Кадийский забой (СИ)

— Кто… кто вы такой? — голос сорвался на фальцет. — Посторонним здесь находиться запрещено! Это зона ответственности…
Я молчал. Просто шел на него. Тяжелый, размеренный шаг хищника, который уже выбрал жертву и не видит смысла спешить. Расстояние сокращалось. Пять шагов. Три.
Варг моргнул. Потом его лицо исказилось в гримасе, которую он, вероятно, считал выражением властности. Страх сменился напускной бравадой.
  
— Документы! — взвизгнул он, пытаясь выпрямиться во весь рост. — Я лейтенант Варг! Я здесь старший офицер! Вы обязаны представиться по форме и доложить о прибытии!
Его рука дернулась к бедру. Кобура из дорогой кожи, лазпистолет с перламутровой рукоятью. Игрушка, а не оружие. Жест был угрожающим, но неумелым.
Это движение стало его ошибкой.
Дистанция сократилась за долю секунды. Моя левая ладонь накрыла его кисть, намертво блокируя пистолет в кобуре. Пальцы правой руки сомкнулись на его запястье, большой палец вдавился в болевую точку между сухожилиями.
Крученый рывок.
Хруст сустава прозвучал громче далекой канонады.
Варг взвизгнул — тонко, по-женски — и ноги его подогнулись. Он рухнул на колени прямо в жидкую грязь, мгновенно уничтожая безупречность своих брюк. Я не отпускал захват, продолжая выкручивать руку за спину, заставляя его уткнуться лицом в собственные колени.
— Статья сорок вторая Кодекса Империалис, — произнес я. Мой голос звучал сухо, без эмоций. Как скрежет лопаты о камень. — Офицер, уклоняющийся от прямых обязанностей в зоне боевых действий, злоупотребляющий своими полномочиями, саботирующий моральный дух подразделения…
Лейтенант захлебнулся воздухом, пытаясь ослабить давление на вывернутый сустав:
— Я… я поддерживал дисциплину! Они мутанты! Они не понимают… А-а-а!
Я чуть усилил нажим. Визг перешел в сдавленный сип. Фелиниды вокруг замерли. Десятки желтых и зеленых глаз следили за каждым моим движением. Векс выглянул из своей ниши, его красный окуляр жужжал, фокусируясь на сцене.
— Наказание по условиям осады — расстрел на месте без трибунала, — закончил я формулировку.
Тишина в траншее стала осязаемой. Даже мухи, казалось, перестали жужжать. Варг затрясся, его свободная рука скребла грязь, пытаясь найти опору.
— Нет… Вы не можете… Я офицер… У меня связи в штабе сектора…
Свободной рукой я расстегнул кобуру Варга, выдернул его пистолет. Тяжелый, неудобный, с дурацкой гравировкой. Приставил ствол к его виску. Холодный металл к потной коже.
Варг замер. Его дыхание стало прерывистым, всхлипывающим. От него разило страхом — кислым, резким духом, который наконец-то перебил лаванду.
— Связи в штабе тебе не помогут, — сказал я ему на ухо. — Ведь штаб считает нас мертвецами. А мертвецы не пишут жалоб.
Палец лег на спусковой крючок. Варг зажмурился, из его горла вырвался жалкий стон. Я держал паузу. Секунда. Две. Три. Пусть прочувствует холодное копание самой смерти…
Затем я убрал пистолет.
— Но у нас дефицит боеприпасов, — произнес я громко, чтобы слышали все. — Тратить заряд батареи на кусок дерьма — непростительное расточительство. Император не одобрит такой траты ресурсов.
Я разжал захват и толкнул его вперед. Варг клюнул носом в жижу, распластавшись в грязи. Его чистый китель превратился в мокрую тряпку.
— Встать.
Он кое-как поднялся, размазывая глину по лицу. В глазах плескался ужас пополам с унижением.
— Вон там, — я указал стволом отобранного пистолета в дальний конец траншеи, где виднелись наспех вырытые отхожие места. — Твой новый командный пункт.
Варг тупо смотрел то на меня, то на направление жеста.
— Что…?
— Выгребные ямы переполнены, — пояснил я тоном, каким отдают боевые приказы. — Это угроза санитарии и боеспособности роты. Ты берешь лопату. И вычищаешь всё. До дна. Это твой фронт до конца осады.
— Я офицер… — прошептал он, но уже без прежней уверенности.
