Золотая тьма. Том 1 (СИ)

— Пусть одна зайдёт, — неспешно проговорила верховная ведьма, погладив птицу и надменно повернув голову в сторону входа. А потом растянулась в улыбке, которую уже давно научилась надевать на лицо, как золочёную маску в карнавал.
Шон кивнул и беззвучно удалился, а вскоре по дорогому паркету застучали-зазвенели кованые сапоги, и на свет вышла девица в строгом шпажном платье. Поверх платья — короткий коричневый плащ до пояса и с золотой застёжкой. Висящие на поясе серебряный стилет и волшебная палочка были в одинаковых ножнах, отчего издалека их можно принять за два кинжала.
  
— А-а-а, юная умелица… — протянула ведьма руку, и девушка припала на одно колено, дабы поцеловать кончики пальцев знатной особе, очень, кстати, мстительной в случае проявления непочтения. Едва коснувшись губами перстней, крысоловка встала и вытянулась по струнке, ожидая распоряжений. Не зря же она удостоена аудиенции столь могущественной волшебницы.
А Николь-Астра встала с похожего на небольшой трон кресла и медленно и величаво подошла к перилам, поманив крысоловку за собой.
— Что ты видишь? — тихо спросила она и сама оперлась руками на лакированное дерево.
— Цитадель Магистрата, ваше могущество, — отчеканила девушка, пробежавшись взором по большой круглой площади, мощёной светлым гранитом. Но мощёной не просто для красоты — меж пепельно-серыми, почти что белыми каменными брусками лежали другие, красные и чёрные, очерчивая широкий круг и размечая его на дольки.
Посередине стояла высокая стела из чёрного гранита, превращая площадь в огромные небосветные часы. Тень вершины только-только отлипла от жирного полуденного бруска, и день ещё был впереди.
Стоящие вкруг гильдейские каменные здания, соединённые крытыми мостами-переходами, уподоблялись оправе драгоценного камня. За крышами виделись жилые домики прислуги, сгрудившиеся в ухоженный городок на несколько сотен душ. А в зазорах блестела Плакучая речка, упрятанная в камыши и огибающая обитель, как шёлковая перевязь.
— А дальше? — едва заметно улыбнулась Николь-Астра и указала на шпили замка на горизонте.
— Керенборг.
— А ещё?
— Крепость халумари, госпожа.
Глава волшебного совета расплылась в улыбке и проговорила:
— Мне стали доносить, что там, при стечении множества народу, появились необычные крысы. И я хочу, чтоб ты походила, посмотрела, насколько велика эта беда. И простые ли это крысы. Мне не нужны волнения и смуты возле стен магистрата, особенно если народ скажет: «крысы суть твари волшебные» — и обратит негодование на цитадель. А теперь ступай, если надо, изведи это непотребство. Жалование получишь у моей казначейки.
Николь-Астра властно взмахнула рукой, заставив девушку сделать глубокий поклон и быстро направиться к выходу. Но едва та развернулась, явив спину, улыбка с лица волшебницы исчезла, как пламя на задутой свече, а взгляд стал таким, словно был обращен на костяшки счет, а не на человека. Не всякий любит такой взгляд, иным от него дурно становится. И, зная себя, высокопоставленная ведьма давно развесила зеркала так, чтоб посетители, уходя, не видели перемен её лица.
А как только смолкли торопливые шаги, в кабинете зазвучали шаги другие — тяжёлые, стальные, и вслед за ними раздался хриплый голос Линды да Хорды — начальницы стражи цитадели Магистрата, которую за грубый и прямой нрав часто за глаза называли Старой Прачкой.
— Николь, и зачем тебе эта соплячка? Она же, думаю, не то что боевые заклинания, а даже мужского стручка в руках ни разу не держала.
— Пошлость. Ты, как всегда, не можешь без пошлости, — выдавила из себя волшебница, смерила Линду жалостливым взором, а потом поманила за собой. — Идём.
Когда они под стук каблуков по мрамору дошли до большого рабочего стола, волшебница извлекла из него целую охапку свитков, к которым были приклеены разноцветные ярлычки с тиснением, например, в форме ворон.
— Смотри.
Женщина опустила свитки на столешницу, взяла один и с быстрым шуршанием развернула. На желтоватой бумаге густыми чернилами были исполнены грубые рисунки с пометками.
