Золотая тьма. Том 1 (СИ)
Стражница сперва пробежалась взглядом по гербу на карете, а затем остановилась на знаке волшебной гильдии на груди. Спорить с ведьмой себе дороже, и потому женщина сбавила тон.
— Никак нельзя дальше, ваша умелость! — обратилась стражница, как полагалось по этикету к младшим чинам волшебной гильдии.
Шарлотта не ответила, а подхватила шпагу, ловко открыла дверь и спрыгнула на дорогу, мощённую странной вещью, которую нельзя было назвать ни камнем, ни деревом, ни просто утоптанной землёй — она была тёмно-тёмно-серая и ровная, как струганая доска.
— Ли-Ли⁈ — громко и повелительно воскликнула недовольная бегством дочери матрэ и добавила вслед: «Вот дура непутёвая».
Но Шарлотта сделала вид, что не слышала. Тем более откуда-то со стороны доносился громкий гул, и чем дальше, тем сильнее он становился. Стоило бы побеспокоиться, но невозмутимость стражницы означала, что гул здесь в порядке вещей.
— Ещё раз спрашиваю. Что случилось? — задрав подбородок и поправив платье и перевязь с ножнами, спросила девушка. В конце концов, магесса она или шавка безродная?
— Ваша умелость, халумари дроблёный камень везут. Потому нельзя, — произнесла стражница, совершенно не добавив ясности в ответ.
Но потом вдруг добавила, указав на столб у дороги:
— Вы, видно, не местные, не знаете нынешнего порядку. А здесь — вот!
На столбе был восьмиугольный красный щит с белой каймой и белой же раскрытой ладонью, призывающей остановиться.
Меж тем гул стал совсем сильным и заставлял говорить громче.
— И с каких же это пор чужаки здесь всем заправляют? — возмутилась Шарлотта.
Но стражница глянула куда-то за спину девушке и замахала рукой:
— Стой! Стой, кому говорю!
Девушка насупилась и заиграла желваками от такой наглости — ведь на неё совсем не обращают внимания, как на простую мещанку, но в этот миг на глаза показалось нечто огромное, железное, поднимающее тучи пыли и ревущее, как стадо быков на водопое. Именно ему принадлежал гул.
Не то телега величиной с дом, не то баржа на больших чёрных колёсах. И эта громадина быстро, словно летела не в горку, а под откос, домчалась до дороги, взобралась на неё сбоку и перемахнула, лишь немного забряцав. В той телеге камня было не меньше ста сотен фунтов. Это же какая силища нужна. В такую целого дракона запрягать надо, а она сама по себе едет.
— Я же говорю! Нельзя! — оживилась стражница, указав рукой в сторону удаляющейся самоходной повозки. — Раздавит и не заметит! Самасваль называется.
А потом все вместе закашлялись, так как облако поднятой пыли накрыло и стражницу, и возницу, и саму Шарлотту.
— И… и… куда им столько? — задала вопрос служанка, поморщившись и задержав дыхание, аж щёки покраснели.
Шарлотта зажала нос, провела перед лицом ладонью и прошептала:
— Патэт вентус.
Сразу же подул несильный ветер, отгоняя пыль от волшебницы, словно большое опахало. Причём подул на стражницу, которая усиленно замахала рукой, отгоняя пыль и кашляя ещё сильнее. Лишь через десяток ударов сердца смогла заговорить снова:
— Не знаю, но им много надо. Весь камень в этих землях скупили. Платят щедро, аж целый серебряник за полтелеги. Крестьяне во всей округе поля перепахали в поисках булыжников. А городская беднота даже мостовую в городе разбирает и сюда тащит. Маркиза приказала, кто будет замечен, руки рубить. А сама на золоте ест — у ней же каменоломня своя.
Шарлотта снова поджала губы, глянула на удаляющийся самасваль и заговорила с намеренно надменным тоном:
— Нам в Магистрат надо. Где он?
Стражница снова кашлянула и указала на куда-то влево от дороги — на полдень.
— Туда! Там указка висит. Мимо не проедете. Халумари везде этих указок навешали. Даже слепой не заблудится.
Шарлотта прищурилась и посмотрела вдаль. Там действительно стоял столб, а на нём была синяя указка с белой стрелкой и надписью «Магистрат». Были там и были незнакомые буквы чужого письма и белый рисунок силуэта башни магов.
