Нас больше нет... (СИ)

— Возвращался с дежурства, — отвечает он. — Видимо, сегодня был мой день спасать прекрасных дам в беде.
Я смеюсь, но тут же становлюсь серьёзной. Реальность происшедшего вновь накатывает волной.
— Спасибо вам, Евгений. Если бы не вы...
Он мягко касается моей руки. Это прикосновение — словно якорь, удерживающий меня в настоящем моменте.
— Не думайте об этом. Главное, что вы в безопасности.
  
Через десять минут подъезжает полицейская машина. Я даю показания, стараясь вспомнить каждую деталь. Когда всё заканчивается, я оборачиваюсь, но Евгения уже нет. Меня накрывает волна разочарования, словно холодный душ после тёплого летнего дня.
— Лидия, мы отвезём вас домой, — говорит один из полицейских.
Я киваю, чувствуя странную пустоту внутри. Сажусь в машину, и мы трогаемся с места. За окном проносятся ночные улицы, но я их не вижу. Перед глазами всё ещё стоит образ Евгения — его добрая улыбка, внимательные голубые глаза. Он словно призрак, неуловимый, но оставивший неизгладимый след в моей душе.
Открывая дверь своей квартиры, я слышу топот маленьких ножек. Звук, который заставляет моё сердце биться чаще.
— Мамочка! — кричит Соня, бросаясь мне на шею.
Я крепко обнимаю её, вдыхая родной запах, и чувствую, как отступают все страхи и тревоги этой ночи. Я дома. Я в безопасности. И что бы ни случилось, я справлюсь — ради этой маленькой девочки, чьё присутствие наполняет мою жизнь смыслом.
— Всё хорошо, солнышко, — шепчу я, гладя Соню по голове. — Мама дома.
И в этот момент я понимаю, что действительно всё будет хорошо. Что бы ни готовила мне судьба, я готова встретить это с высоко поднятой головой. Ведь теперь у меня есть ангел-хранитель — пусть даже я не знаю, увижу ли его когда-нибудь снова. 
  
