Кадийский забой (СИ)
— Я занята, сержант, — голос у нее был скрипучий, как несмазанная петля. — Дух машины капризничает. — От этой сырости дух захлебывается, тщетно взывая к священным маслам сквозь слой вонючего крысиного жира.
— Оставь свои жалобы Омниссии, — отрезала М'рра. — У нас инспекция.
Красный глаз дернулся, фокусируясь на мне. Линза сузилась, словно прицел.
— Инспекция? — Векс издала звук, похожий на кашель или смешок. — Свежее мясо в офицерской форме. Редкость в наших краях. Обычно сюда присылают только похоронные команды, но они до нас не доходят.
Я подошел ближе, игнорируя ее тон. На столе лежали останки стандартного гвардейского вокс-кастера "Вокс-Кастелян". Корпус был вскрыт, платы окислились, часть конденсаторов вздулась. Этот выпотрошенный остов выглядел окончательно и безнадежно мертвым.
— Доложите обстановку со связью, рядовой, — произнес я, глядя прямо в ее единственный живой глаз.
Векс отложила паяльник, который, судя по виду, был сделан из гильзы и куска проволоки. Она вытерла масляные руки о штаны.
— Связь? — переспросила она. — Связи нет. Эфир забит воплями еретиков и помехами варпа. Но это полбеды. Главная проблема в том, что нас никто не слушает.
Она ткнула когтем в погасший дисплей станции.
— Я поймала волну штаба три дня назад. Случайно. Знаете, что они передавали? Сводки потерь. Одними из них был мы оказывается. Участок 7-19. Полное уничтожение личного состава. Статус: KIA. Убиты в бою.
Векс откинулась на спинку шаткого стула, скрестив руки на груди. Красный глаз продолжал сверлить меня.
— Мы мертвы, комиссар. По документам этой роты не существует уже несколько дней. Снабжения не будет. Подкреплений не будет. Артиллерийской поддержки не будет. Мы — призраки, охраняющие яму с грязью.
В помещении повисла тишина. Слышно было только далекое уханье артиллерии и жужжание сервомоторов в черепе техно-фелинида. М'рра стояла у входа, прислонившись плечом к балке, и молча наблюдала за моей реакцией. Она ждала. Ждала, что я сломаюсь, начну орать, требовать невозможного или просто уйду, осознав безнадежность.
Я провел рукой по холодному металлу корпуса вокс-станции. KIA. Убиты в бою. Бюрократическая смерть, которая часто бывает страшнее физической. Для Муниторума они, а теперь и я, раз ушел решил взять их на себя, — списанный актив. Расходный материал, который уже израсходовали.
— Призраки, говоришь? — я усмехнулся, глядя на кучу хлама на столе. — Интересная концепция.
— Реальность, — буркнула Векс, снова потянувшись к паяльнику. — Штаб вычеркнул нас, чтобы списать топливо и батареи на более перспективные участки. Обычная арифметика.
— А призраки едят? — спросил я тихо.
Векс замерла. Не живой глаз сузился, а механический издал тонкий писк. Она медленно повернула голову ко мне.
— Что?
— Я спросил, едят ли призраки. Если вы мертвы, зачем вам пайки? Зачем вода? Зачем тратить ресурсы Империума на трупы?
Техно-фелинид оскалила желтые зубы. Ее морду исказила гримаса брезгливого раздражения.
— Призраки жрут крыс, комиссар. И пьют дождь, который стекает по этим проклятым стенам. Мы выживаем не благодаря Империуму, а вопреки ему.
— Отлично, — я кивнул, словно услышал именно то, что хотел. — Значит, вам нечего терять.
Я наклонился над столом, опираясь руками о столешницу, так что мое лицо оказалось на одном уровне с его мордой.
— Мертвецам не нужен страх. Мертвецам не нужны оправдания. И самое главное — мертвецам плевать на правила. Если штаб нас, ведь я решил вам помочь, так как застрял тут, похоронил, скорее всего меня тоже уже, значит, мы свободны от их бюрократии. Мы можем делать то, что нужно для победы, а не то, что написано в инструкциях для парадных частей.
Векс моргнула. Ее логические цепи, похоже, пытались обработать этот новый вводный параметр.
— Это солдаты Императора, — я выпрямился и обвел взглядом тесную нору, посмотрел на М'рру, потом снова на техника. — Живые или мертвые — не имеет значения. Пока вы держите оружие, вы служите.