Сама башня нашлась чуть дальше, выглядывая над лесом. И туда петляла обычная дорожная колея от телег, вытоптанная между хлебных полей и пастбищ.
Юная волшебница смерила напоследок стражницу надменным взглядом, мол, я тебя запомнила, и залезла в карету.
Затем повозка качнулась — то служанка запрыгнула на козлы, несколько раз гулко стукнув коваными сапогами о дерево.
— Хой-хой! — закричала она на быков, и повозка тронулась.
— Матрэ, гляди! Опять халумари! — громко произнесла Шарлотта несколько моментов погодя.
— Действительно, халумари, — вслед девушке обеспокоенно проговорила матушка. Она перестала обмахиваться веером и быстро осенила себя святым знаком, дабы отвести от себя всякое.
А рядом с дорогой, вызывая оторопь, показались громадные и непривычные… нечто.
Они были разные.
Например, большая жёлтая коробка с длинной кротовой лапой, сделанной из железа. Коробка рычала, загребала лапищей сразу целую телегу земли и сыпала в большие возы-самасвали. И внутри сидел человек.
Между халумарскими чудищами сновали люди в чудных одёжках. Да и керенборгские батрачки совсем не боялись, а шумно разговаривали друг с другом, стараясь перекричать рёв чудищ.
— Это механизм. Я слышала, что у них много странных механизмов, — произнесла Шарлотта, глядя на творящееся, не скрывая восторга и восхищения.
А чуть подальше, на холме, виднелась нелепая на первый взгляд и чуждая крепость пришлых — она не тянулась вверх, как замок маркизы, а распластывалась вширь. Дома же при этом были высокие, похоже на сундуки. И при этом ни единой башни, и даже крепостного рва.
И было душно. Нет, не только от жары.
Шарлотта сперва не поняла, но теперь всё явственнее ощущала давящую на грудь и голову пустоту. Простой человек вряд ли почует разницу между местом, где силы в избытке, и местом, где её мало. Словно затхлый погреб, где дышать приходится с трудом.
— И как здесь пришлые живут? Неужто не чуют? А силы у них откуда? На холме же магии почти нет, приходится, как рыба, ртом воздух глотать, — покачала головой девушка.
— Ли-Ли? — переспросила мать.
— Мне дурно! Я пешком! — быстро проговорила девушка и снова соскочила из кареты и двинулась по ровной, хорошо утоптанной и слегка пружинящей под ногами земляной дороге.
Заметив вдали новый самасваль, едущий своей собственной дорогой, девушка неспешно провела двумя перстами ото лба к кончику носа и прошептала заклинание изгнания нечисти: «Идемони».
Но чудовищная повозка даже не дрогнула, а продолжала реветь и ехать.
— Залезай, кому говорю!
— Отстань!
Огрызнулась Шарлотта и продолжила путь. А впереди приближался лес и шпиль Магистра за ним.
И всё же, зачем она, неопытная, великой волшебнице?
Глава 3
О ведьмах с амбициями
— Бездна! Опять они плетут интриги! Надо было прикончить, когда имелась возможность! — в сердцах воскликнула глава совета Магистрата, госпожа Николь-Астра да Феррис. Она сидела на широчайшем открытом балконе, выходящем из просторов её кабинета, и читала донесения. Рядом на подставке хохлилась большая белая ворона по кличке Альпа — любимая птица волшебницы, которая время от времени испускала тихое и скрипучее «кр-р-р».
День выдался тёплым. Такими днями надо наслаждаться особенно, ибо вскоре наступит зима, и тогда злые северные ветра, протяжно и страшно завывающие, словно живущие в полночном крае волки, пригонят бесчисленные стада тяжёлых свинцовых туч, и будет бесконечная морось, а сквозняки станут совать свои мокрые носы под одежду и трепать незримыми зубами подолы платьев, как подлые шавки.
На резном столе лежали свитки, стояла золотая чернильница и подставка для перьев. Серебряный кувшин для вина и кубок.
Мягкий ветер игриво цеплял ажурные рукава, краешек раскрытого документа, присыпанного мелким песком поверх свежих строчек, и белые перья вороны.
— Ваше могущество, прибыла Шарлотта да Амбер — по вашему прошению ко главе цеха крысоловок, — раздался из глубин кабинета громкий и чёткий голос секретаря Шона. Он выдержал паузу и добавил: — С матушкой.