— Что это? — спросила верховная волшебница.
— Сундуки на колёсах, — небрежно проговорила Старая Прачка, пожав плечами.
— Дура, — проронила в сердцах Николь-Астра и вытянула руку в сторону большого, чуть больше локтя в длину, макета торгового корабля, водружённого на подставку рядом со столом, на коем лежала развёрнутая карта королевства.
И макет тончайшей работы, исполненный в дорогом дереве, слоновой кости, серебре и латуни, да с настоящими парусами, медленно взмыл в воздух и поплыл к волшебнице, как по морю. Когда он опустился на руки, женщина осторожно, словно любимую игрушку, поставила его рядом со свитками и указала на него пальцем.
— А это, по-твоему, корыто для свиней? — съязвила ведьма.
— Я поняла, — недовольно поморщилась и отвела в сторону глаза Старая Прачка. — В покоях у халумарского барона — тоже не просто игрушка. Но я всё равно не знаю, что это.
— Самоходные повозки, — ухмыльнувшись, пояснила Николь-Астра и продолжила: — Пришлые у себя дома возят по этим железным брусьям товары. Много товаров. Ты даже не представляешь, как много и как быстро. И пусть пустоголовые базарные бабки наживаются на тканях, специях, серебре. Это не важно. Я хочу присмотреться, стоит ли прилагать усилия, дабы заполучить то, чем они будут возить, и если стоит, непременно войду в долю с пришлыми. Это подобно тому, чтоб выкопать канал и собирать дань с лодочников. Если я права, то все торговые гильдии. Да что там, — волшебница развела в стороны руки, — сама королева будет со мной считаться.
— Много ты им нужна. Пришлые и так не имеют недостатка в серебре и золоте, — усмехнулась Линда.
— Для этого и надо присмотреться и найти подход к халумари, — улыбнулась Николь-Астра.
— Это ясно, — пробурчала Старая Прачка, почесав в затылке, а затем проведя пальцами по чернильным линиям на свитке. — А девчонка-то зачем? Если это так ценно, то почему нельзя взять кого-то посолиднее. Гретту, например.
— Ты дура или притворяешься? — процедила слова с изрядной долей сарказма Николь-Астра.
А Прачка подняла руку и стиснула правый кулак на уровне лица.
— Мне бы боевой чекан в одну длань. Жаркий фаербол — в другую. Да в бой, — громко произнесла она, подняв за первым кулаком второй. — А от дворцовых интриг, прошу, избавь. Не моё это.
Николь-Астра опять усмехнулась, отобрала свиток у начальницы стражи и стала скручивать, а после подалась поближе и принялась шептать на самое ухо, словно кто-то мог услышать в пустом зале:
— Крысы мне не нравятся. Непростые они. Как бы ни были шпионами интриганок из восточного крыла. А если вызову кого-то солидного, то сим поступком дам знать, что неурядица действительно большая. А так, девка несмышлёная, значит, неурядица маленькая. Тот, кто стоит за крысами, не будет искать подвоха. И мы за ней посмотрим, ведь своими поисками она взбаламутит дно этого болота, заставит подлецов делать хоть что-то. Она приманка, — уточнила женщина и едва сдержалась, чтобы не воскликнуть в полный голос: — Я никому не позволю наложить руки на моё.
— А-а-а, старый трюк. Мы не видим рыбы в воде, но видим поплавок, — растянулась в улыбке Прачка. — Только это пока не твоё.
— Будет, — снова процедила ведьма, словно давно всё решила.
А Прачка подобрала со стола Астры кувшин с вином и стала пить прямо из горлышка.
— Фу, опять пошлость, — тут же повторила Николь-Астра, поморщившись. — Оно же тёплое.
— Я вчера так надралась, что сегодня сгодится даже тёплое, — каркающе засмеялась Прачка.
  
Женщина уже собралась уйти, но глава волшебного совета протянула перед собой кисть с перстнями, отчего начальница стражи поморщилась и проронила:
— Это обязательно?
Николь-Астра ничего не ответила, но улыбнулась ещё шире. А рядом на стол с шумным хлопаньем крыльев опустилась белая ворона, глядя хитрым взглядом на угощения на подносе.
— Мои старые косточки, — страдальчески протянула Прачка, с кряхтением опустилась на одно колено и нарочито громко чмокнула губами всего в дюйме от перстней. — Довольна?