ГЛАВА 20
 
Два месяца пролетели как один день. Бесконечная гонка на выживание, где каждый новый рассвет приносит лишь новые заботы и тревоги. 
Я кручусь как белка в колесе, пытаясь удержаться на плаву, но чувствую, что медленно тону в океане безысходности.
Дамир исчез из нашей жизни раз и навсегда…
Со дня развода воочию я его не больше видела. Он будто испарился.
Работу найти не могу — как только Соня начинает болеть, приходится отпрашиваться, и меня тут же увольняют. Очередная подработка закончилась сегодня утром:
— Лидия, мне жаль, но мы не можем держать сотрудника, который постоянно отсутствует, — сказала мне начальница, избегая смотреть в глаза. Её слова — словно удар под дых.
Я киваю, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Хочется кричать от несправедливости, но я молчу. Что толку? Кому есть дело до одинокой матери, пытающейся выжить в этом безжалостном мире?
Вечером, уложив Соню спать, я сажусь за стол и начинаю считать жалкие остатки денег. Цифры пляшут перед глазами, складываясь в неутешительную картину. Каждая купюра — как песчинка в песочных часах моей жизни, утекающая сквозь пальцы.
— Господи, как же так? — шепчу я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком размером с арбуз.
Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. На пороге — хозяйка квартиры, Анна Петровна. Её появление — словно последний гвоздь в крышку гроба моих надежд.
— Лидочка, извини за поздний визит, но когда ты внесешь плату? — спрашивает она, и в её голосе слышится нетерпение, смешанное с сочувствием.
— Анна Петровна... мне нужно ещё немного времени, — лепечу, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. Каждое слово — как острый нож, режущий по живому.
Она вздыхает: 
— Милая, я всё понимаю, но у меня тоже обязательства. Дамир обещал платить, но уже третий месяц тишина.
Дамир. При звуке этого имени внутри всё сжимается, словно от удара электрическим током. Два месяца — ни звонка, ни сообщения. Словно испарился, оставив после себя лишь горький привкус разочарования.
— Я попробую с ним связаться, — обещаю я, хотя сама не верю своим словам. Они звучат пусто, как эхо в заброшенном доме.
Закрыв дверь, я прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю на пол. Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорываются наружу, словно река, вышедшая из берегов.
В такие моменты я часто вспоминаю того загадочного мужчину, Евгения. Его небесно-голубые глаза, полные доброты и заботы, его мягкая улыбка — словно луч света в кромешной тьме моей жизни. 
Он снится мне почти каждую ночь, и в этих снах я чувствую себя защищённой, словно под крылом ангела-хранителя. Но утром реальность снова обрушивается на меня всей своей тяжестью.
Утром, собирая Соню в садик, я замечаю, что её куртка стала совсем мала. Это открытие — словно удар под дых.
— Мам, мне холодно, — жалуется дочка, пытаясь застегнуть молнию. Её голос дрожит, и это разрывает моё сердце на части.
— Знаю, солнышко, — вздыхаю я. — Мы что-нибудь придумаем. — Но в глубине души я понимаю, что это обещание может оказаться пустым.
Вечером звоню подруге: 
— Маша, у тебя не осталось старых вещей Катюши? Соне совсем нечего носить...
— Конечно, Лид, привезу завтра, — отвечает она, и я слышу в её голосе сочувствие, от которого хочется провалиться сквозь землю. Каждое проявление жалости — как соль на открытую рану.
Ночью, когда Соня уже спит, я стою под душем, позволяя горячим струям смыть слёзы и усталость. 
"За что мне всё это?" — думаю я, вспоминая, как мечтала о счастливой семейной жизни. Эти мечты теперь кажутся наивными и далёкими, словно звёзды в ночном небе.
Вытираясь полотенцем, я ловлю своё отражение в зеркале. Осунувшееся лицо, круги под глазами. Где та весёлая девчонка, которая когда-то поверила сказкам Дамира? Она исчезла, растворилась в потоке жизненных невзгод.
— Нужно что-то менять, — говорю я своему отражению. — Так больше нельзя. — Эти слова звучат как клятва, данная самой себе.
На следующий день я иду в местный колледж, узнать о возможности заочного обучения. Это решение — словно прыжок в неизвестность, но я готова рискнуть.
— У вас есть шанс поступить на бюджет, — говорит мне приветливая женщина в приёмной комиссии. — Но нужно хорошо подготовиться к экзаменам.
Я киваю, чувствуя, как внутри загорается огонёк надежды. Может, это мой шанс? Маленький лучик света в конце длинного тёмного туннеля.
Вечером, уложив Соню, я снова берусь за телефон. Нужно позвонить Дамиру, напомнить об алиментах. Палец зависает над кнопкой вызова. Так не хочется слышать его голос, его снисходительный тон...
— Давай, Лида, соберись, — шепчу я себе и нажимаю "вызов". Каждый гудок — как удар сердца.
"Абонент временно недоступен…". 
Конечно, как же иначе? Это сообщение — словно насмешка судьбы.
Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Дамир и его семья — сытые, довольные, катающиеся как сыр в масле. А мы с Соней...
— Нет, — говорю я вслух, сжимая кулаки. — Я справлюсь. Мы справимся.
Я смотрю на спящую дочку и чувствую, как решимость наполняет меня, словно живительная влага иссохшую землю. 
Мы выберемся из этой ямы, чего бы это ни стоило. Пусть весь мир против нас — мы выстоим. Потому что у нас есть то, чего нет у Дамира и его новой семьи — настоящая любовь и сила духа.
  
ГЛАВА 21
 
Решение пришло внезапно, словно вспышка молнии в начале мая. 
Я поеду к Ильдару Исаеву и потребую справедливости! 
Пусть яблоко недалеко упало от яблони, но я должна попытаться. Ильдар — любитель развлечься с любовницами, но хотя бы следит, чтобы они предохранялись... А сына не научил! Тьфу!
  
— Соня, солнышко, — говорю я дочери, — мы сейчас поедем в одно место. Будь умницей, хорошо?
Дочка кивает, её большие глаза смотрят на меня с доверием. 
Мы подходим к огромному строительному центру Исаевых. Воспоминания накатывают волной — если бы папа был жив, всё могло бы быть иначе. Он бы меня в обиду не дал! Но папы нет. После той страшной аварии он долго не протянул... А по документам всё перешло Исаевым.