Эмиссар уходящего сна

Я остался один. Впрочем, теперь у меня в кармане были деньги, а инстинкт самосохранения подсказывал, что настало время перебраться в другой сон. Вдруг кто-то кому это не следует, узнает о некоей, почти невинной шутке, устроенной мной и Серденой?
Я огляделся.
Да, никакой ошибки. Самый разнастоящий уходящий сон.
Это ощущалось буквально на каждом шагу, но прежде всего бросались в глаза тени, может быть, всего лишь на кончик пальца, но уже утратившие насыщенность и глубину. Больше всего это было заметно по теням гигантских, ступенчатых пирамид. Какие-то они были совсем уж неубедительные. А стоявшие на их вершинах статуи многоголовых и многоруких богов, благодаря неправильному освещению, казались вырезанными из картона.
  
При этом, на лицах проходивших мимо меня жителей не читалось особой радости, а посетителей было мало. Так, кое где промелькнет лицо с вытаращенными от удивления глазами. Между прочим, во сне такого размера их должны быть толпы, буквально толпы.
Я покачал головой.
Вот еще причина унести отсюда ноги. Не стоит надолго задерживаться в уходящих снах. Говорят, это прилипчиво.
Голос, послышавшийся у меня за спиной, назвать приятным не поворачивался язык. Что-то в нем наводило на мысли о защелкивающихся на руках наручниках, нацеленном в лоб пистолете и списке прав, которыми ты можешь воспользоваться при аресте. В общем, судя по всем, такой голос запросто мог принадлежать стражу порядка.
Он спросил:
– Кажется, ты намереваешься покинуть наш сон?
– Возможно, – не сделав даже попытки обернуться, поскольку не видел в этом никакого резона, сказал я.
– Думаешь, тебе это удастся?
– Попытаюсь, – сообщил я.
– Может, не стоит?
– А что, меня могут из него не выпустить?
– Запросто.
– Из уходящего сна? – усомнился я. – С каких это пор в уходящих снах появились эффективно действующие стражи порядка? Уходящим снам они, как правило, не по карману.
За моей спиной послышался тихий смешок. Потом голос сообщил:
– Остатки былой роскоши. Этот сон очень древний и когда-то он был так велик, что…
– Все жители снов входили в него, только предварительно сняв обувь, а пределом мечтаний любого посетителя было оказаться в нем хотя бы еще раз, – ворчливо закончил я. – Только, какое это имеет отношение к сегодняшнему дню?
И конечно, я непозволительно грубил. Со стражем порядка, вполне возможно, прихватившем тебя на горячем, так не разговаривают. С другой стороны, станет ли он ко мне хоть на йоту снисходительнее, если я начну лизать ему пятки? Ну уж нет. А вот если он еще не уверен, с кем имеет дело, то излишнее подобострастие его насторожит.
– Самое непосредственное. В число остатков забытой роскоши входит не только страж порядка, но свод законов, за соблюдением которых он должен следить. Понимаешь?
– Нет, не понимаю, – гнул свою линию я.
– Неужели?
– Точно.
– Значит, маленькое происшествие в едальне тебя не беспокоит?
– Какое это?
– Ну, появление в ней кадавра. Неужели запамятовал?
– Было такое, – безмятежно сказал я. – Тут я признаю – было.
– И полученные за его изгнание деньги. Немалые для этого сна.
– Тоже было. Желаешь, чтобы я с тобой поделился?
– Нет. Желаю узнать причины появления кадавра.
– Твое полное право. Я-то тут при чем?
– Значит, не понимаешь?
– Да нет же.
– Жаль, – послышалось у меня за спиной. – Я думал, ты умнее.
– И напрасно, – сообщил я. – Есть ситуации, в которых ум ничего не значит. Все решают крепкие ноги.
– В самом деле?
– Конечно, – сказал я и пустился наутек.
В таких делах, как бегство от стражей порядка, неожиданность решает очень много. Вслед за ней, почти впритирку, следуют выносливость и крепость ног. Но начинать надо всегда неожиданно. Это наверняка принесет несколько секунд форы.