— Ты — ресурс, — отрезал я. — Либо ты полезен с лопатой, либо ты бесполезен и подлежишь утилизации. Выбор за тобой. У тебя десять секунд, чтобы найти инструмент и приступить к выполнению задачи. Время пошло.
Я демонстративно проверил заряд его пистолета. Индикатор показывал полную батарею. Отлично.
Варг встретился с моим взглядом. В моих глазах он не нашел ни сочувствия, ни гнева. Только холодный расчет мясника, оценивающего тушу. Что-то внутри него сломалось с отчетливым щелчком. Плечи опустились.
Он кивнул, мелко и часто, и попятился. Развернулся и, спотыкаясь, побрел в сторону хозяйственного закутка, где валялся шанцевый инструмент. Его шаги чавкали по грязи, и каждый звук был музыкой для моих ушей.
За спиной раздался странный звук — что-то среднее между кашлем и рычанием. Я обернулся.
М'рра стояла, скрестив руки на груди. Её губы кривились, обнажая клыки, но в глазах плясали веселые искры. Она давила смешок, и это давалось ей с трудом.
— Жестоко, комиссар, — промурчала она. — Он же испортит маникюр.
— Труд облагораживает, — ответил я, пряча трофейный пистолет за пояс. — А нам нужны рабочие руки. Даже если они растут из задницы.
Фелиниды вокруг начали шевелиться. Напряжение спало, сменившись чем-то новым. Они переглядывались, кивали друг другу. В их взглядах, направленных на меня, больше не было той глухой стены отчуждения. Там появился интерес. Осторожный, звериный интерес к новому вожаку стаи.
Я повернулся к строю.
— Шоу окончено, — мой голос снова стал стальным. — Возвращайтесь к обязанностям. Сержант, продолжайте доклад. Мне нужно видеть, чем мы будем воевать, когда эти ямы снова наполнятся. Хотя нет, сержант, подождите…
Варг вдалеке уже гремел лопатой. Звук металла о камень был лучшим подтверждением того, что иерархия восстановлена.
— Оружие к осмотру! — рявкнул я, перекрывая далекий гул канонады.
Строй шевельнулся. Нехотя, с опаской, но фелиниды вытянули перед собой то, что они называли оружием. Я пошел вдоль шеренги, и с каждым шагом моя уверенность в том, что мы продержимся хотя бы час, таяла, как лед на радиаторе плазгана.
Этот арсенал давно превратился в свалку ржавого хлама.
Первый боец — совсем молодой, уши прижаты к черепу, шерсть на щеках свалялась — держал лазган, который, судя по виду, использовали вместо дубины. Приклад был перемотан синей изолентой, корпус треснул.
Я вырвал оружие из его лап.
— Разрядить.
Боец замялся. Я сам нажал фиксатор магазина. Батарея выпала мне в ладонь, оставляя на коже липкий, жгучий след. Электролит тек. Контакты окислились до зелени.
— Мусор, — я швырнул батарею под ноги. — Следующий.
Второй лазган выглядел целым, но затвор заклинило намертво. Я ударил по рукоятке взведения ладонью. Никакого эффекта. Внутри хрустел песок.
— Двенадцать, — считал я вслух, проходя мимо бойцов. — Двенадцать стволов — мертвый груз. Ими только гвозди забивать.
Фелиниды молчали. Их желтые и зеленые глаза следили за каждым моим движением. В них не было стыда, только усталая покорность. Они привыкли, что их снаряжение — это отбросы, которые не жалко списать.
— Пятнадцать, — продолжил я счет, осматривая очередной экземпляр. — Здесь батарея жива, но линза фокусировки мутная, как глаз покойника. Эффективная дальность — десять метров. Дальше луч рассеется в фонарик.
Я дошел до середины строя и остановился. Сорок бойцов. Из них боеспособны едва ли треть. И даже это "боеспособны" было натяжкой.
— Чем вы их чистите? — спросил я, глядя на коренастого фелинида с обрубленным хвостом.
Тот оскалился, но в этой гримасе сквозило виноватое оправдание.
— Нет масла, командир. Векс фильтрует отработку из генератора, но ее мало. Сухие механизмы.
  
Сухие. Металл терся о металл, стираясь в пыль. Без смазки лазган клинит после третьего выстрела в интенсивном бою. А здесь, в сырости и грязи, коррозия убивает оружие быстрее, чем враг.
— Векс! — крикнул я, не оборачиваясь.
Техник высунуласт из своей норы, ее красный глаз-имплант мигнул.