Кадийский забой (СИ)

— Слушаю.
— Тащи сюда ящик с пайками. Те, что "Мясные консервы Тип 4", те что просроченные всегда. У вас такие должны быть…
По рядам прошел шелест. М'рра, стоявшая в конце строя, чуть наклонила голову, наблюдая.
Векс приволокла ящик. Жестяные банки, покрытые ржавчиной. Срок годности истек еще до падения Кадии, но кого это волнует?
— Вскрыть, — приказал я.
  
Техник полоснула ножом по крышке. Внутри была серая, зернистая масса застывшего жира. Съедобно только в случае крайнего голода, и то, если желудок луженый. Или когда хотят умереть…
— Смотреть сюда, — я зачерпнул пальцами комок жира. Холодная, скользкая субстанция.
Взял заклинивший лазган у бойца с обрубленным хвостом. Разобрал ствольную коробку — привычные движения, въевшиеся в мышечную память. Снял кожух. Механизм был сухим и рыжим от налета.
— Это не еда, — громко сказал я, размазывая жир по затворной раме. — Это жизнь вашего оружия. Гроксов жир тугоплавкий. Он не стечет при первом выстреле и защитит от влаги.
Я густо смазал сочленения, направляющие, ударный механизм. Собрал винтовку обратно. Щелчок затвора прозвучал иначе — мягко, маслянисто, без скрежета.
— Пробуй.
Вернул оружие бойцу. Тот передернул затвор. Глаза расширились. Он сделал это еще раз, потом еще. Угол рта дернулся в подобии улыбки.
— Работает…
— Разбирайте банки, — скомандовал я. — Смазать всё. Каждый винт, каждую пружину. Если увижу сухой ствол — заставлю жрать этот жир вместе с банкой. Выполнять.
Строй сломался. Фелиниды обступили ящик. Кто-то работал ножом, кто-то когтями вскрывал жесть. В воздухе повис тяжелый, прогорклый дух старого жира, смешиваясь с сыростью траншеи. Но это был запах готовности.
Я наблюдал, поправляя, показывая, куда именно наносить смазку. Для многих из них это было откровением. Офицер, который пачкает руки в тухлятине, чтобы их оружие стреляло? Их приучили к совсем иной дистанции между солдатом и офицером. Обычно комиссары только проверяли чистоту пуговиц и расстреливали за трусость.
Мои перчатки стали скользкими и черными от смеси жира и оружейной гари. Плевать. Чистые руки — признак бездельника. Интересно, откуда эта мысль…
Отринув размышления, я двинулся дальше, к концу строя, где стояла М'рра.
Сержант не шелохнулась, пока я подходил. Её лазган не висел на плече, как у остальных. Она держала его в руках, поперек груди.
— Дай сюда.
Она медлила долю секунды. Взгляд желтых глаз буравил меня, оценивая. Потом протянула оружие.
Тяжелее стандартного. Приклад наращен куском темного дерева, подогнан под длинные руки. Цевье обмотано кожей, потертой, но крепкой.
Я осмотрел механизм. Ни пятнышка ржавчины. Затвор ходил идеально. Линза чистая, без царапин. Внутри — тонкий слой качественного оружейного масла. Настоящий «Механикус Стандарт», слишком редкий и дорогой для фронтовой грязи… где она его достала — вопрос отдельный, и задавать я его не буду.
Это было оружие профессионала. Убийцы, который знает, что его жизнь зависит от куска штампованной стали.
Я поднял бровь, возвращая лазган.
— Мой, — коротко бросила М'рра. В голосе прозвучало предупреждение.
Я кивнул, вытирая руки ветошью.
— Этот хотя бы умрёт с восторженным криком, — усмехнулся я.
Уголок её губ дрогнул, обнажая клык. Не улыбка, но признание. Мы поняли друг друга.
— Сержант, — я стал серьезным. — Через час все стволы должны быть смазаны. Те, что не подлежат ремонту — разобрать на запчасти. Из трех сломанных соберите один рабочий. Векс поможет, должна.
— Сделаем, — кивнула она. — А батареи?
— Батареи — моя забота.
Я повернулся к брустверу. Солнце садилось, окрашивая небо в грязно-багровые тона.
Небо над Каср-Тирок напоминало огромную гематому. Фиолетовые и бурые разводы затягивали горизонт, скрывая звезды, которые и так редко показывались над этим проклятым миром. Ветер усилился, швыряя в лицо мелкую ледяную крошку вперемешку с пеплом.