Большего мне в данный момент и не нужно было. Если я достигну перемычки между снами всего лишь на секунду раньше своего преследователя, этого хватит. Я спасусь. Там страж порядка потеряет все свои права и вынужден будет остановиться. Не остановится? Ну, тогда его действия станут незаконными, и я получу право оказать сопротивление. Любыми средствами. А сопротивляться я умею, иначе не смог бы в мире снов выжить и дня.
Бежать! Перебирать ногами! Шевелить говядиной!
Я бежал, перебирал и шевелил. Мне необходимо было оставить фараона с носом.
Я мчался словно студентка-отличница, за забытым в аудитории учебником, я улепетывал, будто жулик-целитель, от толпы разочаровавшихся в его «чудодейственном» средстве, я работал конечностями, словно гепард, преследующий добычу.
Впрочем, добычей в этот раз был я сам. Меня преследовал по пятам его величество закон, сущность которого осталась неизменной даже здесь, в мире снов, упорный, словно вцепившийся в ляжку бульдог.
Вообще-то мне не следовало этого делать, поскольку при этом терялась примерно секунда форы, но я оглянулся.
Великолепно! Преследователь безнадежно отстал и, похоже, сократить разделявшее нас расстояние был не в состоянии. Старость все-таки не радость. А я, с мой прытью…
И все же странно. С чего это страж порядка не торопится? Словно бы ему не имеет смысла торопиться.
Гм…
Я потерял еще секунду, едва не врезавшись в вывернувшую из-за угла пирамиды толпу женщин в масках смирения. Во главе ее шла толстая гранд-ханум, с украшенной розовым бантиком метлой приведения к покорности в руках. Каким-то чудом умудрившись в самый последний момент с ними разминуться, я помчался дальше и снова, не выдержав, оглянулся.
Преследователь не попытался сократить разделявшее нас расстояние даже сейчас.
Странно все это, весьма странно.
Впрочем, думать некогда. Надо работать ногами. Тем более что до перемычки уже близко.
Я и работал.
Смахивающий на подзаборную шавку житель одного из шизофренических снов, в тот момент, когда я пробегал мимо, завопил:
– Все должны посетить «Архивы Кретиникуса»! У нас, там…
Да не нужны мне никакие архивы. Мне бы сейчас спасти свою шкуру. Стражи порядка в уходящих снах, как правило, не отличаются особой прытью, но вот в лапы им попадаться не стоит. Жалости к таким, как я, здесь не испытывают. Кто более всех не любит неудачников, кто к ним наиболее жесток? Правильно, только такие же, как они, стопроцентные, законченные…
Я – неудачник? Ну уж нет, с каких это пор я им стал? Все у меня будет нормально. И конечно, я найду свой мир, я обязательно в него вернусь, а прямо сейчас унесу ноги из этого сна. Еще немного.
Вот еще чуть-чуть…
Я поравнялся с гигантской каменной фигурой лежащего на животе минотавра. Рога у него на голове были остро заточены и позолочены, в носу торчало серебряное, испятнанное рунами и иероглифами кольцо. Морда минотавра была преисполнена тайны и угрозы. Все как положено, для того чтобы отложиться в памяти посетителей и заставить их вернуться в этот сон еще раз. Вот только все впечатление портил почти растворившийся, поблекший хвост и смазанные, оплывшие очертания тела. Свидетельства того, что внимания посетителей минотавру-то как раз и не хватало.
Потом я влетел в кусочек, в котором, похоже, совсем недавно был неплохой посетитель. Казалось, здесь было даже светлее, а песок под ногами уж точно был желтее, и еще – пахло. Неприятным этот запах назвать было нельзя, но я так и не смог его определить. Да у меня на это и не было времени. Но вот само присутствие запаха я почувствовал, и даже успел подумать, что, наверное, когда-то, очень давно, в старые-добрые времена, этот сон поражал великолепием. Только сейчас времена изменились.
Жаль, стражи порядка остаются неизменны. Впрочем, о чем жалеть? Возможно, не будь страж порядка этого сна так стар, я бы не смог его легко обставить?
  
Обставить…
Я перепрыгнул через невысокий барьер, сложенный из черепов неведомых мне животных, и оказался на покрытой розовой пудрой площадке, в центре которой был установлен сломанный и полурастаявший, словно оставленное на жарком солнце эскимо, обелиск во славу кошкоглавого бога.