще встретимся, – послышалось у меня за спиной, когда я двинулся прочь от уходящего сна.
– Обязательно, – пробормотал я. – Когда рак на горе свистнет…
– Раньше, значительно раньше, – гнул свое страж порядка. – Жди! Скоро встретимся.
3.
Верзила улыбнулся, так как улыбаются терпеливые родители при очередных шалостях своего ненаглядного сорванца и сказал:
– А потом лапки зеленых троздов надо вымочить в солнечном свете и, отжав, обязательно в полной темноте, поместить на полчаса в решетчатый каганец, для кипячения на горниле нежности…
– Неправда, – прервал его коротышка, самой что ни на есть гномьей наружности. – Горнило не должно быть нежным. Наоборот, для того чтобы лапки покрылись особой, хрустящей корочкой, их надо поместить на горнило безграничного терпения…
– Любой профи знает… – вмешался кто-то с дальнего края стойки, – И об этом, между прочим, сказано во втором томе «Изящных кулинарных забав»…
Я соскользнул с табурета и пошел прочь.
Нет, вот такие разговоры уже не про меня. Ничего я не понимаю в изящной кулинарии. А начинать не стоило. По слухам, только начальный курс требовал двадцати лет напряженного, ежедневного изучения.
Кто-то сказал мне в самое ухо:
– После того как в названиях его песен, три раза подряд очутилось слово «ребенок», всем стало понятно, что дело нечисто.
Я даже не повернул головы.
И это меня не касалось. Мне бы со своими догадками и своим пониманием мира разобраться. А также со своими тайными желаниями и своими невидимыми, но несмотря на это кровоточащими ранами.
Я ухмыльнулся.
Можно подумать… Прямо современный Чайльд Гарольд какой-то. Кровоточащие раны… Нет, это я хватил.
Вот проблема у меня была, и проблема изрядная. Раздобыть птицу – лоцмана. А потом вернутся… Стоп, все должно быть по-порядку, все сначала.
Птица-лоцман. На данный момент я не мог даже представить, как ее можно получить. Что для этого сделать? К кому обратиться? Птицами-лоцманами обладали, к примеру, инспекторы снов и прочие, не менее крутые ребята. Причем если кто-то из них лишался своей птицы-лоцмана, то вернуть ее, было очень и очень нелегко. Даже такому крутому парню как инспектор снов. А вот как это сделать мне…