Я поднялся на бруствер, стараясь не высовываться выше линии мешков с песком. Снайперы еретиков любили сумерки. В это время глаз обманывается, тени удлиняются, и движение заметить сложнее, но тепловизоры работают исправно.
Внизу, в километрах пяти от нашей выгребной ямы, сиял огнями логистический узел. Склады Муниторума. Даже отсюда, сквозь пелену смога и дождя, виднелись очертания огромных ангаров и посадочных площадок. Там кипела жизнь. Грузовые сервиторы таскали ящики, "Валькирии" садились и взлетали, разгружая тонны припасов.
Тепло. Еда. Боеприпасы. Медикаменты.
Я перевел взгляд на свои руки. Грязь въелась в кожу так глубоко, что казалась татуировкой. Форма уже потеряла лоск, покрывшись коркой глины.
Рядом бесшумно возникла М'рра. Фелиниды двигались пугающе тихо, даже когда под ногами хлюпала жижа. Она встала плечом к плечу со мной, глядя в ту же сторону. Её уши дергались, сканируя эфир на предмет свиста минометных мин.
— Красиво живут, — хрипло произнесла она. В голосе не было зависти, только констатация факта. Как если бы она говорила о погоде.
— Жируют, — поправил я, не отрывая взгляда от огней. — Там, за стенами, интенданты пьют рекаф и жалуются на сквозняки. А мои, теперь уж точно, бойцы мотают ржавую проволоку на лапы вместо подошв.
Сержант издала горловой звук, похожий на рычание.
— Нам ничего не дадут, командир. Ты слышал Векс. Ты видел связь. Штаб похоронил 7-ю роту три дня назад. В списках довольствия нас нет. Для Администратума мы — расходный материал, уже списанный в утиль.
Она повернулась ко мне, и в тусклом свете далеких взрывов я увидел её глаза. Вертикальные зрачки расширились.
— Если мы придем туда, нас развернут. Или расстреляют за дезертирство. Покидать позиции без приказа — трибунал.
Я усмехнулся. Губы треснули от холода, и во рту появился металлический привкус.
— Трибунал грозит живым, сержант. Мертвецам законы не писаны.
Я полез в карман, нащупал сложенный лист пергамента, который я нашел в… кармане, и перевернул его чистой стороной. Карандаш нашелся там же.
— Что ты задумал? — М'рра склонила голову набок. Хищник, изучающий странное поведение жертвы. Или вожака.
— Нужны сапоги. Много. Размеры разные, но лучше брать с запасом. Нужны батареи для лазганов — минимум по пять на ствол. Масло, ветошь. Если повезет — сухпайки, в которых есть мясо, а не переработанный крахмал.
Грифель царапал бумагу. Я быстро набрасывал список, прикидывая объем.
— Штаб нас похоронил? Отлично. Это наше преимущество. Интенданты — народ суеверный. Они боятся двух вещей: инквизиторской проверки и неучтенных переменных. Но больше всего тыловая крыса боится, когда мертвые приходят требовать свое.
М'рра оскалилась. На этот раз это была печать нашего общего, хищного понимания. Жуткая, кривая ухмылка, обнажившая ряд острых, как бритвы, зубов.
— Мы пойдем туда как призраки?
— Мы пойдем туда как кошмар, — я спрятал список. — Бюрократическая ошибка, обретшая плоть. Мне нужна группа. Малая. Пять бойцов.
— Тихих? — спросила она. — У меня есть ребята, которые могут пройти по битому стеклу, и никто не услышит.
— Нет. Тишины мало. Вы фелиниды, черт возьми, вы и так тихие. Мне нужны другие.
Я повернулся к ней всем корпусом, глядя прямо в глаза.
— Мне нужны самые страшные ублюдки, какие у тебя есть. Те, от кого шарахаются даже свои. Уроды. Мутанты с лишними конечностями, со шрамами на пол-лица, с безумным взглядом. Те, кто выглядит так, будто выкопался из могилы час назад и очень зол.
М'рра задумалась на секунду, перебирая в памяти личный состав. Её хвост нервно дернулся, поднимая брызги грязи.
  
— Гнилозуб, — начала она перечислять, загибая когтистые пальцы. — У него нет нижней губы и челюсть видна полностью. Шрам — его обожгло прометием, кожи на лице почти нет. Двое из секции "Крыс" — они вообще мало похожи на гуманоидов, передвигаются на четырех конечностях. И… пожалуй, Крикун. Он немой, но хрипит так, что кровь стынет.