Я указал на разобранную рацию.
— Собери это. Не для того, чтобы вновь просить помощи. А для того, чтобы мы могли слышать, как враги визжат, когда мы придем за ними.
Векс посмотрела на груду деталей, потом на меня. В ее красном глазу что-то изменилось. Равнодушие сменилось чем-то другим. Профессиональным интересом? Или, может быть, искрой безумия, которая так необходима, чтобы заставить работать этот хлам.
— Когитатор воет, — пробормотала она, но уже без прежней злобы. — Духи машины обижены. Но… если закоротить цепь питания напрямую и использовать корпус как антенну…
— Делай, — приказал я. — Мне плевать, как ты это сделаешь. Хоть кровью своей смазывай, хоть молитвы читай задом наперед. Мне нужна связь. Локальная. Чтобы координировать огонь.
М'рра отлепилась от косяка. В её взгляде появилось что-то новое. Не уважение, нет. Уважение нужно заслужить кровью. Но интерес. Она увидела, что я не собираюсь писать рапорты в пустоту.
— Векс, — позвала она. — Сделай, как он говорит.
Техник уже не слушала. Она надела на живой глаз ювелирную лупу и погрузилась в недра механизма, бормоча что-то на техно-лингве, перемешанной с грязными ругательствами.
— Идем, — я кивнул сержанту. — У нас еще много работы.
Мы вышли обратно в сырую полутьму траншеи. Дождь усилился. Холодные капли били по лицу, смывая грязь, но оставляя привкус металла и пепла на губах.
— Ты странный, комиссар, — произнесла М'рра, идя рядом. Теперь она приноровилась к моему шагу, держась плечо к плечу. — Другие кричали. Угрожали расстрелом за пораженчество. Или плакали.
— Слезы ржавят болтер, — ответил я, поправляя кобуру. — А крик привлекает снайперов.
Впереди, из-за поворота траншеи, донеслись голоса. Громкие, визгливые, полные истеричного самодовольства. Я узнал этот тон. Так кричат тыловые крысы, когда пытаются изображать львов.
— Кто там? — спросил я, замедляя шаг.
М'рра дернула ухом, и её губа приподнялась, обнажая клык.
— Варг. Наш "старший офицер". Единственный человек, кроме тебя, в этом секторе.
— Почему он еще жив?
— Потому что мы не убиваем своих, — ответила она просто. — Даже если они бесполезны.
Глава 4
Мы завернули за угол. Перед нами открылась более широкая секция траншеи, ведущая к полуразрушенному бетонному бункеру. У входа стояла группа фелинидов, понуро опустив головы. А перед ними расхаживал человек.
Человек выглядел как ошибка Администратума. Среди серой глины, ржавого профнастила и сгорбленных фигур в лохмотьях он сиял, словно начищенная монета на дне выгребной ямы. Идеально выбритый подбородок лоснился. Форма без единого пятна, пуговицы блестят, на плечах — лейтенантские погоны, которые явно ни разу не видели передовой. Хоть мы и находились тут в данный момент…
Ветер донес волну приторной цветочной отдушки. Лаванда. От этого химического аромата, перебивающего даже смрад разложения, заслезились глаза. Такая чистота казалась личным оскорблением всех траншейных войн.
Он орал. Громко, визгливо, брызгая слюной.
— Вы животные! Грязные выродки! — визжал офицер, расхаживая перед строем фелинидов. — Где дисциплина? Где уважение к мундиру? Я приказал вычистить мой блиндаж до блеска! Почему на моих сапогах пыль?!
Солдаты стояли молча, втянув головы в плечи. Их уши были плотно прижаты к черепам — верный признак либо страха, либо сдерживаемой ярости, готовой выплеснуться наружу. Никто не смел поднять глаз.
М'рра шагнула вперед, шерсть на её загривке встала дыбом, но я выставил руку, преграждая ей путь. Мой жест был коротким и жестким. Это моя работа. Моя юрисдикция.
Хруст гравия под моими подошвами заставил крикуна замолчать. Он резко обернулся, чуть не потеряв равновесие на скользких досках настила. Глаза бегали, на лбу выступила испарина. Увидев мою форму — грязную, опаленную, но с комиссарским кушаком — он на секунду растерялся.