Неприятности с нами (ЛП)

— Я думала, ты ушла? — спрашивает она, оглядывая нас двоих. — В конце концов, сегодня вечер пятницы.
Я открываю рот, чтобы заговорить, понимая, что у меня хриплое горло: — Я... хотела закончить кое-какие дела.
— Ну, раз уж ты здесь. Уверена, ты помнишь моего сына, — она хмыкает, поднимая брови.
Уилл стоит, высокий, как всегда, и властвует в комнате. Несмотря на мои черные туфли, я чувствую себя невероятно маленькой по сравнению с ним. Его костюм, как всегда, идеально сшитый, темно-синего цвета в мелкую полоску. Жилет, который он носит, надет поверх безупречной белой рубашки, закатанной до локтей. Моя слабость — его руки.
  
Я отвожу взгляд от него, пытаясь взять себя в руки. Молю всех богов, чтобы он не попытался обнять меня, ведь он стоит совсем рядом. Социальное дистанцирование с бывшим — всегда хорошая идея.
— Да, я знаю, — отвечаю я, опуская голову. — Привет, Уилл.
— Пожалуйста, присаживайся и присоединяйся к нам, — предлагает Никки.
Я беспокойно оглядываюсь по сторонам, делая каждый шаг к тому месту, где они сидели, как будто наступаю на раскаленные угли. Когда я наконец подхожу к нему достаточно близко, то быстро сажусь, чтобы избежать любого физического контакта.
— Давайте проясним ситуацию прямо здесь, — с суровым видом заявляет Никки. — Амелия работает на меня в перерывах между учебой, а Уилл вернулся в Манхэттен насовсем. Теперь, когда все в курсе всех событий, мы все достаточно взрослые, чтобы дружить? В конце концов, вы двое — семья.
— Да, все в порядке, — мои руки лежат на коленях, и я заставляю Никки улыбнуться.
Никки переключает внимание на Уилла, который не проронил ни слова с того момента, как я вошла. Я склоняю голову, притопывая ногой по полу. Неосознанно я прикусываю губу в предвкушении. Когда молчание затягивается, я решаю, что ему нечего сказать, и, возможно, я слишком многого недопонимаю. Может быть, он ушел в себя и понял, что все эти годы я была лишь отвлекающим маневром.
— Ну тогда, я полагаю...
— Ты забыла упомянуть о помолвке старшей дочери Лекса Эдвардса? — его голос навевает столько воспоминаний, словно мелодия, которую я давно запомнила. Но неизбежен его арктический тон.
Мой взгляд падает на колени и устремляется на кольцо, надетое на палец. Сжатие в груди мешает сосредоточиться. Я скрещиваю руки, намеренно зарывая ладонь под мышкой, как будто все это пройдет, если кольцо не будет в центре внимания.
— Уилл, — предупреждает Никки, но ее отвлекает звук ее телефона.
Непрерывный звонок раздражает и в то же время идеально подходит по времени. Никки отвечает на звонок, но через несколько мгновений делает паузу.
— Извини, мне нужно ответить.
— Все в порядке, — говорю я ей с натянутой улыбкой. — Я уже ухожу.
Я даже не обращаю внимания на Уилла, в спешке покидая офис и направляясь к лифту с сумочкой и телефоном. Я несколько раз нажимаю на кнопку, зная, что мое паническое состояние не заставит лифт двигаться быстрее. Дверь открывается, я быстро вхожу, молясь о том, чтобы избежать встречи с ним. Я снова нажимаю на кнопку дрожащими руками. Когда двери начинают закрываться, я раздвигаю губы, испуская легкий стон, пока внезапное движение дверей не останавливает мое бешено колотящееся сердце.
Нет...
Я не могу этого сделать.
Уилл заходит в лифт, намеренно вставая по другую сторону от меня. Волна тошноты угрожает мне в этом замкнутом пространстве, и внезапно воздух становится густым и недышащим. Мне нужно успокоиться. Ничего хорошего из моей паники не выйдет.
— Так кто же счастливчик?
Мой взгляд поднимается прямо к глазам, которые преследовали меня во сне.
— Какое это имеет значение?
— Потому что мы — семья, как говорит моя мать. Конечно же, я должен быть дружелюбен, чтобы знать, кто тот мужчина, который украдет сердце Амелии Эдвардс?
Я сохраняю спокойное выражение лица, стараясь не обращать внимания на гнев, который начинает разгораться во мне. Почему он так зациклен на том, за кого я собираюсь выйти замуж? Разве ответ будет лучше, если я скажу, что за парня, который подает хот-доги на углу Мэдисон и Пятой?
— Это Остин.
Он качает головой с жесткой улыбкой: — Остин, верно. Любовь всей твоей жизни. Школьный возлюбленный, верно?
— Вот тебе и дружелюбие, — бормочу я себе под нос, скрещивая руки в знак неповиновения. — Все это не имеет значения, Уилл. Прошло четыре года. Все живут дальше, и твоя мама была права. Мы — семья, поэтому нет смысла зацикливаться на прошлом. Все забыто.
Двери открываются, и я, не прощаясь, выхожу, желая, чтобы этой ночи никогда не было.
Мама сказала правильно — самое сложное во встрече с бывшим, когда ты не готова. Эмоции выходят из-под контроля, трудно даже сглотнуть, потому что ты попала в этот порочный круг прошлого и настоящего.
Я делаю быстрые шаги, отчаянно пытаясь убежать от него.
— Амелия, — зовет он.
Я останавливаюсь на полушаге, парализованная на месте. Мои руки сжимаются в кулаки, предвкушая его слова, призванные раздавить меня. Я жду, что он расскажет мне о том, что встречается с другой, или, еще лучше, о том, что он впал в старую привычку и трахает свою помощницу.
Моя грудь вздымается и опускается, сердце бьется неровно и тревожно в предвкушении. Я закрываю глаза, выстраивая стену, которая защитит меня от его слов. Ничто из того, что он скажет, не должно задеть меня. В конце концов, я уже прошла через это.
— Я никогда не забывал о нас... — говорит он мне, понижая тон. — Так что нет, все не забыто.
И стена, которую я возвела, начинает трескаться.
Прямо посередине.
На грани развала, как и все те годы назад.
  
Шестая глава. Уилл
 
Самолет с громким ревом ударяется об асфальт, когда тормоза срабатывают.
Я смотрю в окно, разглядывая знакомые окрестности. Я вернулся в Штаты почти два месяца назад, едва переступив порог родного штата. Большую часть времени я провел в Сиэтле и совсем немного в Чикаго. Дела не хотели идти на спад, и мое присутствие в других местах требовалось чаще, чем мне хотелось бы.
Единственное, что меня спасало, — это то, что мои мысли были заняты бизнесом. Мы объединяли две известные компании и ожидали, что объявление о слиянии потрясет многих инвесторов. Это идеальное время для роста. Однако необходимо действовать быстро. Доминирование в технологической отрасли по-прежнему остается моей целью номер один. Никто меня не остановит, ни сейчас, ни когда-либо еще.
Если я чего-то хочу, то обязательно добьюсь этого.
Пилот объявляет посадку, и слава богу, что у нас есть этот частный самолет. Я продал тот, что был в Лондоне, и на вырученные деньги купил этот, никогда больше не желая летать на коммерческих самолетах. Я не очень хорошо чувствовал себя рядом с людьми, особенно с кричащими детьми.
Внедорожник припаркован на асфальте, водитель ждет. Я выхожу из самолета и запрыгиваю в машину, используя это время для ответа на электронные письма. Есть сообщение от мамы, в котором она просит меня заехать к ней, когда у меня будет возможность в ближайшие несколько дней, чтобы обсудить предстоящий день рождения отца.
Время, проведенное с мамой, выматывает. Эта женщина не умеет держать удар, но раз уж речь идет о папе, я решаю сделать над собой усилие.
— Джеффри, я бы хотел зайти к моей матери, пожалуйста.
— Конечно, сэр.
Я откидываюсь на спинку кожаного сиденья, опускаю голову, пытаясь снять стресс и избавиться от забот. Сегодня вечер пятницы, который многие считают идеальным временем, чтобы расслабиться после долгой недели. Я уже не помню, когда в последний раз ходил на светские мероприятия — все крутится вокруг работы. Если я и был на каком-то мероприятии, то только для того, чтобы наладить связи или выступить перед деловыми партнерами и клиентами.
  
С тех пор как я вернулся в город, я остановился в отеле Four Seasons. Моя квартира сдается в аренду моему другу по колледжу, и даже если бы я прекратил сдавать ее в аренду, какая-то часть меня не хочет возвращаться туда, где все началось. Воспоминания еще не остыли, и я усвоил этот урок, когда не так давно проезжал мимо Таймс-сквер.